Скажите лжецам и глупцам —

Настало их подлое время,

Скажите безумным скупцам,

Казна — бесполезное бремя.

Скажите подруге моей —

Растерзан я на сто частей;

В песках раскаленных степей

Сгорело пшеничное семя.

Базар мой расхищен, я пьян,

Я болен, я гибну от ран.

Слепит меня горный туман

И грузом ложится на темя.

Мой сын не дождался меня:

Он мертв. Из Хивы я три дня

Скакал, и язвило коня

Мое сумасшедшее стремя.

Ты смотришь на лик восковой,

Фраги, в этот час роковой

Молчи. Твой язык огневой

Печалит родимое племя.

Меня настиг мучитель-рок,

Тяжелая пора настала.

Я сына не сберег, друзья,

Душа моя что рана стала.

Оставила весна мой дол,

Повержен золотой престол,

Ветвь нежная, покинув ствол,

Добычей урагана стала.

Смерть невозможно обмануть.

Какой удар я принял в грудь!

Плоть жалкая моя тонуть,

Как челн средь океана, стала.

Терпенья нет, и воли нет,

Желанья жить в юдоли нет,

Мне вести ниотколе нет,

Пустыней жизнь так рано стала.

В огне скорбей и злых тревог

Трепещет сердце-мотылек;

Я сгорбился, я изнемог,

Слеза моя багряной стала.

Пью жгучий горечи настой.

Как жить у горя под пятой?

Мне все тщетой и нищетой

Без моего султана стало.

Махтумкули, от слез больной,

Взывает: сжальтесь надо мной!

По воле рока в час дневной

Какая темнота настала!

Душа моя пылает,

Метнувшись наугад.

Муфти Коран читает,

От бога ждет наград.

У тех — дитя родится,

У тех — растет юница;

А тополь серебрится,

И рвется ветер в сад.

Лицо старуха прячет

И втихомолку плачет;

Джигит за славой скачет

Куда глаза глядят.

Те служат на чужбине

Наживе и гордыне,

А те свой дух в пустыне

Охотой веселят.

В дому нужда гнездится,

И слезы льет вдовица,

А в дверь мулла стучится:

То подать, то зекят.

Судьба грозит разлукой,

И вера стала мукой;

Завистник длиннорукий

На хлеб твой пялит взгляд.

Муж на коня садится

И мчится, словно птица,

Туда, где кровь струится

И стаи стрел свистят.

Махтумкули едино —

Гора или долина,

А руки ищут сына,

Обнять его хотят…

Якуб, рыдающий, тоскую,

Бреду, воззвав: «Юсуп, Юсуп!»

Не слезы лью, а кровь живую,

В бреду воззвав: «Юсуп, Юсуп!»

Заплакав, небосвод просторный

Со мною делит жребий черный.

Меджнун — глотаю холод горный,

Во льду воззвав: «Юсуп, Юсуп!»

Вокруг меня тьма-темь ущелий,

Тень пала, тучи налетели;

Двенадцать гор и семь ущелий

Пройду, воззвав: «Юсуп, Юсуп!»

Не шлет Юсуп вестей домашним,

И предан я слезам всегдашним,

Счет городам и встречным башням

Веду, воззвав: «Юсуп, Юсуп!»

Вороний грай мне пал на душу,

Я помрачил моря и сушу.

Фархад — я горную разрушу

Гряду, воззвав: «Юсуп, Юсуп!»

Быть может, он — на дне колодца?

Не он ли лунным светом льется?

Иль в Кербале^{448} Юсуп найдется?

Иду, воззвав: «Юсуп, Юсуп!»

Он стал игрой молвы случайной.

Лечу от розы к розе чайной:

В каком краю разгадку тайны

Найду, воззвав: «Юсуп, Юсуп!»

Махтумкули! Твой друг безвинно

Томится скорбью, кличет сына.

Отвечу песней соловьиной,

В саду воззвав: «Юсуп, Юсуп!»