Мой сын, грибок на двух тончайших ножках,

Сегодня в первый раз уходит в школу.

Пенал, портфель, костюмчик голубой

Так необычны и неповторимы,

Как первый плач, как первый возглас: «Ма…»

В потоке темных, русых, белокурых

Он прошагал ко входу — и несмело

И с твердостью. И двери затворились,

И я остался в коридоре. Где-то

Звенел звонок. Я вынул папиросу,

Побаиваясь строгого швейцара

И чувствуя себя таким же крошкой,

Таким счастливым, как и мой грибок.

Учиться! Слушать дальний гул веков!

Расти и развиваться! Ясно видеть,

Все зорче видеть юными глазами:

И землю нашу, лучшую из лучших,

Возделанную общими трудами,

И небеса, куда пилоты наши

Все выше мчатся на стальных крылах!

Мой маленький! С тобою я и сам

Вновь сел бы на скамью, свою тетрадку

Раскрыл на парте, подтолкнул соседа

В бок или в спину (вечная забава,

Какой, наверно, дань в былом воздал

И сам Декарт^{102}, и Гете, и Гораций^{103})

И слушал бы… Но поздно! Слишком поздно!

Тебе ж не поздно, милый мой глупыш!

Расти, живи — и знай, что нет нигде

Сильнее муки и сильнее счастья,

Чем в творчестве, — на всей планете нашей,

Прекраснейшей — клянусь — из всех планет!

Так думал я. А сверху, со стены,

Поглядывали на меня с улыбкой Мичурин^{104},

Павлов^{105}, Маркс, и Менделеев^{106},

И наш родной учитель, Ленин наш.