Знать, неважны дела обитателей мира сего,

Коль в темнице поэт и в болячках все тело его.

Десять стражей стоят у порога темницы моей,

Десять стражей твердят, наблюдая за мной из дверей:

«Стерегите его, не спускайте с мошенника глаз!

Он хитрец, он колдун, он сквозь щелку умчится от нас!

Ой, смотрите за ним, не усмотрите — вырвется вон.

Из полдневных лучей может лестницу выстроить он».

Все боятся меня, но охоты задуматься нет —

Кто ж он, этот злодей, этот столь многоликий поэт?

Как он может сквозь щелку умчаться у всех на глазах?

Чем похож он на птицу, что в дальних парит небесах?

И такой испитой, и такой изнуренный тоской!

И в таких кандалах! И в глубокой темнице такой!

Те, которым веками удел повелительный дан,

Все ж боятся меня, — а пред ними дрожит много стран!

Даже если бы мог я бороться и если бы смог

Через стены прорваться и крепкий пробить потолок, —

Если б стал я как лев, и как слон бы вдруг сделался я,

Чтоб сразиться с врагом, где, скажите, дружина моя?

Без меча, без друзей как уйду я от горя и мук?

Разве грудь моя — щит? Разве стан мой — изогнутый лук?