Мою скорбную душу объяли огня языки,

Сожжено мое тело свечою любовной тоски,

Сотни храбрых готовы на смерть, чтоб тобой обладать, —

Я готов умереть, чтобы только коснуться руки.

В ночь разлуки я плачу, и слезы текут по щекам,

Солнцеликой глаза далеки от меня, далеки.

Если ты милосердна и ранить не хочешь меня,

Что ж ты золото прячешь в гранит, естеству вопреки?

Ты религию рушишь — ты новую веру зажгла,

Под знамена твои переходят влюбленных полки.

Но кто подлинный друг твой, кто воин во имя твое?

О Содик одинокий, печальный страданья твои нелегки…

Ароматен твой лик, он отмечен дыханьем красы,

Ты подобна прозрачным, сверкающим каплям росы.

Черный плащ принесла и накрыла вселенную ночь —

Или кудри твои зачернили дневные часы?

Кипарис мой, скажи, что сегодня задумала ты?

Кто падет, ослепленный змеиным изгибом косы?

Это битва цветов или, может быть, наши сердца

И кинжал, их пронзивший, колеблют решений весы?

Опечаленным, нам ты одни лишь мученья даришь,

И капризы твои — как внезапное жало осы.

Луноликая, ты — всех красавиц светлей и нежней,

Но в любовной игре превзошла ухищренья лисы.

О, Содик обездоленный ждет на дороге твоей

Вожделенной, счастливой, дарующей жизнь полосы.

Если тем, кто не спит, ветерка не подарит восход,

Кто им слезы осушит и кто их с земли подберет?

Невозможно унять стук сердец, потерявших покой,

Как нельзя заглушить громыханье ночных непогод.

Я растоптан ее невесомой, воздушной стопой —

Муравья на пути не заметит, спеша, пешеход.

Ты страдальцев разишь — отзываются раны во мне, —

Ведь страданья влюбленного только влюбленный поймет.

Не грусти, о Содик, не забудется плачущий сад —

Слезы этих цветов превращаются в сладостный мед.