Вот предо мною портрет твой с лицом исхудалым.

Мальчик сидит на руках у тебя годовалый.

Сумрак предгрозья. Восьмидесятые годы.

Первые поиски правды, добра и свободы.

В комнатах низких до света дымят папиросы.

Слухи о стачках. Студенткою русоволосой,

Глядя задумчиво на облака заревые,

Имя Ульянова ты услыхала впервые.

Машенькой звали тебя. Называла б я мамой,

Да не успела, — потух огонек не упрямый.

Мне рассказали, как ты, озоруя, бывало,

Так же вот с крыш леденцы голубые сбивала,

Как ты читала стихи детворе на деревне,

Как рисовала ты небо, пруды и деревья.

Короток был твой часок небогатый девичий,

Дальше — заботы, да горе, да чинный обычай.

…Сколько могил на елецких, на курских кладбищах!

Прыгают птицы по плитам, чирикают, свищут.

Сколько осталось в шкатулках отчаянных писем!

Что это здесь на подчаснике — слезы иль бисер?

Розы из бисера — бедная женская слава;

Дальше — январские проруби, петли, отрава…

Часто, когда по асфальту я звонко шагаю,

Память, как слезы, мне на душу вдруг набегает.

Я вспоминаю товарищей — женщин погибших,

Нашего воздуха ртом пересохшим не пивших,

Душные спальни-бараки и труд непосильный.

Свод каземата мне видится, сумрак могильный.

Синие губы закушены… Окрик жандармов…

Сестры! Земной вам поклон от сестер благодарных!

…Ты умирала, заброшена, в горнице темной,

Не в каземате, но в мира темнице огромной.

В заросли трав я могилы твоей не нашла,

Только метелку душицы к губам поднесла,

Думая: если бы, если бы ты поглядела,

Как нас волной подхватило высокое дело,

Как, просыпаясь, я счастлива дружбой, работой,

Как я волнуюсь одною с отчизной заботой.

Небо над нами качается деревом звездным.

Вместе б идти нам с тобой по равнинам морозным!

Мы бы с тобою, наверно, товарками стали,

Вместе бы мы «По военной дороге» певали.

…Ты мне оставила старый некрасовский том.

Слышу твой голос в напеве угрюмом, простом.

Вот раздвигаются губы твои на портрете.

Верно, ты знала на память «Крестьянские дети».

Тени тихонько ложатся на впалые щеки.

Спи, — я дышу за двоих нашим ветром высоким.