Дебрен Листовец подал рапорт вышестоящему начальству о том, что ему пора в очередной отпуск. Ему не всегда удавалось отдохнуть именно тогда, когда хотелось. Вернее, никогда не удавалось. От этого у него случались ежегодные нервные срывы и разногласия в семье.

– Все люди как люди! Путешествуют вместе… А я даже путевку не могу взять – все время ждем, разрешат тебе или нет! – сетовала жена.

– Не надо было выходить замуж за комиссара полиции. Я не принадлежу только себе! – отвечал ей Дебрен в минуты выяснения отношений, хотя прекрасно понимал супругу. Да и сам мечтал проводить больше времени с детьми и семьей.

И вот наконец ему вроде дали уже добро – за две недели до планируемого отпуска, который выпал аккурат на пятнадцатилетие совместной жизни Дебрена с Лорой, его верной спутницей. Градус настроения полицейского от радости подскочил. Прямо даже зашкаливал. Листовец уже предвкушал, как подарит супруге и двум дочкам поездку в Париж. Именно туда они все вместе и отправятся на годовщину, устроят там семейное торжество. Город любви, город, где они познакомились с Лорой, приехавшей туда туристкой из Румынии. А он находился там по делам службы, будучи еще в низком чине.

Дебрен прекрасно помнил то время. Лора была очень бойкой девушкой, не побоявшейся путешествовать по Европе в одиночку, и, как ему показалось, самой красивой на свете. Дебрен же был молодым, несколько нелепым и ужасно легко смущавшимся парнем. Лора сама назначила ему свидание, но он был вынужден сказать, что не сможет прийти, так как должен доставить опасного преступника, находящегося в розыске, на родину, ведь прилетел в Париж в командировку.

Ох и глаза у Лоры были!

– Что?! Ты в Париже, самом романтичном городе мира, с преступником?! – воскликнула девушка. – Ты меня променяешь на него?! Что же я такая несчастливая – из всех парней выбрала именно тебя!

Но телефонами и адресами они все же обменялись. А потом были звонки, письма, очень редкие встречи. Два раза Дебрен ездил к ней в Румынию, три раза Лора к нему в Венгрию. Потом молодой полицейский сделал ей предложение. А бесстрашная девушка впервые в жизни стушевалась, испугалась и – отказала. Оказалась не готовой к такому серьезному повороту отношений. Сразу сто причин нашлось для отказа: мол, ей еще надо доучиться, в ее планы не входило создавать семью с иностранцем… Дебрен был настойчив, но безрезультатно. Тогда Лора специально завела другого парня, своего соотечественника, и он отступил. Но, оставшись без него, Лора начала скучать, вспоминая их беседы и встречи, перечитывать письма. А через полгода девушка позвонила ему под Рождество, собираясь сказать: «Как дела? Давно не виделись». Но вместо Дебрена ей ответила его мать.

– Да, Лорочка, конечно, я тебя узнала. Я обязательно передам сыну о твоем звонке. Что? Почему ты не можешь поговорить с ним лично? Дебрен в реанимации, без сознания. В него стреляли… Он в тяжелом состоянии, но мы все надеемся на чудо, особенно в Рождество.

Первым же самолетом Лора вылетела в Будапешт. И провела в больнице Рождество, дождалась, когда Дебрен выйдет из комы. А потом осталась еще на три месяца, все дни напролет проводя в больнице. Там же они и расписались. И вот уже пятнадцать лет вместе. Правда, порой – как кошка с собакой.

– Надавил тогда на жалость! Если бы тебя не ранили!.. – кричала во время ссор Лора.

– Воспользовалась, что я был в больнице и еще окончательно не пришел в себя! – огрызался Дебрен.

– Мне нагадали, что я встречу свою любовь в Париже, а первым, кого я там увидела, оказался ты! – продолжала злиться Лора, растя уже двух дочерей.

– Ты мне сама свидание назначила!

– Я ошиблась! Ты был не романтическим юношей, а преступника там пас!

– Я работал…

– Вот всю жизнь и работаешь, а я, дурочка, попалась. Горе мне горе!

– Ты тоже не подарок. На работе мне нервы треплют, дома ты все время недовольная… Хоть бы раз подумала, что я каждый день могу погибнуть.

– Что?! Еще чего удумал! Я тебе погибну!.. Я тебя на том свете найду, так просто ты от меня не отделаешься!

– Вот в этом я как раз не сомневаюсь! – смеялся Дебрен.

Конечно, они любили друг друга, хоть и жили, кипя итальянскими страстями.

И вот сейчас, выйдя из своего участка, Дебрен предвкушал радость жены по поводу долгожданного отпуска и страстные отношения уже там, в Париже. Он остановился у своего припаркованного автомобиля и закурил. И тут за ним следом появился его начальник со словами:

– Хорошо, не уехал еще…

– Опять что-то? Я десять часов на службе… – напрягся Дебрен.

– Да я не о том…

– Вот только не говори, что мой отпуск накрывается. Хоть один раз за много лет можно обойтись без меня?! Один раз! Умоляю! Я всю жизнь сына хотел, и у меня появился реальный шанс его зачать, извините за пошлость. Уж ты мою Лору знаешь! Ведь рискую и дочек потерять – уйдет она от меня. Заберет детей и уйдет, вот увидишь. А тогда и работа мне на черта нужна будет? Дай уехать!

– Чего ты кипятишься? Езжай.

В глазах шефа все же оставалась некоторая растерянность и недосказанность, и Дебрен продолжил оправдываться:

– Нет, ну в самом деле! Разве меня заменить не могут? Две недели! Они пролетят, как…

– Я говорю – успокойся. Тебе и правда отдыхать надо… Просто…

– Вот! Всегда есть какое-то загадочное «просто»!

– Но Вилли – твой друг, и я думал, ты сам хотел проконтролировать, чтобы с ним все было хорошо, – пояснил шеф.

Дебрен несколько поутих.

– Вилли? А при чем тут он? Что с ним?

– Пока ничего. Но мне даже удивительно, что ты не подумал, отчего у него такие неприятности. Одно покушение – чудом выжил…

– Не чудом. Вернее, это чудо зовут Аграфеной, – перебил Дебрен.

– Потом второе покушение, – продолжил начальник.

– Тогда уже я пострадал, – поправил комиссар.

– Но по ошибке, хотели-то Вилли захватить и убрать. И теперь ты спасся чудом, то есть Аграфеной…

Дебрен рассмеялся:

– Как ты говоришь? Аграфеной? Словно она не человек, а явление. Или того хуже – болезнь. Насколько мне известно, оба злоумышленника полностью выведены из строя. А значит, ни на Вилли, ни на кого похожего на него больше покушений не будет.

– Ты удивляешь меня, Дебрен. Быстро успокоился. С твоим-то опытом и хваткой… Ну, уничтожили двух исполнителей, причем не очень удачливых. А сам заказчик – кто? Мы же так и не узнали!

– Тьфу! – сплюнул Дебрен. – Так я и знал, что когда-нибудь этот вопрос встанет… Кто мог заказать Вилли? Да кто угодно! Он крупный бизнесмен – раз, известный сценарист – два, причем в среде последних сплошная ревность и зависть. А среди первых сплошная конкуренция. Да и женщин, в том числе замужних, у него было выше крыши. Поэтому мы можем всю жизнь искать того, кто точит на него зуб. Можно, я схожу в отпуск, а затем вернусь и опять вплотную займусь этим делом? Между прочим, я тоже пострадавший, меня чуть не убили. Я сейчас неспособен вести расследование! Это понятно? – говорил Дебрен и сам себя ненавидел за излишнюю бабскую болтливость и… за глупость профессиональную. Ведь убийцы ждать две недели не будут. Они могут напасть снова в любой момент.

Шеф постучал его по плечу.

– Я лично взял это дело под свой контроль, можешь не переживать. Я хотел просто, чтобы ты поговорил со своим другом. Ты же его лучше знаешь, а со мной он не идет на контакт.

– А чего надо? О чем его попросить? – несколько смягчился Дебрен.

– Я хотел приставить к нему охрану.

– Очень верная мысль, – согласился комиссар.

– У нас в участке все так думают. Да мне и сверху уже плешь проели, мол, с Вилли ничего не должно случиться. А он ни в какую не соглашается! Нет, и все! Никаких охранников рядом! Вот теперь ты с ним поговори и убеди, чтобы согласился. Вот то, что мне и надо было от тебя. Будет же сразу спокойнее.

– Ладно, извини, – смутился Дебрен. – Поговорю, конечно. Я-то думал…

– Только ты прямо сегодня поговори, а то что-то беспокоюсь я, – все-таки попросил его начальник, – словно предчувствую следующее покушение.

– Вот уж этого нам не надо!

Дебрен не мог остановиться – все смеялся и смеялся. Они с Вилли обедали на летней террасе одного из ресторанов.

– Ты сам купил все билеты в театр? Ну ты и театрал!

– Не все, половину. Вторую половину приобрели мои знакомые и…

– Твои знакомые? – снова покатился со смеха Дебрен. – Ты их просил? Заставлял? Шантажировал?

– Хватит ржать!

– Ладно, извини. Я тогда тоже пригоню своих ребят.

– Вот! Главное, чтобы театр заполнился. Чтобы появилась атмосфера. И был обязательно аншлаг. Я обещал это Груне. – Вилли укоризненно покачал головой, потому что его друг явно опять собрался расхохотаться.

– Ладно, ладно, все, – поднял вверх руки, как бы сдаваясь, комиссар. – Сказал же, зал будет полон, помогу своими молодцами. Пусть твои артисты готовятся.

– Они готовы. Похоже, как приехали, так и готовы… всегда готовы… – мрачно произнес Вилли, допивая кофе.

Дебрен решил, что наступил подходящий момент поговорить с Вилли о том, о чем его просил шеф. И нарвался на точно такую же реакцию – на категорический отказ.

– Тебя подвезти? – спросил Вилли у Дебрена в конце разговора.

– Давай к турфирме. С женой и детьми в Париж на отдых собрались! – Листовец вздохнул.

– Поздравляю. Знаю, ты давно об этом мечтал. – Вилли тронул с места свой белый «Мерседес». – Смотри же, и здесь уже пробки! Попробую в объезд…

После получасового кружения по Будапешту Вилли все-таки довез своего товарища до офиса нужной туристической фирмы.

– Пока, встретимся на спектакле. Приходи с женой!

– Попробую уговорить.

Дебрен с прищуром посмотрел вслед «Мерседесу» и усмехнулся: «Все-таки шеф у меня хитер. Знал ведь, старый чертяка, что и мне не удастся уговорить Вилли на охрану, поэтому установил за ним слежку, не спросясь. Всю дорогу за нами ехал этот старенький «БМВ». Молодец шеф, ничего не скажешь! А Вилли всегда погружен в себя, рассеян в силу своей творческой специальности, не поймет, что за ним присматривают. Значит, не будет нервничать и возмущаться, а полиции будет спокойнее». Последующие два часа Дебрен полностью посвятил туристическому агенту. Буквально вынул из милой девушки душу, но взял-таки путевки со скидками для детей в четырехзвездочный отель, но с бассейном – опять же для детей. Время уже поджимало, и комиссар прямиком направился на остров, к старому зданию русского театра, раз уж он обещал. Не могло не порадовать количество подошедшего народа. На его звонок ребята из участка отреагировали адекватно и все приехали. Правда, на их лицах читалось примерно следующее: «На хрена нам это надо? Спектакль-то на русском, а мы его не знаем и ничего не поймем…»

– Ради уважения к Вилли, – пояснил им Дебрен. – И…

– Что?

– Чтобы никто не заснул!

– Ты требуешь почти подвига! – хором ответили ребята, но пообещали.

– С меня пиво всем! После… – подбодрил их комиссар.

– Тогда другой разговор. А нельзя прямо сейчас? – хоть немного развеселились ребята.

– Я сказал – после. Вы не видели Вилли? – спросил Дебрен.

– Нет, не видели, что странно. Зато тут ходит разряженным петухом один тип из России и всем сообщает, что он теперь владелец этого театра и режиссер спектакля, который мы будем смотреть.

– Его зовут Эдуард, – догадался Дебрен, приглашая всех в зал, так как уже стали впускать зрителей.

– А вот и я! – хлопнул его по спине шеф Карлос.

– И ты здесь? – удивился Дебрен.

– А что ж, мне отделяться от коллектива? Вечер выдался свободный. Да и тебя хотел увидеть…

– Давно не виделись, – хмыкнул Дебрен.

– И заодно спросить, поговорил ли с Вилли. Кстати, где он?

– Не знаю, сам его ищу. Обязательно должен быть здесь… Я ему сейчас позвоню, пока не начался спектакль… Странно, недоступен.

– Что-то мне неспокойно, – почесал затылок шеф. – Говорю же, у меня какое-то неприятное чувство. Меня из управления заранее предупредили, что голову снесут, если еще что-то случится.

– Да ладно тебе… Сам же знаешь, волноваться нечего. Когда я видел его в последний раз, за Вилли следовал автомобиль со слежкой. Думаю, что если бы что-то случилось, тебе бы уже сообщили…

Тут к мужчинам присоединилась Лора в красивом черном платье. Ее глаза искрились, она уже поделилась со знакомыми ей женщинами новостью, что скоро летит в Париж. По всему было видно – супруга комиссара находится в предвкушении развлечений.

– А тут очень неплохой зал, любимый. Здравствуйте, Карлос.

– Лора, ты великолепна! Я, пожалуй, накажу твоего мужа за то, что он так редко выводит такую красавицу в свет! – галантно поцеловал ей руку начальник участка.

– А это и от вас зависит, дорогой мой, – кокетливо улыбнулась Лора. – Мы отпуск-то выпросили впервые за долгое время!

– Ты же знаешь, твой муж незаменим.

Они уселись в бархатные кресла и погрузились в ожидание, которым был просто пропитан воздух театра перед началом действа. Люди спешно обменивались последними новостями, понимая, что разговор должен будет прекратиться после третьего звонка. Зрители, идя на спектакль, принарядились, а старинный театр с уютным залом настроил всех на нужную волну. Дебрен чуть не свернул себе шею, высматривая Вилли, но так и не нашел. Зато заметил в первом ряду очень эффектную брюнетку с красивой прической и породистым лицом. В глазах ее сквозило странное выражение – предвкушение чего-то… чего-то этакого. Комиссар узнал ее, так как уже видел, – Татьяна Ветрова, русская актриса. Только непонятно, почему она сидит в зале, а не находится за кулисами. Но времени размышлять на эту тему не было, в зале погас свет, и начался спектакль. Воцарилась уважительная тишина.

На сцене показалась очень красивая молодая актриса в платье, стилизованном под девятнадцатый век, которое смотрелось на ней как седло на корове. То есть совершенно современная внешность, особенно сильно накрашенное лицо с натянутой от ботокса и гиалуроновой кислоты кожей и жеманные жесты никак не сочетались с одеждой и прической. Сразу чувствовалось несоответствие. Актриса принимала заученные позы, которые, по всей видимости, долго репетировала перед зеркалом и которые должны были выгодно подчеркивать ее фигуру, что выглядело очень неестественно и вульгарно. Вообще слово «вульгарно» было первым приходившим на ум при виде этой актрисы и ее игры, вернее – чистого жеманства. А вот партнер ее, мужчина в возрасте, поразил собравшихся тем, что все произносимые монологи обращал только к сидящей в первом ряду даме, явно не являвшейся участницей спектакля. Мало того – он и диалоги, что его герой должен был бы вести с молодой героиней, как бы вел с той же красивой брюнеткой в возрасте, находившейся в зрительном зале. Люди не понимали, почему так происходит. Потом решили, что такова задумка режиссера. Но молодая актриса выдала выражением своего лица – нет, это не было запланировано. А еще она начала громче говорить, фактически истерить, становиться на пути следования взглядов пожилого артиста на даму в первом ряду, то есть спиной к залу. Татьяна же сидела совершенно безмолвно с блаженной улыбкой на лице, принимая тем не менее участие в спектакле, пусть и пассивное.

Люди с задних рядов приподнимались с кресел, пытаясь разглядеть ту, к которой обращались реплики героя. И в конце концов зрители начали смеяться – сперва послышались отдельные сдержанные смешки, затем более откровенные, а потом просто настоящий хохот. Раздались аплодисменты и даже крики «Браво!», которые предназначались исполнителю главной роли, Николаю Еремеевичу, продемонстрировавшему театр одного актера. Зрители не понимали языка, задумку, но оценили талант артиста, который, насколько смог, «перетянул одеяло» на себя. Артист абсолютно игнорировал партнершу Настю и совершенно не реагировал на смех в зале при молчаливом попустительстве Татьяны Ветровой. Да, спектакль дошел только до конца первого действия, но был сорван, зато Николай Еремеевич вызвал всеобщий восторг.

Карлос даже вытирал слезы, выступившие от смеха, и ажиотированно воскликнул:

– Вот дает!

Затем начальник полицейского участка, немного успокоившись, повернулся к комиссару:

– Слушай, Дебрен, а что ты имел в виду, когда говорил об автомобиле, следовавшем за Вилли? Кто-то организовал за ним слежку и мне ничего не сообщили? Что за самодеятельность?

– Так это не вы послали тот старенький «БМВ»? – ахнул Листовец, мгновенно бледнея.

– Какой еще «БМВ»? У нас отродясь такого не было… Что ты видел-то? Кто-то за Вилли следил?

Мгновенно лоб комиссара покрылся капельками пота, а в глазах у него потемнело, словно в зале снова погасили свет.

– Мальчики, можно хоть здесь не говорить о работе?! – с раздражением в голосе сказала Лора. – Тут и так настоящее шоу, хоть вы цирк не устраивайте!

На сцену вылетел красный как рак Эдуард Эрикович и на английском языке, постоянно сбиваясь, попытался успокоить зал, чтобы продолжить спектакль. Но его суетливые движения, вспотевшее лицо и путаная речь вызвали у зрителей новый приступ гомерического хохота. Люди по-своему расценивали происходящее на сцене – как своеобразный балаган.

Но Дебрена все это уже не интересовало, он реально запаниковал. Его шеф сразу это заметил.

– Что-то случилось?

– Я же говорил: на мою просьбу Вилли отреагировал так же, как на твою, – от охраны отказался. Но когда он меня вез, я заметил, что за нами следует автомобиль, и решил, что вы приказали негласно за ним присматривать… Однако раз вы никого не посылали, то, значит, за ним снова следили преступники! А я так спокойно ушел! И вот Вилли нигде нет, его телефон не отвечает!

– Серьезное дело… – забеспокоился и Карлос. – Давай-ка всех наших соберем… Хорошо, что все здесь! Только где теперь искать Вилли?

– Ничего, найдем. Я подозревал, что он от охраны откажется, и решил подстраховаться – засунул ему в карман «жучок». Так что легко обнаружим его.

– Или его тело… – нахмурился Карлос.

– Да что ж такое происходит? Вилли все время похищают, то утопить пытаются, то в лесу зарыть…

– Все, пошли! – скомандовал шеф.

– Но ведь нужен прибор, чтобы отследить сигнал «жучка», – развел руками Дебрен.

– У меня в машине есть. – Карлос поспешил по проходу, а Дебрен за ним, бросив на ходу:

– Прости, дорогая… Не знаю, чем тут все закончится, но встретимся дома.

– Опять?! Ты даже в театре меня бросаешь?! – перехватило у той дыхание.

– Извини, дела…

– Я не полечу с тобой в Париж! Мне надоели твои дела! – начала истерично выкрикивать Лора, но ее крики потонули в общем шуме, царившем в зале.

Дебрен был рад, что больше не слышит ее нескончаемые жалобы, мол, у него все вопросы касаются жизни и смерти, что ему всегда есть дело до чужих людей, только не до нее, что она устала и больше так не может. Комиссар полиции знал претензии и упреки жены наизусть.