Презренье мое уничтожит сто тысяч солдат,

сто тысяч штыков, сто тысяч винтовок, что смерть изрыгали,

Я таков. Я безжалостной ненавистью испепелю

пятьдесят королей, пятьдесят королевских регалий

и тронов.

Ярость моя — сильнее патронов,

разрушительней бризантных снарядов, летящих, визжа.

О, громовые раскаты, бунтарский порыв миллионов,

взметнувших плакаты багряного мятежа

в ливне пуль… Погоди, погоди! Проклятье мое

распрямится и кинется к сейфам и кассам.

Никакая броня не в силах укрыть от меня

сокровищ награбленных! Биржевикам толстомясым

спасения нет! Взгляды рабочих голодных,

как летучие змеи огня, настигают везде богачей.

Куда бежать от суда?

Эй, заводчик, торгаш, кровопийца-кащей!

Вы страшитесь погибели неминучей,

цепляетесь жадно за жизнь и висите

подле сети паучьей, у края ловчих тенет,

где гудящие мухи в агонии дергают клейкие нити.

Вам — пасторы да попы, духовная каста. —

пора с пирами проститься, поститься вам надо!

Беснуется паства: баста! Смиренные чада

до самой земли сровняли строптивых церквей шпили

и вместо лживой любви, возглашаемой в храмах,

взрастили таинства истинной дружбы людей.

В страданьях рождаются тысячи ересиархов упрямых,

незримых мучеников, апостолов новых идей…

……………………….

Презренье мое уничтожит сто тысяч солдат,

сто тысяч штыков, сто тысяч винтовок, что смерть изрыгали.

Я безжалостной ненавистью испепелю

пятьдесят королей, пятьдесят королевских регалий

и тронов!..