Игнатик пришёл. Рано утром. Яр заметил его из окна. Игнатик брёл в тени длинного деревянного забора - то по скользкой от ночного дождика тропинке, то по мокрой траве. Казалось, он нарочно не выходит на солнце, хочет остаться незамеченным.

Но он всё равно был заметен издалека в своей оранжевой рубашке. Это была та рубашка, в которой он ходил в цирк. Потрёпанная теперь, много раз стиранная и зашитая, она не потеряла своей яркости. Парусиновые шортики обветшали, стали мятые и серые, как мешковина, а рубашка пламенела даже в тени.

На ногах у Игнатика болтались рыбацкие сапоги. В каждый можно было засунуть по мальчишке. Голенища с отогнутыми отворотами тяжело хлопали его по коленкам.

Может, из-за этих сапог Игнатик и шёл так медленно?

Яр подавил желание вскочить и поспешить навстречу. Лишь когда Игнатик остановился у крыльца диспетчерской, Яр вышел на ступеньки.

Игнатик неулыбчиво посмотрел на него и опустил голову. Яр увидел белобрысую макушку с отросшим хохолком.

Яр спустился с крыльца, сел на бетонную ступень, взял Игнатика за повисшие руки, поставил между колен.

Игнатик смотрел в сторону.

Тихо-тихо, осторожно-осторожно Яр сказал:

- Тик… ну, ты чего?

Игнатик переступил внутри сапог тонкими ногами и отозвался, всё так же глядя в сторону:

- Я ничего… Ты сказал, чтобы я пришел. Я вот…

- Что с тобой?

- Со мной? - Он попытался улыбнуться. - Всё в порядке.

- Слушай… Игнатик… Я чем-то обидел тебя, да?

- Нет, что ты, - испуганно и честно сказал Игнатик. Быстро посмотрел Яру в глаза. Потом заморгал и опять отвернулся.

- Тогда почему ты от меня бегаешь?

- Я не бегаю…

- Тик…

- Ну… разве я бегаю?

- Ты не хочешь меня видеть?

- Я… хочу… Просто дела всякие. Тётя всё время просит по хозяйству помочь. И ты работаешь…

- Я не знаю, что и подумать, - беспомощно проговорил Яр. - Может быть, кто-то тебя не пускает? Тётка? Говорит, что пускает, а сама…

- При чем тут тётка? - с пробившейся горечью сказал Игнатик.

- А кто?

Он молчал.

- Тогда кто? - с отчаянием спросил Яр. - Может, кто-то напугал тебя? Или сочинил про меня какую-нибудь чепуху? Или… Я просто не знаю, что подумать! Тик… Может, я сам в чём-то виноват?

Игнатик отрицательно помотал головой.

- Есть же какая-то причина! - почти крикнул Яр. - Игнатик… Ну?

У Игнатика шевельнулись губы. Кажется, он беззвучно сказал: «Есть…»

«Слава богу, это хоть что-то», - подумал Яр. Он приподнял невесомого Игнатика за бока, вынул из сапог и посадил на колено.

- Теперь ты мне всё скажешь. Да?

Но Игнатик молчал. Шевелил пальцами босых ног и не поднимал головы.

Яр ладонью провёл по его заросшему затылку.

- Конечно… Ты ещё маленький, а я почти старик. Мы разные… Но той ночью, когда я тебя нёс… Ты тогда сам сказал: «Мы с тобой одни на свете…» Я думал, это по правде, думал, мы никуда друг без друга…

Игнатик перестал шевелить пальцами и весь затвердел.

- Сейчас, наверно, ты не так думаешь… - пробормотал Яр. - Но всё же… ведь не враг же я тебе…

Игнатик беззвучно заплакал. Потом обхватил Яра за шею и уткнулся ему в плечо. Вздрагивая, прошептал:

- Я же не виноват… Они не велят.

- Кто?! - с радостью и злостью крикнул Яр.

- Ну… они… эти… - всхлипывал Игнатик.

- Да кто же, дьявол забери? Кому какое дело? Кто посмел?!

- Эти… ты не знаешь, что ли?

- Ни черта я не знаю! - ликуя в душе, отозвался Яр. Игнатик был е г о. Его братишка, его сын и друг - на остальное плевать.

- Ну, кто же, Тик? Перестань плакать… Ты же понимаешь, я многого не знаю. Что им нужно от нас? Кто они такие?

- Это… те самые люди… которые приходят и всё велят…

- Откуда приходят? Они здешние?

- Да нет же, - опять всхлипнул Игнатик и повозился, вытирая о рубашку Яра мокрое лицо. - Они не такие… Все говорят, что их нет, а знают, что есть…

- Чушь какая-то…

- Я тоже сперва думал, что чушь. А он пришёл и сказал, чтобы я не смел…

- Что не смел?

- Приходить к тебе.

- Но почему? Почему?!

Игнатик глянул влажными умоляющими глазами.

- Я не знаю… Говорит, если будем видеться, они убьют…

- Кого? Тебя? - подобравшись, как для атаки, спросил Яр.

- Тебя.

- Бред.

Яр знал, что не бред. Включилось тренированное чувство разведчика и чётко сигналило ему, что рядом есть непонятный враг. Но Игнатик должен жить без страха. Как можно беззаботнее Яр сказал:

- Посмотрел бы я на человека, который попробует меня убить…

- Яр, они могут. Правда.

- Тик… - очень ласково проговорил Яр. - Я прошёл подготовку в высшей школе космических первопроходцев. У меня реакция, как у электронной машины. Я увертываюсь от пули и стреляю без промаха в подброшенный орех. Из-за плеча.

- У тебя, значит, есть пистолет? - живо спросил Игнатик.

- Есть, - соврал Яр.

- Покажешь?

- Да… после. Он в сейфе сейчас.

Лицо Игнатика - похудевшее, в мокрых разводахстало сумрачно-строгим.

- Яр, ты носи его всегда с собой.

- Хорошо…

- Обязательно с собой. Яр, они не шутят… Я, наверно, зря тебе про всё сказал… - Игнатик опять чуть не заплакал. - Они не велели говорить, а я сказал. Теперь, наверно, будет плохо…

- Плохо будет тому, кто попробует нас задеть, - очень бодро и уверенно произнёс Яр. - Это я тебе обещаю железно. Поверь.

Игнатик снова - теперь уже с облегчением - ткнулся носом Яру в плечо. Видимо, он устал от страха, от тоски, и сейчас душа его отдыхала. Он уверовал, что космический первопроходец с пистолетом сильнее тех врагов…

Каких врагов? Кто они? Как выглядят?

Обо всём этом надо было спросить Игнатика.

Но спрашивать - значит показывать свою неуверенность. Значит, будить в Игнатике прежние страхи. Яр сказал:

- Видишь, я не боюсь. И ты никого не бойся. Главное, чтобы мы были вместе.

Игнатик слабо улыбнулся и кивнул.

Яр снова погладил его по затылку. Поднял, осторожно вставил в сапоги.

- Зачем ты их таскаешь, такие бахилы?

Игнатик улыбнулся уже веселее.

- Тетка сказала, что такая примета есть: кто целую неделю морские сапоги не будет снимать ни днём ни ночью, обязательно станет капитаном. Вот я и не снимаю.

- И спишь в них?

- Ага…

Яр хотел рассмеяться, но раздумал.

- Ты очень доверчивый, Тик, - сказал он серьёзно. - Ужасно доверчивый. Тетка сказала тебе смешную шутку, а ты веришь. Какие-то болтуны пришли и наплели тебе всякую чепуху - ты тоже веришь.

Игнатик помолчал. Потом быстро глянул и сказал с лукавинкой:

- Ага, я доверчивый… Вот поверил, что ты есть на свете, и ты правда есть.

Теперь Яр рассмеялся:

- Это ты хорошему поверил. А ерунде верить не надо.

Игнатик выбрался из сапог.

- Я их здесь оставлю. Я домой сбегаю, а потом опять приду, скоро. Я тебе черешни принесу…

Он и правда скоро вернулся. Прискакал босой, весёлый, с большим кульком белой черешни.

- Вот, смотри, какая в тёткином саду созрела.

Они сели на скамью у пульта.

- Я с тобой буду дежурить, - решил Игнатик.

Вахта была спокойная. Мотоботы вернулись вовремя, аварийных сигналов не поступало, залив под утренним солнцем лежал пустой и тихий, только еле заметный парусник маячил у горизонта.

- Завтра возьму у Захара шлюпку и пойдём с тобой под парусом на Медный остров, - сказал Яр Игнатику.

- Ой, правда? Я под парусом ещё ни разу… А если шторм?

- Не бойся, на завтра сводка спокойная.

- Да я и не боюсь, если с тобой… С тобой вообще ничего не боюсь… - Он придвинулся поближе.

- Совсем ничего?

- С тобой? Совсем.

- Тогда… Игнатик! Расскажи, что это были за люди.

Он съёжился на миг, притиснулся покрепче, зябко обхватил коленки.

- Игнатик, ты же не боишься.

- Да… Но не хочется про них. Лучше вечером про всё расскажу… Можно, я у тебя буду ночевать?

- Даже обязательно… Только без сапог.

Игнатик серьёзно сказал:

- Ладно. Всё равно я их уже снял… Яр…

- Что, Тик?

- Они… эти люди… по-моему, они знают, кто ты такой.

- Почему ты решил?

- Они говорили: «Зачем ты с ним связался? Всё равно он скоро уйдёт т у д а, к себе…» Яр, ты не уйдёшь?

- Я же обещал: без тебя никуда не уйду.

Весь этот день Яр прожил с ощущением, которое у разведчиков называется «на щелчке». Оно возникает на незнакомых планетах, когда нет ясной опасности, но есть её предчувствие и каждую минуту можно ожидать чего угодно. Защелкнуты гермошлемы и браслеты датчиков, щелчком сдвинуты вперёд предохранители бликов…

Правда, сейчас не было ни шлема, ни датчиков, ни излучателя, а состояние «щелчка» перебивала радость оттого, что Игнатик - вон он, рядом.

Он был рядом целый день. Листал вахтенные журналы, копался в старом ненужном приёмнике, мастерил из его деталей и лампочек смешного человечка. А когда завечерело, весело сказал:

- Я сбегаю, тётке скажу, что буду у тебя ночевать. Ты не уходи пока, я вернусь, и вместе пойдём к тебе.

- Только не задерживайся, Тик…

- Я как стрела!

Едва он умчался, пришёл Феликс.

- Ну что, Яр, всё спокойно на морях? Гуляй, я заступаю.

- Заступай… Феликс, я спросить хочу. Уточнить, так сказать. Мне, как диспетчеру, выдали всё, что положено?

Феликс откровенно удивился:

- Откуда я знаю? А что именно тебе выдали?

- Ну, форму, документы… Аванс… А оружие не полагается? Говорили, что вроде бы тем, кто на суточных вахтах, положен пистолет.

- Бог ты мой, да зачем он на вахте? Пираты, что ли, нападут?.. Ну, вообще-то положен, поскольку диспетчер - это ещё и представитель береговой охраны. Только никто их не берёт, морока лишняя.

- Может, и морока. Но я привык, чтобы всё по форме.

- Скажи Шерифу, он выдаст.

- Надо сказать…

- Скажи… Яр… - Феликс глянул быстро и непонятно. - А тебе игрушка эта только для формы? Или…

- «Или»… - сам не зная почему, сказал Яр. Впрочем, Феликсу он верил.

- Тогда лучше возьми мой.

- То есть?

- Мой собственный. С давних времён остался. Таскаю вот по привычке, никто не знает…

Феликс, усмехаясь, полез за пазуху и вынул небольшой плоский пистолет с ребристой рукояткой. Видно, что старенький - воронёные детали на острых краях были вытерты до светлого металла. Феликс оглянулся и положил пистолет на ладонь.

- Надёжная система, «викинг». Только запасной обоймы нет, всего семь патронов… Ну, надо будет - достанешь. Бери.

- Да, но… так, наверно, не полагается?

- А кому какое дело? Это же мой. Бери, Яр, тебе нужнее… Люблю таких, как ты. Сам вот не потянул…

- Ты это о чём? - с тревогой спросил Яр.

- О смелости, - вздохнул Феликс. И затолкал пистолет Яру в карман куртки. - Бери… Жаль, не задержишься ты у нас, Яр.

- Ты уверен? - тихо спросил Яр.

- Чую…

- Пойду я, - сказал Яр. - Спасибо, Феликс. Пойду встречу Игнатика. Он небось уже летит сюда…

Яр не встретил Игнатика по дороге и слегка встревожился. Вошёл в поселок. Побеленные каменные домики с односкатными крышами вытянулись в длинную улицу. Дом, где жил Игнатик, был в самом начале.

У крыльца стояла тётка.

- Что-то не торопится наш Игнатик, - сказал Яр.

- Как же не торопится? Уже уехал, - отозвалась тётка и жалобно взглянула на Яра.

- Как уехал?!

- Сосед на бричке проезжал, обещал его подбросить до вокзала. Там, говорят люди, бывает вечерний поезд…

- Какой поезд? - с отчаянием спросил Яр.- Зачем?

- Да вы не знаете разве? - Она всплеснула руками. - А он мне сказал, что только сейчас попрощался с вами! К себе в Орехов, говорит, поеду, там вроде бы всё наладилось… Скучаю, говорит… До станции Мост, говорит, а там уж как-нибудь на ту сторону…

- А как же вы его отпустили?

- А как не пустить? Он и не слушал, встрёпанный такой. Прибежал, письмо, говорит, дали на почте от той тётки, она пишет: приезжай. И сказал, что вы разрешили. Курточку, что вы подарили, взял, кой-какие вещички в сумку кинул, меня обнял… Я ещё говорю: «Деньги ведь надо на билет…» А он: «Не надо, мне Яр дал, вот смотри…»

«Не давал! - ударила мысль. - Но кто-то дал. Кто-то успел напугать и уговорить за эти полчаса… Гады…»

Думал это Яр уже на бегу.