Яр подумал, что огонь - это и в самом деле неплохо.
Сначала прохлада внутри крепости была приятной после жары. Но теперь чувствовалось, что воздух сыроватый и зябкий. Хотелось погреться. Да и просто хорошо посидеть у горящего очага.
Когда Яр последний раз сидел у живого огня? Боже мой, это было, когда ему стукнуло семнадцать лет. С однокурсниками из Ратальской школы он ушёл в лыжный поход, и группа подала в буран. Они укрылись в лесу, отыскали охотничью избушку, развели огонь в печке. Это была такая хорошая ночь…
Яр встряхнулся. Вместе с ребятами он взялся собирать у стен и таскать к очагу старые доски, жёлтые обрывки бумаги. Доски были большие, в очаг не лезли. Одну из них, тонкую и трухлявую, Алька храбро попытался с размаху сломать о колено. Не сумел, конечно, завертелся на пятке, держась за ушибленную ногу.
- Олух царя небесного, опять покалечишься, - сказала Данка.
Яр, посмеиваясь в душе над собственным пижонством, положил доску на два камня, рубанул ребром ладони.
- Во… - с тихим восхищением выдохнул Игнатик.
- Ещё, - потребовал Алька.
Чита молча положил перед Яром другую доску. Данка сказала:
- Так можно руку разбить…
Яр, усмехаясь, ударил ещё раз. И ещё. И заработал, как автоматическая дроворубка.
- Хватит уж… - сочувственно сказал Чита. - Вон сколько дров.
Яр гордо распрямился и украдкой стал потирать ладонь - поотшибал всё-таки. Алька, выгибаясь назад от тяжести, поволок охапку обломков к очагу.
- Ой, а спички? - растерянно сказала Данка.
Алька с шумом бросил дрова и обернулся. Чита посмотрел на Яра:
- У вас нет?
Яр оглянулся на Данку и развёл руками:
- Если нет в карманах, то…
- Папа не курил, - виновато сказала Данка.
- Вот и погрелись, - заявил Алька и с обиженным видом уселся на дровах.
Игнатик, сосредоточенно хмурясь, достал из кармана свечной огарок. Поставил на камень. Сел перед ним на корточки.
- Ой… - прошептала Данка. - Тик, ты думаешь, получится?
Он оглянулся резко, почти сердито.
- Подойдите.
Они послушно подошли, встали у Игнатика за спиной.
- Может, за руки взяться? - нерешительно сказала Данка.
- Нет… Яр, ты здесь? - Игнатик снизу вверх посмотрел на него. - Вот хорошо… Сейчас…
Свечка затрещала и зажглась.
Игнатик засмеялся. Встал. Сказал с негромким торжеством :
- А вы не верили… Яр, я им говорил, а они не верили.
Яр, ничего не понимая, кивнул.
- Как это не верили? Мы верили, - серьёзно сказал Чита. - Давайте разжигать камин.
Через пять минут пламя гудело и вытягивало языки в чёрную глубину дымохода. Из досок и камней ребята сделали скамейки, поставили их буквой П, «ножками» к очагу. Алька сел у края очага, слева. Чита - справа (и открыл книгу). Данка - рядом с Читой. Яр с Игнатиком устроились напротив огня. Горячие блики запрыгали по лицам, оранжевая рубашка Игнатика засветилась, как отражённое пламя.
Игнатик шёпотом сказал - то ли Яру, то ли себе:
- Сколько огня от крошечной свечки…
- Но свечка-то… Как она зажглась сама собой? - отозвался Яр.
- Она не сама. Это я её… - вздохнул Игнатик, будто признался в шалости.
- Он давно хотел, да нас было мало, - объяснил Алька. - Надо, чтобы пятеро…
- Братцы, - жалобно сказал Яр. - Объяснили бы вы всё по порядку, а?
- Тут целая история, - охотно отозвалась Данка. - Рассказать?
- Это ещё в прошлом году было, мы играли в лунки. На пустыре, у старого тополя… Ну, лунки - это простая игра. Надо выкопать ямки - столько ямок, сколько человек играет. В один ряд, в цепочку. Потом по этим лункам кто-нибудь пускает мячик. В чьей лунке мячик остановится, тот его хватает, кидает вверх и кричит: «Штандер!» Такое слово специальное. А когда мячик о землю стукнется, тот его снова ловит и бросает в кого-нибудь. А все, конечно, разбегаются, пока он не крикнул «штандер»… Ты такую игру знаешь, Яр?
- Я помню… Только, по-моему, лунки и «штандер» были две разные игры…
- Это, наверно, где как… В общем, мы решили играть. Стали рыть лунки. Алька наш, как всегда, заторопился: скорее, скорее… Молчи давай, не спорь… И получилось, что вырыл он две лунки вместо одной…
- Я за тебя старался, потому что ты еле двигалась…
- Господи, что за ребёнок…
- Сама…
- Тьфу… Ну и получилось: пять лунок, а нас, конечно, четверо. Хотели зарыть одну, а Тик вдруг и говорит: «Не надо, пускай пять остаётся…» До сих пор не знаю, почему он так сказал…
- Я и сам не знаю, - отозвался Игнатик.
- Мы говорим: «А кто будет хватать мячик, если он в пятую лунку угодит?» Он говорит: «Ну, пожалуйста, я буду…» Нам немножко страшно сделалось: будто впятером играем. И весело…
Сперва мячик в пятую лунку не попадал, она самая дальняя. А потом закатился…
- Это я катал, - сказал Алька.
- Ты, ты… Игнатик схватил да как кинет, как крикнет: «Штандер!» Звонко-звонко. Мы остановились, ждём: в кого он бросит? А он тоже стоит, голову поднял, вверх смотрит. Потом говорит: «Мячика нет…» Понимаете, мячик улетел и не вернулся.
- Совсем?.. Никогда? - полушёпотом спросил Яр.
- Да… Мы сперва решили, что он в ветках тополя застрял. Конечно, трудно ему там застрять: он гладкий, круглый. Да и тополь совсем не густой, полувысохший. Но если не там, то куда он девался? Стали палками кидать по веткам. Кидали, кидали - ничего нет. Потом смотрим - что-то летит вниз. Упало. Только не мячик, а свечка. Вот этот вот огарочек. Взяли, а она тёплая, и фитилёк ещё дымится… Смотрели-смотрели, думали-думали: что такое? Откуда она взялась? Ничего не придумали, конечно… Тик вдруг говорит: «Спорим, что я её сейчас зажгу! Без спичек, просто так!» Мы, конечно, удивились: Тик никогда не хвастается, не то что некоторые… А он опять: «Вот возьму и зажгу…»
Поставил свечку на землю, сел перед ней, потом нас позвал поближе. Вот так же, как сейчас. Смотрел, смотрел на неё… Свечка вдруг зачадила, искорка появилась на фитильке. А больше ничего… Ну, Тик чуть не заплакал… Тик, ты не обижайся. Яру ведь всё можно говорить… По правде говоря, даже почти заплакал. А потом сказал: «Вот если бы нас было пятеро, вот тогда бы…» В тот вечер, Яр, мы в первый раз подумали: а может, в самом деле хорошо, если пятеро?
- И придумали меня… - усмехнулся Яр.
- Ты всё ещё обижаешься… - насупленно прошептал Алька.
- Нет, - сказал Яр очень серьёзно. - Только объясните мне до конца: зачем вы меня позвали? Ведь не для того же, чтобы свечки зажигать, да?
- Да, - вздохнул Игнатик и придвинулся к Яру плотнее.
А Данка сумрачно сказала:
- Потому что вчетвером нам плохо.
Чита быстро поднял на неё глаза, она смешалась:
- Ой, нет, я не то… Нам, конечно, хорошо вчетвером, только…
- Только пять лучше, чем четыре, - объяснил Чита и закрыл книгу. - Видимо, правду говорили в старину, что если людей пятеро, они неуязвимы. Им не страшно…
- А вы… - осторожно сказал Яр.- Кого-то боитесь? Или чего-то?
Ребята сидели неподвижно, лишь Алька машинально потирал коленки, ему припекало их близким пламенем. Но он не отодвигался. Игнатик прислонился виском к плечу Яра. Он всегда держался ближе всех к Яру, и это право никто у него не отнимал. Зато он был молчаливее других.
Однако сейчас Игнатик заговорил:
- Никто не знает… Но все боятся.
- Непонятно… - отозвался Яр.
- В том-то и дело, что непонятно, - подавленно сказал Чита. - Вроде бы всё в порядке. Бегаем, играем, в кино ходим, всё у нас есть. Не то что в старину, когда воевали и голодали. А только временами что-то не так…
- Что не так? - напряжённо спросил Яр. - Что, ребята?
- Многое. Даже не объяснишь, - вздохнула Данка.
- Да нет, можно объяснить! - резко перебил Чита. - Ну вот, недавно Алька вечером прибегает и дрожит: «Почему облака такие? Я не могу на такие смотреть…»
- Я не дрожал… Просто холодно было, - тихо сказал Алька и стал дуть на коленки. Потом завозился и отодвинулся от огня.
- А что за облака? - спросил Яр.
- Обыкновенные, серенькие… А я посмотрел, и тоже страшно стало. А потом оказалось, что полгорода в панике было…
- Ну а дальше? Что-нибудь случилось?
- На этот раз нет… Правда, две машины столкнулись… А зато четыре года назад - эпидемия. И какая-то непонятная: все врачи заболели первыми… И в позапрошлом году опять…
- Или нашествия эти… - сказала Данка.
- Какие?..-начал Яр. Но его звонко перебил Алька:
- А почему нельзя на тот берег?
- Или нельзя дружить с кем хочешь, - негромко сказал Игнатик. - Нам-то повезло, не запрещают. А бывает наоборот…
- Бывает, что говорят: с этим не дружи, - разъяснил Чита.
- Кто говорит?
Чита пожал плечами:
- Вроде бы никто и не говорит. А все знают: нельзя.
- Ничего не понимаю,-искренне сказал Яр. - Облака, эпидемия, дружить нельзя… А почему на цифре пять такое проклятие?
- Её боятся, - сказала Данка.
- Кто?
- Все. Кроме нас, - ответил Игнатик и потерся виском о плечо Яра.
- Кто-то боится по глупости. А кто-то… боится, что перестанут бояться, - раздумчиво проговорил Чита.
- Про это даже сказки есть, Яр, - оживился Игнатик. - Там, если пять человек, у них всегда всё получается, они сильные. Но в сказках это всегда плохие люди… в общем, отрицательные герои. Разбойники, пираты, колдуны всякие. Но, по-моему, это специально, чтобы пример не брали… Зато они непобедимые…
- Вот и вы сказку выдумали. Про меня, - с грустью сказал Яр. Он думал, что и ребята загрустят. Но они оживились.
- Это Тик придумал! - радостно сообщил Алька.
Данка объяснила:
Он приходит однажды и говорит: «Давайте играть, будто голубятня - это звездолёт и в нём есть человек, который наш друг. И будто мы всегда можем с ним встретиться…» Ну, мы и стали играть.
- А потом поверили, что это по правде, - серьёзно сказал Алька. - Тик говорит: «Давайте в самом деле позовём Яра».
- Мы сперва не хотели, - немного виновато объяснил Игнатик. - Мы даже не думали. А потом показалось, что это можно…
- Если уж Тик во что-то поверил - значит, можно, - заметила Данка.
- У Игната - ума палата, - с привычной подковыркой сказал Алька. Но Данка на него не цыкнула.
- И сразу это получилось? - поинтересовался Яр.
- Не… - вздохнул Игнатик. - Я много раз пробовал, но не выходило… Наверно, это можно только когда скадер в субпространстве… Сегодня подошёл к голубятне и, сам не знаю почему, думаю: «Вот сейчас, наверно, получится. Наверно, Яр один на вахте».
- Слушайте, добры молодцы! - воскликнул Яр. - А имя тоже в ы мне придумали? Или оно всё же моё собственное?
- Тут, видимо, просто совпадение, - вежливо сказал Чита.
- Много совпадений, - вздохнул Яр. - Больше, чем вы думаете…
Игнатик беспокойно зашевелился, глянул Яру в лицо: «Это плохо, что много?» Яр улыбнулся.
- Скажите-ка, а какой был мячик? Тот, что улетел. Синий?
- Да, - торопливо кивнул Игнатик.
- И три белые полоски, - добавил Алька. - Как на матросском воротнике. У меня такой есть…
- И фабричное клеймо, - сказал Яр. - Стёршийся красный треугольничек… Да?