Раненым медведем

мороз дерет.

Санки по Фонтанке

летят вперед.

Полоз остер —

полосатит снег.

Чьи это там

голоса и смех?

«Руку

на сердце свое

положа,

я тебе скажу:

ты не тронь палаша!

Силе такой

становясь поперек, ты б хоть других —

не себя —

поберег!»

Белыми копытами

лед колотя, тени по Литейному —

дальше летят.

«Я тебе отвечу,

друг дорогой, — гибель нестрашная

в петле тугой!

Позорней и гибельней

в рабстве таком,

голову выбелив,

стать стариком.

Пора нам состукнуть

клинок о клинок:

в свободу —

сердце мое

влюблено!»

Розовые губы,

витой чубук.

Синие гусары —

пытай судьбу!

Вот они,

не сгинув,

не умирав,

снова собираются

в номерах.

Скинуты ментики,

ночь глубока,

ну-ка — вспеньте-ка

полный бокал!

Нальем и осушим

и станем трезвей:

«За Южное братство,

за юных друзей!»

Глухие гитары,

высокая речь…

Кого им бояться

и что им беречь?

В них страсть закипает,

как в пене стакан

впервые читаются

строфы «Цыган»…

Тени по Литейному

летят назад.

Брови из-под кивера

дворцам грозят.

Кончена беседа.

Гони коней!

Утро вечера —

мудреней.

Что ж это,

что ж это,

что ж это за песнь?!

Голову

на руки белые

свесь.

Тихие гитары,

стыньте, дрожа:

синие гусары

под снегом лежат!