Дервиш, мудрый аскет, дал мне чашу пригубить. Что случилось со мной?

Где михраб, где мечеть? Я одно от другого не могу отличить.

Этот хмель уничтожил, как пламя солому, весь мой опыт земной:

Пышных сводов дворцов от пастушьего крова не могу отличить.

Пламя вечной тоски… Исчезай, мое тело, словно хворост! Гори!

Буду я обжигать. Пожелавший согреться, слов моих не бери:

Мое слово, как уголь, почерневший снаружи, ярко-красный внутри.

Я несчастья людского от счастья людского не могу отличить.

Я в жилище пришел, где не жили от века и никто не живет.

И в широких степях не найду себе места там, где ворон найдет.

Дарит мне этот мир не любви наслажденья, а удары невзгод —

Я сияющий день от покрова ночного не могу отличить.

Стал я жадным и цепким, жестоким и грубым — мне теперь все равно.

Но как мудрому мудрость, стремленье к любимой было сердцу дано.

И не зря в нашем мире есть мудрости чаша, есть и просто вино,

Пусть я книги простой от Корана святого не могу отличить!

О Фраги, чья обитель теперь многолюдна! В этот радостный час

Шейхи встали с приветом, а кто помоложе — пускаются в пляс.

Лик любимой как луч: он на миг показался, чтобы скрыться из глаз.

Я вино от воды, осчастливленный снова, не могу отличить!