Вагон гасил скорость. Правая рельсовая колея, прибежавшая из неведомых далей, где был город Колыч, плавно сошлась с нашей. Мелькнул столбик с фонарём и рычагом. Защёлкало под колёсами. Вагон прошёл ещё метров двадцать и встал, будто упёрся в упругую подушку.
Мы соскочили в траву.
После вагонного шума показалось, что кругом тихо-тихо. Только наше дыхание и шёпот. Было очень тепло, и по-прежнему пахло полынью. Янка вполголоса сказал:
- Пойдёмте к стрелке.
Мы обогнули вагон и по шпалам подошли к фонарю на низком столбике. Фонарь горел неярким жёлтым светом. Это был жестяной ящик с круглым отверстием, в котором светилось ребристое стекло - как у фары старинного автомобиля. Казалось, за стеклом не лампа, а свечка. А может, так и было.
- Ручная стрелка, - тихо усмехнулся Глеб. - Рычаг для соединения пространств на границе мирозданий… Как я в прошлый раз прозевал этот механизм?
Из-под фонаря торчала метровая рукоять с противовесом. Янка расставил ноги и крепко ухватился за неё. Оглянулся на нас. Его лицо освещал закат, и в глазах блестели светлые точки. Как искорки.
- Переведём стрелку, - сказал он. - Потом проводим Глеба до Колыча. Верно, ребята?
- Подожди, - попросил Глеб.
Он тихонько отодвинул Ямку от рычага. Постоял. Потом пошёл к вагону. Мы двинулись за ним. Глеб вскочил на площадку под «Сатурном», исчез в «Курятнике», но тут же вышел снова с сумкой на плече. Зачем-то выключил фонарь. Сумерки подступили к нам вплотную, а закат сделался ещё ярче. Рельсы под ним засветились. Они были очень прямые и убегали в дальнюю даль. Мы приехали в бесконечность, где соединились параллельные линии от Старогорска и Колыча, а отсюда колея уходила ещё дальше. Ну и правильно. Ведь у бесконечности нет ни конца, ни края! И может быть, эти две стальные нити потом тоже соединяются в одну? И пойдёт сквозь Галактику тонкий сверкающий монорельс…
Я смотрел вдоль убегающей под закат линии, и опять зазвенела в тишине Янкина музыка рельсов. Её слушали головки высокой травы, которые чётко рисовались на жёлто-розовом горизонте. И казалось, что рельсы сливаются не так уж далеко от нас.
Но куда они бегут? Кто их проложил?
Глеб сказал:
- Вот что, ребята. Не будем трогать стрелку… Если разобраться, что мне делать в Колыче? Наверно, уже и не ждёт никто. Пойду-ка я вперёд.
Мы молчали.
Пахнущая полынью бесконечность, в которой начали потрескивать кузнечики, обнимала нас. И то, что сказал Глеб, не показалось мне странным.
Янка напряжённо спросил:
- Ты решил? Ты ведь хотел домой.
- Я хотел делать своё дело… И сейчас хочу. И вот смотрю - эта дорога. Кто-нибудь знает, что там впереди? Нельзя, братцы, идти назад, когда впереди такая дорога. Потом всю жизнь себе этого не простишь… А может, это и есть главное дело - узнать, куда она ведёт. Может, про эту дорогу я напишу свою книжку…
- Если вернёшься, - тихо, но жёстко сказал Юрка.
- Ну… это уж как получится. Зато не надо метаться и выбирать.
- Что выбирать? - спросил я.
- В Старогорске я думал о Колыче. В Колыче грыз бы локти: зачем ушёл из Старогорска… от вас ушёл… А теперь всё ясно - дорога одна.
Я опять посмотрел вдаль, куда собрался шагать Глеб. Закат бледнел, рельсы угасали. Мне показалось, что на горизонте из-за тёмных трав встали какие-то тени, будто очертания странного города. Но, наверно, это поднимался туман.
Глеб сказал:
- Всё нормально, ребята. Одно плохо: надо прощаться с вами…
- Может, ещё увидимся, - прошептал я.
- Может быть, - согласился Глеб. - Ну… давайте ваши лапы.
Мы сложили руки в его огромную пятерню. Он сжал их все разом, тряхнул, выпустил. И сразу стал уходить от нас, шагая быстро и широко - не со шпалы на шпалу, а через одну. Длинный, большерукий, сутулый. Хороший такой наш Глеб…
- Глеб, подожди!
Это крикнул Юрка.
Глеб замер шагах в двадцати. Оглянулся.
- Глеб, я с тобой…
Юрка быстро пошёл к нему. И мы с Янкой, ничего не понимая, поспешили следом.
- Ты что? - сказал я Юрке.
- Всё как надо, - откликнулся он. - Всё получается в самый раз.
«Зачем? - чуть не закричал я. - Неужели тебе плохо с нами? Юрка…»
И сказал:
- Дома будет тарарам. Станут искать.
- Не станут. Тётка решит, что я уехал в Нейск. Пока разберутся…
- Но ведь разберутся же!
- К тому времени, может, и я разберусь.
- В чём?
- Да во всех этих пространствах и бесконечностях… Может, там его и найду…
- Кого? - тупо спросил я.
- Отца… Он же наверняка мотается с экипажем в субпространстве. Где же их искать, если не в бесконечности?
«Дурак ты, Юрка, - отчаянно думал я. - Что ты плетёшь? Что ты выдумал?..» Но сказать это «выдумал» я не мог. Не смел. А Янка? Он-то что молчит?
Янка молчал. Я сказал тогда отчаянно:
- Ну с чего ты взял, что он был скадермен?
- Мать же проговорилась: «Кто на Земле может сказать, где он?» А если не на Земле, тогда где?.. Я пойду.
«А как же я? Юрка! Не уходи! Ну, ладно, будь с Янкой, не обращай на меня внимания, только останься в Старогорске! Юрка-а!! Если хочешь, снова делай меня человеком! Называй меня Копейкиным! Только останься…»
Он шагнул ко мне.
- Гель, ты это… В общем, ты на меня не злись…
- Ну зачем ты идёшь, - прошептал я.
- Надо, - вздохнул он.
- Ну и убирайся! - крикнул я.
Он молчал. Не сердито, а как виноватый страусёнок Антон.
- Чёрт с тобой, - сказал я. - Всё равно через две недели я уеду в Ярксон. К отцу.
Юрка отыскал под курткой и покачал мою повисшую руку, повернулся к Янке:
- Янка, пока… Не забывай, про что говорили, ладно?
- Юр… - нерешительно сказал Глеб. - Я даже не знаю. Я, наверно, не имею права брать тебя…
Юрка коротко засмеялся:
- А ты меня и не берёшь. Я сам иду. С тобой рядом… Ну, пошли!
Я сел на тёплый рельс и смотрел, как они уходят. Их силуэты уменьшались быстро-быстро. Потом они слились в одну точку. Может быть, там, где слились в одну линию параллельные рельсы. И мы с Янкой остались одни на краю вселенной, в бесконечности, где всё громче трещали ночные кузнечики.