Вечно телом душа стеснена;

В непрестанных стенаньях, она

Богу молится, слез не тая:

«Рассуди, справедливый судья».

Бог меня сотворил, и закон

Заповедал мне, грешному, он:

Пусть не делят раздор и вражда

Душу с телом моим никогда.

Но я сам для себя стал судьей,

Потому суд неправеден мой.

Дерзость люди взрастили в сердцах,

Потеряли к создателю страх.

Говорю я теперь: горе мне.

Нет душе исцеленья. В огне

Одинокая будет страдать,

Призывая Христа благодать.

Я измучен обильем грехов,

Я дрожу, мне не сбросить оков.

И враждует с душой моей плоть,

И друг друга хотят побороть.

Я покоя найти не могу.

Как бродяга, все в том же кругу

Я блуждаю. Хоть на два бы дня

Кровь и отдых нашлись для меня!

О Григорис, когда, не боясь,

Ты отмыл бы греховную грязь!

Излечись, разве время для сна?

Мир наш — тление, жизнь непрочна;

Смерти день приближается. Где

Врач твой, где исцеленье в беде?

Завтра явится Вестник в пути

И прикажет отсюда уйти.