В Коканде, в парке имени Фурката —

печального поэта, что когда-то

живописал стихом свой милый край,

кубинцы, черноглазые ребята,

облитые сиянием заката,

пьют в чайхане зеленый крепкий чай.

Крылата музыка в Узбекистане!

Как уголь черные, островитяне

заслушались, а песня бьет ключом,

старинная мелодия не молкнет,

лихой танцор то пальцами прищелкнет

то, вздрагивая, поведет плечом.

Дутару, чангу, бубнам подпевая,

пустилась в пляс ватага молодая…

Вступили сумерки в свои права,

а в чайхане танцует юность Кубы

и неумело произносят губы

певучие узбекские слова.

А утром — строгий свет аудиторий.

То мореходы молодые в море

познания! Нет следствий без причин,

они откроют трактора устройство,

и хлопка удивительные свойства,

и суть хлопкоуборочных машин.

Как можно мореходу плыть без весел?

Они узнают множество ремесел,

а Кубе эти знания нужны!

Земля в цвету, и небеса так сини,

и на бананы так похожи дыни,

и столько солнца льется с вышины!

Полям зеленым нет конца и края,

поля волнуются, как зыбь морская.

Победоносно зреет виноград.

Кубинцам правится работать в поле…

Узбек не пожалеет хлеба-соли

для тех, кому он друг, кому он брат!

— Спасибо! — говорят кубинцы братьям. —

Добром сердечным за добро заплатим,

так с давних лет на Кубе повелось. —

Идут домой, накинув телогрейки,

и пестрота узбекской тюбетейки

подчеркивает черноту волос.

Заданий столько, что им хватит на год,

устали за день, но в постель не лягут,

покуда не заглянут в чайхану.

Украшена портретами веранда,

и Ленин видит в чайхане Коканда

свободную кубинскую страну.