До сотворения мира началом начал был я,

Тех, кто камней драгоценных ярче сверкал, был

Алмаз превратил я в воду, она затопила мир.

Аллахом, который небо и землю зачал, был я.

Потом я стал человеком, но тайну свою хранил.

Тем, кто в сады аллаха первый попал, был я.

Я восемнадцать тысяч миров обойти сумел.

Огнем, который под морем очаг согревал, был я.

С тех пор я узнал все тайны аллаха, а он — мои.

Тем, кто истины светоч первым познал, был я.

Я Хатаи безнадежный, истины свет постиг.

Тем, кто в неверном мире все отрицал, был я.

Говорит: уходи! Ты лишь горе и боль мне принес.

Пожелтело лицо от кровавых, от огненных слез.

Я всегда представляю тебя молодым и прекрасным.

Мое сердце с твоим навсегда, мой жестокий, срослось.

Если горя клинок пополам твое тело разрубит —

Знай, что вместе с тобою погибнуть и мне довелось.

Ты меня не ищи — я с тобою везде неразлучна,

Я полна твоих мыслей, страстей неуемных и грез…

Говорит: уходи… Как уйду я от взгляда газели?

Как любовь обойду — предо мною она, как утес!

Берегись, Хатаи! От горячих очей тонкостанной

Стать бы тонким, как волос гордячки, тебе не пришлось!

Душа моя, жизнь моя, — счастлива будь!

Простимся, — в далекий собрался я путь…

Душа моей плоти умершей, — живи!

Со мною пришлось тебе горя хлебнуть!

Немало я пролил и крови и слез, —

Прости меня, милая, не обессудь…

Тоска, словно черные кудри твои,

Мешает мне нынче на солнце взглянуть.

Я видел толпу возле окон твоих, —

И горько мне стало, и дрогнула грудь…

Пускай я погибну — ты вечно живи!

Но мученика Хатаи не забудь!

Я ныне властитель державы любви!

Тоска и беда — вот визири мои.

В костях моих мозг, словно воск, растопился,

Огонь поселился в безумной крови!

Чертоги мои попирают Фортуну.

Я воин — меня не пугают бои!

Орел я, парящий над лезвием Кафа^{300},

Завидуют песням моим соловьи.

Халладжа Мансура^{301} веду на цепи я…

О мир! Хатаи властелином зови!