В суровом осуждении права ты, птица, может быть.

Хотя он и загадочен, нам мир природы мил.

Но грешных от рождения и прегрешенья множащих

Нас от природы истинной Создатель отдалил.

О птица, птица божия, твое мы слышим пение.

Перед твоею песнею ничтожна песнь моя.

Но звучным щебетанием, суровым осуждением

Мешаешь размышлениям о тайнах бытия.

Смущаешь ты укорами покой мой, птица малая,

В минуту обретения душою высших благ.

Ты в строгом обличении все, чем грешил, бывало, я,

Склонна преувеличивать, как будто я твой враг.

Я трачу дни короткие на обретенье мудрости,

Ищу пути, которые предначертал Творец.

Зачем же дух мой алчущий ты обвиняешь в скудости,

Тобою оклеветанный, не враг я, но истец.

И как истцу, пристало мне порочить обвиненного.

Скажи: коль, птица певчая, сродни ты соловью,

Что не поешь в пустыне ты, от мира отрешенная,

А средь людей построила ты келию свою?

Искусники великие: Орфей^{108} — певец из Фракии,

И Арион^{109} прославленный, и Амфион^{110} из Фив,

Хоть пели восхитительно, но признаю, однако, я,

Что птичье пенье сладостней в тиши лесов и нив.

У всех твоих сородичей есть мастерство врожденное,

Да и тебе такое же природою дано,

Но что ж ты лес покинула, и, чем-то привлеченная,

Мое жилье приметила, и здесь кружишь давно?