Служить я страсти больше не хочу.

Я сердце делу горечи учу.

Как смеет мотылек влюбляться в солнце,

Когда не в силах победить свечу!

Прошла, умчалась юность Хагани,

Печальны были все года и дни.

Прошло все время в чтенье эпитафий

На горестных похоронах родни.

Хотел меня великий одарить —

Что, Хагани, желаешь получить?

Ответил я: что ты способен делать,

Когда не можешь юность возвратить?

Не наливай вина мне. Все равно

Разбито сердце и в глазах темно.

И сколько б ты ни налил — все без пользы:

Не может грусти вылечить вино.

Что буду делать с кубком золотым?

Дай глиняный! Он станет мне родным.

Пока я сам не превратился в глину,

Пусть кубок будет глиняный моим.

Опять от волн любви качаюсь я,

От слез кружится голова моя.

От ветра твоего я, как вода, взволнуюсь

И полечу по волнам, как ладья.

Где яд, чтоб другом я его назвал,

Где меч, чтоб счастьем я его считал,

Где смерть, которую как избавленье

Потусторонний мир мне б даровал?