^{328}

Господь, о, будь благословен, непостижимый вечно бог!

Тебя хочу я восхвалить, но дух бессилен, ум убог.

И неподвижен я и нем, я худ, я хил, я изнемог.

И туг и глух мой бедный слух; разбит, лежу, без рук и ног.

Не видит мой слепой зрачок, мне море стало поперек,

Готов я в море потонуть, щепой качается челнок.

Я заблужден, о кормчий, ты — один надежды мне залог!

Расслабленного поднял ты, и сам нести он ложе смог.

Слепому глиной и слюной с очей ты слепоту совлек.

Ты так же излечи меня, затем что хвор я и продрог;

Взор духа моего открой, подай мне мудрости урок,

Чтоб я познал добро и зло, покинул мрака черный лог

И, видя свет, благословил тебя, распятого в пяток,

Что отделил от света тьму и тверди создал потолок,

Основам мира — четырем стихиям свой приказ изрек:

Огнь, персть, вода и ветр — они в единый связаны клубок.

Любовью слиты, но — враги, лишь только каждый одинок.

Огнь грохотал, и ветр шумел, деля от персти водный ток.

Вода бела и солона, ветр ал, и зелен и легок,

У персти горько-кисел вкус, огнь — желт, и желчен, и жесток.

Огнь, ветр, вода и персть, — и день, неделя, месяц, год их срок.

Огнь — мал, ветр — юн, вода — стара, а персть есть смерть — всеобщий рок.

Огнь — гран^{329}, ветр — унция^{330}, вода — литр, персть — кантар^{331}: счет чисел строг,

У лета, осени, зимы, весны — все тот же вновь итог.

Год — древо, каждый месяц — ветвь, плодами отягчен сучок;

Двенадцать месяцев, но март — и якорь года, и порог.

Лишь наступает месяц март, господь земле дает урок.

Земля, проснувшись ото сна, выводит к свету черенок.

Приказ он воздуху дает, и воздух уж росой потек,

Росе весь радуется мир, свободу чувствует цветок.

Ликуют небо и земля, бессмертьем веет ветерок.

Взрастают тысячи цветов, у них различен цвет и сок,

И запах разный, и красой один другого превозмог.

Хажвак, подснежник, джрикитам, нарцисс, — едва сошел снежок,

Все вчетвером зовут цветы; любой из них весны пророк.

«Цветы, очнитесь! Под землей доколь ваш будет сон глубок?

Пора, очнитесь, без числа украсьте весь земли чертог!»

Древа плодовые в цвету, оделись ива и дубок;

Вот распустился первоцвет, лишь снег последний с гор утек,

Вот отражается в воде, сверкает желтый ноготок;

Лишь минул оттепели срок, гора ликует и лужок:

Все превращается в цветы — вершины, склоны и излог.

Ущелье радо: в нем цветы — что многокрасочный платок;

Багряно-желтый вот тюльпан: узорный бархат — лепесток,

Зацвел лиловый гиацинт, зацвел и крокус и белок,

И, с ежевикою сплетясь, малина свой растит шипок.

Цветут путварт и матурик, и в каждом для очей силок;

Вот ярко-желтый чистотел, пред кем и пурпур сам поблек,

В безводном поле он растет и оживает в солнцепек.

Зацвел цапцап, зацвел и цап, и горицвет, и цвет хенкок,

Нафаф, чинара, базилик — их запах сладок и широк.

В виссон одетый амарант и шпажник, острый, как клинок,

Гвоздики бархатный наряд, нарцисса алый ободок!

Я буду славить все цветы — мускатный цвет и василек,

Я славлю «бабушкину прядь», ее крученый завиток.

Цапцап ликует, хохоча, едва цилцап пустил росток,

Цалцап пурпуровый красив, — взор опалит он, как ожог.

Вот молочай, глава цветов, — зеленый цвет и белый сок;

Кочхез — как переливный шелк, — он точным цветом пренебрег,

Цапцил, он в белое одет, но желтым голову облек.

Любуйтесь на их белый строй, смотрите прямо или вбок,

Цил, и цилван, и царурик — все насурьмили свой глазок.

В них много красок, словно в них пестры основа и уток;

Цвет чемерицы темно-синь, на ней сурьмы лежит мазок…

Так много расцвело цветов, что уследить я их не смог,

Смешались, и хвалу творцу в веселье шлет их голосок.

Вот червяница, проскурняк, — как целый садик их пучок,

Вот роза дикая, — она ушла к шиповнику в лесок.

В ряду тухмаров так стоит, — и коронован и высок,

Он стан в зеленое одел, но ал на голове платок.

Столбом поднялся коровяк, и злак колышет колосок.

Собрались все цветы гурьбой, от них пчеле великий прок.

Полыни беден серый цвет, но у бедняжки прян листок,

Цветет вдали от всех цветов; ее соседи — чабр и дрок.

Вот подорожника цветок, в лугах растет он у дорог,

Лилово-ал его цветок, как перед заревом восток;

Цветет копытень, и ширван с ней рядом — белый, как творог.

Сверкая только поутру, вкруг по стволу ползет вьюнок;

Козлобородник тоже ждет, чтоб солнца сын огонь зажег,

Он поворачивает свой по солнцу золотой кружок;

В полях открытых камоташ цветет, и лютик, и бобок,

Герань и цепкий каквехик пускают в камни корешок,

А вот скучает акенджук, что от фиалки он далек;

Лилею, туберозу, мирт быть рядом нежный пыл обрек;

Аспик-цветок — багряный царь — краснеет, словно уголек,

Его горячий лепесток не раз уж в роднике намок;

Жах, ир и вереск нам дают благоухающий медок;

Вард, и гюльвард, и хазревард сплелися в розовый венок.

Прекраснее прекрасных всех по виду «золотой цветок»;

Он янычар среди цветов и желтый носит хохолок.

Еще цветок шаршарурик, в середке яркий, как желток,

Цветок окрашен в темный цвет, и как морена стебелек.

Есть роза утра, — этот цвет ни разу день не подстерег;

Он разгорается в ночи, лишь только мрак на землю лег.

Цветок гузел от хворей всех неизлечимых нам помог.

Брионию с пионом бог взрастил, чтоб нам не знать тревог;

Рядком хазал, и чишнарор, и в тень укрылся «голубок»;

«Медвежья уха» аромат любого сладостью б завлек.

Благоуханные, цветут, в роскошный собраны пучок.

Цветок чашкиит душист и желт, багров петуший гребешок.

Шафран и кум цветут в горах, где близ вершины склон отлог

Благоуханен и замбюх, приятен запах меликок,

Создатель нард и киннамон на благо мира приберег;

Хастут редчайший — для врача и цель и жалобы предлог,

С ним не сравняется в цене и полный денег кошелек.

Цветочек малый сапусан с гор не спускаться дал зарок;

Бессмертник летом и зимой всех лучший из цветов цветок:

Не засыхает никогда, ему и старость не в упрек;

Цветы морские нунуфар пустили корень свой в песок;

Их можно было бы сорвать, когда бы змей их не стерег.

Как смолы, пахнет бураган, летит на запах мотылек;

Гранат — царей кадило он, где тлеет ладана кусок;

Еще цветок есть бальзамин, что никогда не одинок.

Святое миро он таит, — так мы из древних знаем строк.

Алмазной розы чуден куст, — она красы струит поток,

Она лучится на кусту; алмазной розе чужд порок.

Приносит тысячи цветов чудесный гамаспюр-цветок,

И от него, коль волит бог, незрячий станет ясноок;

Корней двенадцать у него — двенадцать лет и жизни срок,

И что ни куст, то цвет иной, чтоб смертный восторгаться мог.

Змея-царица — цвет цветов, она бела, как снежный клок,

За гамаспюром вслед ползет, как распустившийся моток.

Из Саладзора дьякон я, мне недоступен книжный слог;

Подобна жизнь моя цветам, которым цвесть дано денек.

Старался долго, и цветы я разобрал и здесь нарек,

Они вселенной красота, на звезды вышние намек.

Воспел не много их, — о, пусть о многих пропоет знаток!