Любовью я обжегся в первый раз.

Ах, кто меня тогда от смерти спас?

Мне лучше бы в огне любви погибнуть,

Чем в пламени тоски гореть сейчас!

Милость, явленная богом, красоте всегда важна.

Красоте для совершенства родинка всего нужна!

В ослеплении когда-то я с луной тебя равнял,

Я — прозрел, с твоим сияньем не сравнится и луна!

Тот себя зовет счастливым, кто богатством наделен,

Но, с тобой сливая душу, счастье я познал сполна!

Я б хотел увидеть Хызра, чтоб испить твои уста,

Без тебя вода в колодцах не прозрачна, не вкусна!

Бедный дервиш, я склоняю голову к ногам твоим,

Что мне все владыки мира, — мной владеешь ты одна!

Лишь надеждою на встречу я разлуку превозмог,

Суфию безмерность горя в испытание дана!

Твоего вкусить блаженства я всевышнего молю,

До краев наполни чашу, что осушена до дна!

Всех влюбленных поразила стройность стана твоего,

Кипарис, — они сказали, — вот кому под стать оно!

Розу губ твоих душистых воспевает Хакики,

Понимая, как прекрасна речь его звучать должна!

Стройней твоего кипарисного стана не видел,

Алей твоих щек — на лужайке тюльпана не видел,

Тревога моя о тебе лишь и ныне и присно,

Любимой, что столь же всегда мне желанна, — не видел.

О чем еще думать, тоскуя в разлуке с тобою?

Другой, исцеляющей все мои раны, — не видел.

Любовь завлекла меня в глубь океана, в пучину.

Тонул я, и берег за дымкой тумана не видел.

Твоя красота стала зеркалом светлого сердца,

В его отраженье и тени обмана не видел.

Душистей кудрей твоих мускус Хотана едва ли!

Чтоб так же душою прекрасна была ты, — не видел.

Цепями волос ты к себе приковала навеки,

Путей избавленья от власти тирана не видел.

Лишился покоя и сна из-за глаз твоих черных,

Тебя умолявших, как я, покаянно, — не видел.

Листал Хакики, словно книгу, и страны и годы,

Красавиц, подобных тебе, без изъяна, — не видел!