В день убийства собаки Каркара у Богатырева обострилась засекреченная в интересах общего дела язва желудка; он сидел за столом, разглядывая пресс-папье в виде египетской пирамиды, и с тревогой прислушивался к резям в мягком своем животе.

Секретарь не докладывал — Несоева сама вошла в кабинет, громко приветствуя Богатырева: «Гой еси, добрый молодец!»

Леонид Станиславович вобрал голову в плечи.

— Настя, — сказал Богатырев, — мне это не нравится.

— Что именно, Леня?

— Ну, что Косолапов надумал сделать со мной.

Слово «женить» Богатырев боялся выговорить.

— А ты это сказал Косолапову? — спросила Анастасия Степановна, удобно располагаясь в итальянском кресле.

— С ним невозможно разговаривать, — вымолвил Богатырев через силу и как будто поежился. — Я его, Настя, боюсь.

Признание нелегко далось Леониду Станиславовичу, он побледнел даже.

— Не хочешь быть богатырем? — удивилась Несоева.

— Ладно богатырем… Но свадьба!.. Какая свадьба, Настя? зачем?

— А зачем люди женятся, Леня?

— Ты это серьезно?.. И ты туда же?.. И ты?.. ты?..

Богатырев вскочил с места, заходил по комнате, раздраженно поймал муху в воздухе, разжал кулак: мухи не было — не поймал.

— «Зачем женятся»!.. Если люди и женятся зачем, то меня, как понимаешь, совсем не за этим!.. — (Афоризмы ему не всегда удавались.)

Несоева с трудом сдержала улыбку.

— Тебя не устраивает, что брак будет фиктивным?.. что будет спектакль?

— Меня ничего не устраивает! — взвизгнул Богатырев.

— Не знаю, — пожала плечами Несоева, — на твоем бы месте я обязательно женилась…

— Так и женись!

— На своем, извини, месте могу выйти только замуж! — А про себя подумала: один: ноль, репетиция теледебатов, тренируемся на своих.

— Ему бы массовиком-затейником работать, — ворчал Богатырев. — Весь город буквы переставляет. Научил, надоумил. Конкурсы, видите ли, придумывает. Да я и не знал, что такое анаграмма… столько лет прожил!..

— Не скрипи, Леня. Скрипишь как не знаю кто.

— Нет, все, все, зайди в общий отдел, все буквы переставляют!..

— Значит, так надо, — сказала Несоева. — Видишь, он умеет увлечь народ.

— Да ведь нас пиарить надо, нас!.. а он буквы пиарит! Не людей, а буквы! Понимаешь?

— Без буквы нет имени, — сказала Несоева.

— Это он тебя научил? А у тебя нет ощущения, что он приехал сюда лишь оттянуться, нет?

— Нет, я ему доверяю.

— Он проходит курс процедур в «Притоках». Он на нашей воде подлечиться решил.

— Так и что из того? — спросила Несоева.

— На нашем здоровье с тобой!

— Брось!

— Ну, на моем точно! — сказал Леонид Станиславович. — Шутилин начал, Каркар начал, все уже начали, одни мы не мычим не телимся!..

— Я так понимаю, Леня, у нас будет контрответ, я разговаривала с Косолаповым. Он абсолютно спокоен, уверен, и я ему доверяю. Вот увидишь, он так повернет, что Каркар будет работать на нас. О чем говорим? Пусть профессионалы занимаются нами. Ты разве что-нибудь в этом понимаешь?

— Да он просто над нами смеется.

— Леня, ты предубежден против Косолапова.

— А какого лешего из меня богатыря лепить понадобилось? — бухтел Богатырев, блуждая по кабинету.

— Всем недоволен. Вот былину о себе в газете прочтешь, еще как понравится!

Леонид Станиславович промолчал. Текст былины лежал у него в столе — предписывалось выучить наизусть.