Эти последние дни с Янкой показались Гельке длинными-длинными.

Ветерок Денёк, если глядеть со стороны, был прежним Янкой. Даже в школу ходил как обычно. На переменах гонял с одноклассниками мячик во дворе, рисовал в классе стенгазету, отвечал на уроках. И никто, кроме Гельки и Янкиного деда, не знал, какая у него, у Янки, в душе печаль. Даже Листик и Васька этого толком не понимали. Для Листика всё это, наверно, было похоже на игру, а Васька предусмотрительно отключил блок чувствительности…

Погода всё ещё стояла тёплая и тихая, и в этой тишине таилась особая замедленность, растянутость времени. Теперь каждая встреча с Янкой была для Гельки событием. Каждый шаг имел особый смысл. Каждый разговор делался большим куском жизни.

Впрочем, потом Гельке казалось, что разговор в эти дни был один, только тянулся долго-долго.

…После уроков Гелька, смущаясь, даже мучаясь, попросил:

- Янка, сыграй «Восстание»…

«Ты ведь понимаешь, что потом его мне никто не сыграет», - добавил он мысленно. И Янка понял.

- Только не дома, - сказал он. - А то дедушка ещё сильнее загорюет…

Янка прихватил скрипку, и они ушли за станцию, на пустырь с рельсовым тупиком, где ещё недавно стоял вагон «Курятник» и где под бетонным блоком были зарыты обломки робота Ерёмы. От «Курятника» теперь не осталось и следа, вагон разобрали по приказу начальника станции.

Янка встал между рельсов и заиграл. И Гельке снова показалось, что вокруг Янки носит разноцветные листья быстрый ветер…

Янка опустил смычок и слабо улыбнулся:

- Я боялся, что разучусь… Нет, это навсегда, наверно.

Гелька отцепил от воротника бронзовую ящерку.

- Янка, вот… Будешь улетать, держи крепче. Пусть будет тебе на память. И как талисман.

Янка вскинул глаза.

- Талисман?

- Ну… это мне так просто в голову пришло. Папа эту ящерку на бетоне отпечатал, там, на скважине. Как будто заклинание сделал: пускай бетон прочный, а ящерка всё равно пробьётся… Может, и мы ещё пробьёмся друг к другу. Возьми.

- Хорошо. Только не сейчас, Гелька. Потом, когда уж совсем… полечу.

- Янка… А как это - лететь т у д а? Долго?

Янка-Денёк тихо сказал:

- Это не поймёшь, долго ли. Просто серая пустота, без времени… Только страшно…

- Почему? Ты же говорил, что ветеркам ничего не опасно.

- Да я не про опасность. Боюсь, что опять окажусь в самом начале. Опять война, восстание, и опять я ничего не помню… Если бы вернуться прямо на поляну, к нашим! Полететь бы в Пустой Город, отыскать Юрку, привести к отцу. Пускай хоть на несколько минут.

Оба понимали, что это возможно, если только порвётся кольцо.

Ну и что же? Оно порвётся! Очень скоро! Недаром же в тайнике под будкой Дуплекса набирает силу волшебный состав из непокорной травы белоцвета…

А пока они шли по рельсам, и Гелька держал ящерку на ладони, а Янка гладил её мизинцем. Он сказал:

- В крепости, где был Морской лицей, водились ящерки-каменки. У одного мальчика даже была ручная…

- Разве их можно приручить?

- У него получилось. Он был добрый… Немножко на тебя похожий, только поменьше.

- Он тоже стал ветерком?

- Нет, он хотел, но не успел.

- А что с ним сделалось?

- Я не знаю, Гелька. В том огне трудно было всё запомнить. Наверно, Юрка отослал его с другими ребятами из крепости.

- А почему он отослал ребят?

- Юрка сразу понимал, что мы долго не продержимся. Главное было - освободить тех четверых. А потом уходить. Поэтому он велел остаться только ветеркам.

- А тех четверых освободили?

- Да, они успели уйти. А мы уже не успели. Появились э т и… Мы говорим: пропустите нас и мы уйдём без боя. А они наступают… А ведь с нами были не только ветерки.

- А кто ещё?

- Многие. Те, кому достались карабины, не хотели их отдавать и не ушли, когда еще было время. Ни один. Сказали: если надо, будем драться…

- А что с ними стало? - прошептал Гелька.

Янка промолчал. Гелька спросил:

- Янка… Денёк! А как стать ветерком? Ну, не навсегда, а так, чтобы летать?

Янка-Денёк медленно шагал по сгнившим шпалам, цеплял сандалетами головки осенних ромашек, что росли между рельсов.

- Секрет, что ли? - тихо спросил Гелька.

- Не секрет… Надо, во-первых, перейти или переплыть Реку. Во-вторых, надо знать заклинание. Оно написано на чёрной плите, на Башне Ветров. Есть такая башня в Пустом Городе. А потом, когда будет решительный момент, надо преодолеть страх и прыгнуть с высоты…

Гелька вспомнил, как в прошлом году они с Юркой ныряли со вздыбленной кормы старого лихтера.

- У меня, наверно, получится… - прошептал он. - А реку я уже два раза переплывал.

- Гелька! - встревоженно сказал Янка. - Это ведь не та река. И ты не знаешь заклинания.

- Разве ты мне его не скажешь?

- Я… конечно, я скажу…

И он сказал вполголоса пять слов - таких простых и лёгких, что Гелька даже засмеялся:

- И это всё?

- Да. Но, Гелька… По-моему, каждый должен прочитать их сам. Там, на башне… И там же переплыть Реку…

- Разве она шире нашей?

- Да нет, не шире…

- Тогда какая разница?

- Не знаю… Гелька, ты всё-таки не рискуй.

- Ладно… - рассеянно отозвался Гелька. А для себя кое-что прочно решил. Пускай только закончится эта история с Мостом.

Они всё рассчитали до секунды.

Мост появлялся каждый вечер, когда светила полная луна и рокотал над пустырём железный танец. В двадцать один час двадцать три минуты Мост вырастал из воздуха - громадный и чёрный, - а ещё через две минуты по нему проскакивал поезд. Потом пробегали ещё пятьдесят две секунды - и Мост пропадал. Терялся где-то в других пространствах и временах. Наверно, в тех, где по замкнутому кольцу мчалась жизнь Юрки, Глеба, скадермена Ярослава Родина, ветерков. Жизнь целой Планеты. И может быть, ещё многих планет…

За две минуты забраться по скобам на тридцатиметровый мост - это можно. Две секунды на метр. Главное, не бояться. Потом, когда промчится поезд, надо приложить к рельсу волшебные шашки, завёрнутые в неволшебную фольгу. К одной из шашек будет подключён длинный провод электровзрывателя (взрыватель должен смастерить Васька). Затем быстро-быстро спуститься, залечь в рытвине и включить батарейку.

Поезд будет уже далеко, те, кто едут в нём, не пострадают.

- Но спускаться надо очень быстро, - сказал Гелька. - А то Мост пропадёт - и привет…

- Не пропадёт, я успею, - насупленно сказал Янка.

- А почему ты? - осторожно спросил Гелька.

- А кто?

- Я думал, что на Мост полезу я…

- Нет уж, можно лучше я? - сказал Янка ласково и очень настойчиво. - Ну пожалуйста. Ладно?

- Янка… Ты же говорил, что голова кружится…

- Теперь я не боюсь, это прошло. Ну и ещё… Раз не вышло с Юркой, я должен взорвать Мост. Понимаешь, Гелька, это моя особая цель.

Гелька вздохнул с тайной радостью. Было ему стыдно за эту радость, и всё же он почувствовал облегчение. Карабкаться на Мост он отчаянно боялся. Это ведь не на крышу…

Они вдвоём разговаривали на краю свалки, за сутки до взрыва. Уже появился и пропал Мост, и танец ведьм затихал над пустырём. Луна была ужасно яркая.

- Ты не бойся, я обязательно успею, - повторил Янка. - Я ведь могу даже и не спускаться.

- Как это? - испугался Гелька.

- А зачем? Всё равно улетать. Так даже будет лучше. Без долгих прощаний.

Янка медленно посмотрел на Гельку глазами, в которых горели две маленьких луны. И Гелька опять почувствовал, что все эти дни для Янки - затянувшееся прощание.

- Нет, ты всё-таки спустись, - попросил Гелька. - Пожалуйста. - И подумал, что, если порвётся кольцо, Янке, может быть, и не придётся улетать.

- Ну хорошо… - покорно сказал Янка.

Они двинулись к дому. Был еле заметный тёплый ветерок, и семена белоцвета тихо плыли в лунном воздухе. Они казались живыми и осторожно трогали щёки.

- Завтра в школу не пойду, - сказал Янка и улыбнулся. - Всё равно отругать уже не успеют.

- Я тоже, - отозвался Гелька.

- Тебе-то влетит.

- Подумаешь… Зато с тобой…

- Нет, ты иди, - тихонько попросил Янка. - Понимаешь, мне хочется с дедом побыть.

- Янка… ты извини. Я дурак такой.

- Ну что ты!.. Гелька, ты потом к деду заходи иногда, ладно?

- Ладно, Янка… А родители знают?

- Нет. Дед потом скажет.

- Сегодня директорша опять про Юрку спрашивала. Тётка его вернулась из Нейска, говорит, его там нет…

- Ох, Гелька, теперь тебя возьмут в оборот!

- А я сам всё расскажу. Рванём кольцо, тогда расскажу. А что такого? Мы же ни в чём не виноваты… Янка!

- Что?

- Ты завтра утром напиши что-нибудь, ладно?

- Обязательно.

Ни один учёный не смог бы изобрести такую моментальную почту!

Гелька что-нибудь писал на обороте Глебовых листов - и это письмо тут же появлялось у Янки. Писал Янка - и сию секунду читал это Гелька. У них стало обычным делом так переписываться. Правда, потом спохватились: бумагу надо беречь. Стали писать мельче, экономнее, уже не баловались рисунками. Каждый вечер они вешали на гвоздик у кровати листы с одинаковым номером, чистой изнанкой наружу. Утром смотришь - вдруг начинают бежать по бумаге торопливые строчки:

«Гелька, привет! О Юрке ничего не слыхать? Я его сейчас видел во сне. И Глеба… Гелька, прихвати в школу элементы для вычислителя, у меня сели. И ручку для Васьки, а то он растерял свои, и Алёшкины, и мои…»

Такие письма были в прежние дни. А что напишет Янка сейчас?

С этой мыслью Гелька открыл глаза. Было ещё рано. Утро за окном начиналось бледное, серенькое. Гелька поёжился. В открытое окошко тянуло холодом. Настоящая осень пришла?

Лист чётко белел на узорчатых обоях. Он был чистый. Гелька натянул до носа одеяло и невесело ждал. когда на листе появятся слова. Появятся же. Янка обещал…

И вот потянулась цепочка букв. Гелька сел. Тёмнокрасные строчки бежали коряво, торопливо:

«Гелька, прощай! Мы не успеем повидаться. Я улетаю, я чувствую. Это раньше, чем я ждал. Наверно, те два кусочка жизни, которые мы отдали искоркам, меня так сильно торопят. Не осталось ни минуты. Гелька, порви…»

Гелька всхлипнул и рванулся к столу за фломастером.