Великим шахом царства дум я Низами зову

И покровителем в пути всегда Джами зову,

Хосрова Дехлеви стихом взволнован был мой ум,

Ко мне летела песнь времен, как луч сквозь синеву,

А вкус к словам я приобрел от старца Ансари,

Его нектаром вдохновлен, я на земле живу.

Хафиз Ширазский мне открыл своих исканий суть,

С тех пор, познание вкусив, я ищущим слыву.

И в лавку благости своей привел меня Аттар,

Товар редчайший показал, угодный божеству.

В своем я сердце рай открыл, услышав Фирдуси

И перед мудростью его склоняю ниц главу.

И милостями Хагани, и лаской Анвари

Обучен языку цветов, бутоны слов я рву.

Мне чашу звонкую вручил великий Саади,

Сквозь тьму пурпурного вина я искрою плыву.

Там книгу счастья написал искуснейший Бедиль,

Из мысли сделавши стрелу, из чувства — тетиву.

Но чтобы на дороге слов не заблудиться мне,

Зову я душу Навои на помощь естеству.

О драгоценный Керами, к Мунису добрым будь,

И я в содружестве с тобой бесценным прослыву.

Тоскою по тебе мой каждый вздох взметен,

Весь в языках огня от вздохов небосклон.

Все застилает дым сгорающей души,

И черен день, как ночь, и я, как уголь, черн.

Пока я жив — живу возле твоих дверей,

Хочу, когда умру, быть там похоронен.

Сын мага пусть вином не обнесет меня,

Да буду кубком я надолго вдохновлен…

Просторы открывай и покоряй миры,

Вставай, иди в поход, коль мужем ты рожден.

Коль благороден ты — добром ответь добру

И злобу добротой своей возьми в полон.

Но верности, Мунис, не жди. Ее цветок

Так и не цвел еще в большом саду времен.

Ужели к хижине смиренной она не подойдет,

Речей о скорби жизни бренной со мной не поведет?

Она влюбленных навещает, как добрый врач — больных,

Что я влюблен — подруга знает, когда же мой черед?

Ужели в длительной разлуке не спросит обо мне,

И не напомнят ей о муке моей ни разу в год?

Когда же о моем недуге к ней прилетит молва,

Ужель не дрогнет грудь подруги и не растает лед?

Она другим в сердца вонзала спасительную сталь,

Зачем же лезвие кинжала поэта не убьет?

От слез отяжелели веки, очей мне не открыть.

Ах, я бы их закрыл навеки, вкусив лобзанья мед!

Дверей божественного рая Мунис не отомкнет,

Приди, как ветер, дорогая, — сорви засов с ворот!