На другое утро Всезнайка точно сразу оглох, онемел и ослеп. Он прошел мимо меня, можно сказать, локтем задел, а меня не заметил. Он так посмотрел на меня, будто я прозрачный какой – из стекла там сделан или из желатина. И Машу тоже не заметил, хотя она его окликнула.
Сел, раскрыл свою тетрадку и ну строчить. Всю первую перемену писал не переставая (и даже, кажется, на уроке не бросил).
Мы с Машей тихонько к нему подошли.
– Всезнайка, – спрашиваем, – а Всезнайка! Чего это ты пишешь? А как же наш «Звериный задачник»?
Всезнайка внимательно посмотрел на нас, но видно было, что он о чем-то другом думает. Потом, наконец, понял, чего мы хотим от него.
– А-а-а… Вы про «Звериный задачник»! Я придумал другую штуку, гораздо интересней. Я пишу новую книгу – «Путешествие вокруг света». Честное слово, мне недолго, я скоро кончу. И, как только кончу, сейчас же прочту.
Он работал целую неделю, а потом сказал:
– Ну, у меня книга готова.
Мы остались после уроков в классе и заперли дверь на ключ, чтобы нам никто не мешал.
Всезнайка строго посмотрел на нас, чтобы мы не шумели, и поправил очки.
– «Пре-ди-сло-ви-е», – прочел он очень серьезно.
А мы переглянулись, потому что всякий знает: самая скучная вещь в книгах – это предисловие. Но Всезнайкино предисловие оказалось совсем коротеньким.
– «Пре-ди-сло-ви-е. Товарищи читатели! Кто из вас был в Африке? Никто?.. А я был! Мы путешествовали вокруг всего света. Наша экспедиция отправилась в Африку, чтобы изучить жизнь африканских зверей. Мы изучили восемнадцать новых, никому не известных звериных языков: черепаший, страусовый, антилопий, носорожий, мушиный, блошиный и еще двенадцать других. Благодаря этому мне удалось записать много очень интересных разговоров и рассказов. Прочтите их, товарищи читатели, и проверьте, достаточно ли у вас крепка голова, чтобы понимать звериные рассказы».
Всезнайка очень вежливо нам поклонился, как артист в театре, и начал считать.
«Мы летели над Африкой на дирижабле. Вдруг из него начал выходить газ. Нам пришлось сделать вынужденную посадку в десяти километрах от нашего лагеря. Я вызвался отправиться в лагерь за помощью. Иду, иду и вдруг попал на полянку. На этой полянке шло совещание разных диких зверей. Посреди полянки лежал большой камень. На него влезла черепаха и сказала зверям:
– Меня всегда дразнят, говорят, что я ползу, как черепаха. А я заявляю: сколько тут есть зверей, все равно никто меня не догонит.
Звери начали смеяться. Тогда черепаха сказала:
– Кто из вас самый быстрый?
Страус сказал:
– Я! Я пробегаю 100 метров в одну минуту.
– Ладно, – сказала черепаха. – Я делаю только 10 метров в минуту. Ты стань позади меня на 100 метров. Пока ты пробежишь эти 100 метров, я сделаю 10 метров и буду впереди тебя. Пока ты сделаешь 10, я сделаю 1 и опять буду впереди тебя. Пока ты пробежишь 1 метр, я проползу 1/10 метра и буду впереди тебя. Пока ты сделаешь 1/10 метра, я сделаю 1/100 и буду опять впереди. Ты – 1/100, а я – 1/1000, – все равно, пусть на самое маленькое расстояние, а я всегда буду впереди тебя. Ты меня никогда не догонишь.
– Давай попробуем, – сказал страус. – А то я плохой математик.
Он встал на 100 метров позади черепахи, крокодил ударил хвостом – раз, два, три, – и они побежали.
Я, конечно, очень удивился, что звери знают метры, километры и дроби. Потом я решил – кто победит в гонках, на том я и поеду. Не тащиться же мне 10 километров пешком, а? На ком мне пришлось ехать, этого я не скажу. Пусть читатели сами отгадают».
«Прежде чем рассказывать, как я приехал в лагерь, я хочу, чтобы читатели посмеялись со мною вместе. Я расскажу, какой смешной случай был на собрании зверей.
Как только страус и черепаха пустились вперегонки, звери все давай хохотать. Тут на камень вскочила блоха, самая обыкновенная африканская блоха. Она закричала:
– А я прыгаю выше всех! А я прыгаю выше всех!
Звери еще больше стали смеяться.
– Ну что же, – сказал кенгуру. – Давайте и мы состязаться».
Тут я перебил Всезнайку:
– Постой, погоди, Всезнайка! В Африке нет кенгуру, они водятся только в Австралии!
– Ну, пустяки! – махнул рукой Всезнайка. – Стоит ли с этим считаться? Я потому взял кенгуру, что он прыгает очень здорово. Он себе хвостом помогает.
– Кто еще хочет прыгать? – спросил кенгуру.
– Я, – сказала антилопа.
Они стали рядышком, крокодил опять ударил хвостом – раз, два, три, и все прыгнули вверх так высоко, как могли: и блоха, и кенгуру, и антилопа. Кенгуру прыгнул на 2 метра, антилопа – на 3 метра, а блоха – только на полметра.
– Превосходно! – протрубил слон. – Лучше всех прыгает…
Но это вы сами догадайтесь, что сказал слон. Я и слушать не стал, потому что вдали показались страус и черепаха. Я оседлал своего скакуна и помчался в лагерь».
«Через две недели дирижабль наш был починен. Мы запаковали свои коллекции и записные книжки и полетели домой. Очень интересно было лететь над океаном: мы для этого даже сделали большой крюк. Волны были большущие. Летим, летим, летим, и все – вода.
– Подумать только, сколько здесь всякой рыбы живет! – сказал мне наш бортмеханик. – И небось у каждой есть дети.
А я как раз про этих детей и думал. Взять селедку, например…»
– Не селедка, а сельдь. Селедка – это в столовой она так называется, – поправил я.
Шурка Смирнов и Маша сразу окрысились на меня:
– Да замолчи ты, пускай читает!..
Всезнайка стал читать дальше:
– «Кто кушал селедку, знает, как у нее много икры: два длинных кусочка, и в каждом, наверное, десять тысяч зерен. «Предположим, – думал я, – что ни одно зернышко не пропадет даром, никто из детей не погибнет. Тогда к концу года будет, например, вместо одной пары селедок двадцать тысяч. А на другой год…»
– Послушай, – говорю я нашему бортмеханику, – ежели выловить всех детей и внуков, которые разведутся за два года от одной пары сельдей, сколько будет весить весь улов?
– А сколько, – спрашивает наш бортмеханик, – весит одна селедка?
– Скажем, одно кило. А икринок, скажем, у каждой пары – двадцать тысяч.
– Ладно, – говорит, – сейчас. А вот и тебе задача. Плавает в море пара китов. Кит весит побольше селедки – сто тонн. Если поймать всех детей, которые разведутся от этой пары китов за один только год, а? Сколько будет весить улов?
– Давай вперегонки считать, – предложил я.
– Давай, – обрадовался бортмеханик (он очень славный у нас парень был). – Давай, только я тебя быстро перещелкаю.
Я, конечно, выиграл спор, потому что кое-что знал про китов, а ему невдомек.
Ну, и похохотали мы потом, когда он показал свой лист, весь исписанный нулями, а я свой, на котором было только три цифрочки.
Так, с хохотом и смехом, мы летели над бурным океаном, и вскоре под нашими ногами была уже Сибирь».
«В Сибири мы видели очень много интересного, хотя держались все время подальше от новых городов и поближе к лесам, потому что наша экспедиция изучала диких зверей в их родной тайге.
Один раз мы сидели в тайге у костра, и к нам подошел охотник и попросил местечко потеплее. Он рассказал нам историю про 30 белок.
В одном лесу жило 30 белок. Они, конечно, таскали к себе в дупла орехи.
В этом лесу лесничим был дикий кабан. Вот раз он собрал всех белок и сказал им:
– Гражданки! Вы берете себе слишком много орехов. Надо и о других подумать. Смотрите, а то я совсем воспрещу вам рвать орехи.
Белки пошептались, пошептались и ответили:
– Не сердись, лесничий! Давай условимся, сколько нам разрешается брать орехов.
– Берите по сто штук на белку, – сказал кабан. – Хватит с вас этого?
– Куда нам столько! – всплеснули хвостами белки. – Этой белке нужен всего один орех. А этой – два, этой – четыре, этой – восемь. Давай так условимся: первая белка возьмет один орех, а каждая следующая – вдвое больше предыдущей.
Обрадовался лесничий.
«Вот, – думает, – глупые белки!»
– Ладно, – говорит. – Только – чур! – слово держать твердо. Кроме этих орехов – ни-ни!
А белки обрадовались и даже устроили большой званый обед – из орехов, конечно. И кушали там орешки за здоровье глупого кабана.
– А почему кабан глупый? – спросил я охотника.
– А это ты догадайся сам, если ты умный, – рассмеялся охотник и стал рассказывать нам про лисий питомник, для которого он ловил лис».
«Наконец, наше путешествие кончилось. Сколько я перевидал городов, а всего приятнее мне было опять увидеть Москву, сесть в самый простой трамвай и поехать домой. Сколько перевидел всяких зверей, а всего больше обрадовался, когда навстречу мне выбежала самая простая собака – Жучка.
Откуда она узнала, что я должен приехать, – не знаю.
Наверно, у них есть какой-нибудь свой, собачий телеграф.
Она встретила меня у самого трамвая.
А нам еще от трамвая ходу два километра. Мы идем, а ей все не терпится домой, похвастать, – дескать, вот привела хозяина. (Я ведь собачий язык хорошо понимаю!)
Я бегу со всех ног, а она – вдвое быстрее меня. Она добежит до дому и назад ко мне: тычется мордой в мою ногу и обратно к дому. Так все время и бегала, высунув язык.
Славная собака Жучка! Мне она больше всех зверей нравится – больше слона, и больше кенгуру, и больше жирафа. А как вы думаете, сколько километров она пробежала, пока я шел от трамвая до дому?»
Всезнайка поднял руку и вытер рукавом пот, который у него тек со лба на щеку.
– Ну вот, – сказал он. – Я хотел написать еще «Заключение», потому что в каждой настоящей книге есть и предисловие и заключение. Но я ничего не смог придумать. Может быть, вы, ребята, придумаете, а?
– Обязательно придумаем! – крикнула Маша.
– Обязательно придумаем! – крикнули Шурка Смирнов и еще кто-то.
– Давайте напишем в «Заключении», – предложил я, – чтобы читатели не огорчались. А то всегда очень обидно, когда хорошая книга – и вдруг кончилась. А мы напишем, что это все только начало и про Всезнайку и Жучку будет еще много книжек.
Так мы и сделали. А чтобы интерес ней было читать, мы написали «Заключение», как писали ответы в «Зверином задачнике», зеркальным письмом – вот так:
За-клю-че-ние-е
Это все – только начало, и про Всезнайку и Жучку будет еще много книжек…