Стал пеплом жар любви моей, вчера мне тело жег огонь.

Одежда пламенем взялась, ее не уберег огонь.

Как будто руты семена, мысль беспощадно сожжена.

Сгорели речи, письмена — их в свой костер вовлек огонь.

Душа в слепящих языках, ее спалил стихии взмах.

Сгорели стоны на устах, и поглотил упрек огонь.

Мне снилось ночью: я в гурьбе погибших от любви к тебе,

Пылал мой саван, как свеча, — всеяден и жесток огонь.

Полночный стон и ранний стон, как перенес их небосклон?

Нет больше звезд, сожжен бутон, но светел твой чертог, огонь.

Ресницы, словно бурелом, слепящим схвачены огнем.

Хочу заплакать, но о чем? Махфи, твой уголек, огонь.