Где друг, чтобы сказать ему слово.

Как флейта — выдох, я приму слово.

Оно звучит, правдивое, живое,

В любви пьянит, влечет к уму слово.

Как трата драгоценных безделушек,

Бывает миг, что ни к чему слово.

Учись быть мудрым и не верь легендам,

Откроешь и во сне тюрьму слова.

Есть разговор пустой, слепорожденный,

Как бисер, мечет он во тьму слово.

Но горький рост скорее чует сладость,

Чем сахарный. Так я пойму слово.

Но молчаливость для меня постыдна,

Все тайны я приподыму словом.

Ковси — гранильщик драгоценной капли,

В которой море. Быть по сему слову.

Обидься, хан! Мне Физули свидетель:

«Кто говорит, под рост ему слово».

Моя мучительница, сгинь! Кривляться перестанешь ты?

Когда из памяти уйдешь, когда нежнее взглянешь ты?

В прозрачном розовом вине луны блестящей отраженье,

Играешь, пенишься, дрожишь, мне голову дурманишь ты!

В тяжелом небе по ночам воспалены созвездий очи,

Устало небо; что ж, луна, в ночную тьму не канешь ты?

Хоть исцелительницей будь, сама ведь мне сломала крылья.

Поймет, поверит ли аллах, что так меня тиранишь ты?

Изнемогает соловей, но славит Гулистан полнощный;

О роза, внемлешь ли ему, от срама не завянешь ты?

Она прошла, задев меня, шумя листвой, как тополь стройный.

Беспечный, это твой конец, здоровым не воспрянешь ты!

Но чем я виноват пред ней, моей негодницею льстивой?

Повремени еще, Ковси, красавицу достанешь ты!

Влюблен я. Денег звон и суета — на что мне?

Все листья, все плоды, весь цвет куста — на что мне?

Гораздо краше есть нетронутый бутон,

Есть в девушке душа, а красота — на что мне?

Куда бы я ни шел, твой облик уношу,

А письма от тебя читать с листа — на что мне?

Когда мы встретимся, ты вспомнишь обо мне,

А ведать, чем сейчас ты занята, — на что мне?

Свирель моя, вдохни всем горлом этот стон,

А свежий ветерок, а чистота — на что мне?

Дай мне, аллах, разок с ней свидеться. Я нищ,

Но толстый кошелек и вся тщета — на что мне?

Ковси, я встречусь с ней, разочаруюсь… нет!

Достаточно мечты… а встреча та — на что мне?