Рэю, шагавшему на восток по Селеста-стрит, вдруг легла под ноги его тень, вырезанная из окружающего мрака светом одинокой фары, и мальчик обернулся, чтобы остановить попутную машину. Это оказался одноглазый грузовик Танка. Он притормозил и остановился, немного обогнав Рэя.

За рулем сидел Танк. Лицо его в свете приборного щитка было зеленым. Рядом с Танком в кабине Рэй разглядел Отраву. Танк высунул в окно голову в шлеме:

— В форт?

— Нет. Домой.

— Твои предки в общаге. Да там почти все. Твоя сестра тоже.

— Стиви? Она нашлась?

— Не совсем Стиви, — сказала Отрава. — Поехали, мы как раз туда.

Она открыла Рэю дверцу, и он втиснулся в кабину и устроился рядом с ней. Танк переключил передачу и свернул на Трэвис-стрит. Колеса запрыгали по выбоинам в мостовой. Танк угрюмо глядел вперед, пытаясь при свете уцелевшей фары хоть что-нибудь разглядеть в дыму. Они с Отравой съездили к его родителям на Сёркл-Бэк-стрит и нашли дом в развалинах, а в полу маленькой комнатушки зияла такая дыра, что хоть на тракторе заезжай. Отец с матерью бесследно исчезли, зато стены и ковер оказались перемазаны какой-то скользкой дрянью.

— Да с ними наверняка все в порядке, — в третий или четвертый раз повторила Отрава. — Небось, пошли к соседям.

Танк хмыкнул. Они проверили на Сёркл-Бэк-стрит еще четыре дома; в трех никто не отозвался, а в четвертом к дверям выполз старик Шипли с дробовиком.

— Может быть. — Танку не верилось, что родители выбрались из дома живыми.

Рэй подвинулся. Теплое бедро Отравы жгло ему ногу. Не хватало только, чтобы сейчас у него замаячило… Конечно же, стоило Рэю подумать об этом, как упомянутый неотвратимый процесс пошел. Отрава взглянула на Рэя (их лица разделяло лишь несколько дюймов), и он подумал: «Она читает мои мысли». Может быть, причина заключалась в том, что они сидели так близко, и, если бы Рэй отодвинулся, Отрава не догадалась бы, о чем он думает, — но в тесной, пропахшей маслом и бензином кабине грузовика было не повернуться.

— Без очков ты другой, — решила Нэнси.

Рэй пожал плечами. Он ничего не мог с собой поделать — не заметить грудь, выпиравшую из-под тонкого хлопка мокрой от пота футболки, было невозможно. Соски так и лезли на глаза Рэю, и это лишь усугубляло ситуацию.

— Ну уж и другой, — сказал он.

— Правда-правда. Ты без них кажешься старше.

— Может, я просто чувствую себя старше.

— Как и все мы, — сказал Танк. — Мне, едрена мать, похоже, не меньше девяно… — Грузовик тряхнуло. Руль мелко задрожал. Танк подался вперед, что-то разглядел в дымке, не вполне понял — что именно, но сердце у него подкатило к горлу.

— Чего там? — спросила Отрава писклявым от волнения голосом.

Танк мотнул головой — «Отстань!» — и начал водружать ногу на педаль тормоза.

И увидел, как впереди, примерно пятнадцатью футами дальше, бетон Трэвис-стрит вспучился и поднялся серой волной. Под самой поверхностью двигалось что-то громадное, оно словно бы плыло в толще техасской земли и своим движением вознесло грузовик Танка вместе с кусками ломающейся, крошащейся мостовой на гребень земляной волны.

Отрава завизжала и вцепилась в приборный щиток, а в пальцах Рэя оказалась дверная ручка. Когда грузовик круто нырнул вниз, соскальзывая с бетонного вала в море трещин, из освещенного фарой пролома что-то поднялось: покрытое крапчатыми зеленовато-желтыми пластинами чешуи кольцо змеиного тела шириной с грузовик.

Существо нырнуло, и кольцо ушло вниз, взметнув фонтан красновато-бурой земли и песка. Пикап развернуло боком, руль вырвался у Танка из рук. Бетон под колесами продолжал лопаться и расползаться, и, когда Танк распахнул дверцу и выпрыгнул из кабины, грузовик ударился в зазубренный излом мостовой, накренился влево и рухнул прямо на мальчика. Танк не издал ни звука, но Рэй услышал, как, раскалываясь, затрещал шлем. Мостовая начала успокаиваться, бетон ложился на место поверх раздавленного тела Танка, а грузовик продолжал всей тяжестью скользить вперед. Потом капот угодил в одну из щелей, и та захлопнулась, как пасть акулы. Сминаясь, застонало железо, полетели искры, и капот со всех сторон принялись лизать языки пламени.

Все это заняло пять или шесть секунд. Рэй моргнул, почувствовал запах горящего масла и краски и услышал под собой болезненный стон Отравы, которая лежала на полу кабины, наполовину съехав с сиденья. Чудовище уползло, но земля еще дрожала. Под пронзительный скрежет железа грузовик еще глубже провалился в расселину. В моторе что-то лопнуло — звук был на удивление нежным, — и к разбитому ветровому стеклу пробрались рыжие щупальца огня. В лицо Рэю пахнуло страшным жаром, и мальчик понял: если они не хотят поджариться живьем, рассиживаться нечего. Грузовик сполз еще на три или четыре дюйма. Рэй дотянулся до дверцы и, навалившись на нее с отчаянием обреченного на гибель, открыл. Потом вцепился в раму и протянул руку Отраве.

— Хватайся! Ну!

Девушка взглянула на него, Рэй разглядел ползущую из ее носа кровь и сообразил, что, когда грузовик перевернулся, девчонку, должно быть, шарахнуло головой о приборную доску. Отрава обеими руками обнимала крутящийся руль. Грузовик покачнулся и снова соскользнул вниз еще на пару дюймов. Жар становился нестерпимым. Рэй крикнул:

— Хватайся за руку!

Отрава разжала пальцы правой руки, утерла нос, уставилась на кровь и издала нечто среднее между смешком и стоном. Рэй ухватил ее за запястье и потащил к себе:

— Надо выбираться!

Отрава потратила несколько драгоценных секунд на то, чтобы понять: сквозь ветровое стекло пробивается пламя, а Рэй пытается ей помочь. Она выпустила руль, подтянулась и села. От полученного ею удара в лоб в голове болезненно стучало. Рэй потащил ее из помятой кабины пикапа, и они вместе упали на разбитый бетон. Тело Отравы обмякло, но Рэй поднялся и потянул ее вверх.

— Давай! — сказал он. — Тут нельзя оставаться!

— Танк, — медленно и невнятно проговорила она. — Где Танк? Только что он был здесь.

— Нету Танка. Пошли! Вставай! — Рэй заставил Отраву подняться, и она оперлась ему на плечо, хотя была на несколько дюймов выше ростом. Рэй огляделся. Глаза щипало от дыма. Он увидел, что Трэвис-стрит — по крайней мере, тот ее отрезок, который можно было разглядеть, — превратился в перепаханное, бугристое поле битвы. Неведомое существо собрало бетон гармошкой и покрыло сетью трещин, как пересохшее русло реки.

Грузовик пылал. Такое соседство пришлось Рэю не по вкусу: машина в любой момент могла взорваться, а огонь — привлечь проползшее под улицей чудовище. К тому же он чувствовал непреодолимое желание где-нибудь укрыться. Он потащил Отраву через улицу, не забывая о трещинах, — самая большая была три или четыре фута шириной.

— Куда делся Танк? — спросила Отрава. — Он же был за рулем, верно?

— Он это… э-э… пошел вперед. — Ничего другого Рэй не придумал. Из мрака возникли очертания какого-то дома, и Рэй повел Отраву туда. Он не знал, далеко ли они от форта, не знал, миновали ли они уже пересечение Трэвис- и Сомбра-стрит, откуда до общежития было около сотни ярдов. Когда до крыльца было уже рукой подать, Рэй почувствовал, как задрожала земля: чудовище проползло где-то поблизости. С соседней улицы донесся треск сорвало с фундамента чей-то дом.

Они поднялись по ступенькам. Дверь была заперта, но в ближайшем окне не оказалось стекла. Рэй просунул в него руку, отодвинул шпингалет и толкнул раму кверху. Он протиснулся в окно первым, потом помог забраться Отраве. Обессиленная девушка качнулась, полетела головой вперед, и оба свалились на деревянный пол.

Ее губы оказались у самого уха Рэя. Она тяжело дышала. В любое другое время, подумал Рэй, это стало бы осуществлением мечты — но сейчас секс не шел ему в голову, хотя девушка тесно прижималась к нему всем телом. Боженька тот еще хохмач, решил Рэй.

Дом затрещал по всем швам. По полу прошла медленная волна, вверх по стенам побежали трещины. Вся Трэвис-стрит стонала — чудовище прокладывало под улицей тоннель — и Рэй услышал оглушительный треск и грохот обвала: за два или три дома от них рухнуло какое-то деревянное строение.

Отрава, эта железная дева, дрожала. Рэй обнял ее.

— Ничего не бойся, — сказал он, к своему великому удивлению, не слишком дрожащим голосом. — Я тебя защищу.

Отрава подняла голову и взглянула ему в лицо: глаза были испуганные и ошеломленные, но в губах угадывался намек на мрачную улыбку.

— Мой герой, — сказала она и опустила голову Рэю на плечо. Так они и лежали в темноте, пока Инферно разваливался на части.

За мостом Коди резко затормозил перед католической церковью. Рик слез. Он оглянулся, осматривая Первую улицу, и ничего не увидел в мареве. Но тварь, которую они видели с Коди, уже наверняка выбралась из земли и, вероятно, направлялась сюда. С крыльца спустились Пекин, Зарра и Диего Монтана, поджидавшие у дверей возвращения Рика. Коди слез с «хонды», посмотрел на церковь и понял, что у набившихся туда людей шансов практически нет. Если электрический свет причинял Кусаке боль — а поведение монстра в доме Кроуфилда подтвердило правоту Дифин — то он мог придумать лишь одно безопасное место.

— Надо увести людей, пока эта тварь не добралась сюда! — сказал он Рику. — Времени в обрез!

— Увести! К у д а?

— За реку. В форт.

Все уставились на Коди так, словно он безнадежно спятил.

— Забудьте вы эту мутотень насчет наших и ваших! — сказал Коди, и ему показалось, будто от этих слов лопнуло что-то вроде старой кожи, которая ссыхалась и все сильнее жала ему. Он увидел, что на улице перед церковью припарковано множество легковых машин и пикапов. Пусть почти все они были грудами металлолома — увезти по пять или шесть человек они могли. А пикапы могли вместить и больше.

— Рассадим народ по машинам и вывезем! — продолжал он. — Общага единственное место, куда Кусака не сунется. Из-за света!

Рик сомневался, верить ли, но общежитие было гораздо прочнее церкви. Он быстро принял решение.

— Диего, где твой драндулет?

Парнишка указал на ржаво-коричневую «импалу» у противоположного тротуара.

— Отъедешь ярдов на пятьдесят. — Рик махнул рукой на восток. — Пекин, давай с ним. Фары не выключайте, а если увидите, что кто-то на подходе, пулей сюда.

Диего побежал к машине. Пекин что-то пробурчал, но, как хороший солдат, подчинился приказу.

— Зарра, собери «Гремучек». Объяснишь, куда мы едем и что нам понадобятся все тачки, какие удастся раздобыть. Я хочу загрузить все машины «Гремучек». Ну!

Зарра взбежал по ступенькам крыльца и скрылся в церкви. Рик повернулся к Коди.

— Ты дуй… — Он замялся, сообразив, что разговаривает с врагом как со своим. — Я найду отца Ла-Прадо и начну выводить людей, — поправился он. — А на разведку могу послать еще кого-нибудь.

Коди мотнул головой:

— Ни к чему, я согласен. Кстати, будет случай попользоваться твоей пушкой.

Рик рукояткой вперед передал ему револьвер. Коди засунул его за ремень.

— Осталось четыре пули, — сказал Рик. — Если увидишь, что эта гадина на подходе, не корчи из себя Джона Уэйна. Валяй сюда.

— Чего это ты раскомандовался, мужик? — Коди пнул стартер; разогретый мотор выстрелил. Парнишка украдкой улыбнулся. — Заботься лучше о своей сестренке. Я вернусь. — Он круто развернул «хонду» и помчался по Первой улице на запад, а Рик взбежал на крыльцо и вошел в убежище.

Машина Диего Монтаны ползла по улице со скоростью улитки. Примерно в сорока ярдах от церкви Коди обогнал ее, вильнул и поехал по середине широкой полосы света, которую создавали фары «импалы», однако поневоле сбавил скорость — «импала» остановилась, и он оказался за границей тьмы. Вокруг сомкнулся лиловатый сумрак. Коди притормозил у тротуара, чтобы глаза привыкли к темноте.

Рик убедил отца Ла-Прадо, что у них очень мало времени на эвакуацию почти трехсот человек. Проблема состояла в том, как сделать это, не создавая паники, но совещаться было некогда; отец Ла-Прадо встал перед собравшимися и жестким, как дубленая кожа, тоном объяснил: им придется спешно уйти, бросив все, что они принесли с собой — подушки, одежду, еду. Сперва освободят проходы, потом будут уходить ряд за рядом, начиная с последних скамей. Все владельцы легковых машин или грузовиков должны выйти к своим автомобилям и ждать, пока те не заполнятся, — только после этого можно будет уезжать. Мы едем за реку, сказал он, чтобы укрыться в общежитии на Трэвис-стрит.

Эвакуация началась. По мосту через Змеиную реку двинулись машины с жителями Окраины.

Проехав около ста ярдов к западу, Коди свернул в грязный переулок и помчался на Вторую улицу. Выключив двигатель, он, прислушался и расслышал шум несущихся к Инферно машин. В дыму стояли темные дома, нигде ни свечечки. Где-то ближе к Третьей улице выли собаки. Коди завел «хонду» на тротуар в каком-то проулке. Там он снова остановился и прислушался, но услышал лишь громкий стук своего сердца. Парнишка вместе с мотоциклом продвинулся вперед, выбрался из проулка — и прирос к месту, увидев впереди, примерно в десяти футах от себя, какой-то бесформенный и тоже неподвижный силуэт. Боясь вздохнуть, Коди медленно вытащил револьвер и нащупал большим пальцем предохранитель. Щелчок, и предохранитель был снят. Коди поднял пистолет, выровнял руку. Силуэт не шевелился. Держа палец на курке, мальчик подобрался на шаг ближе и сообразил, что целится в стиральную машину, выброшенную на чей-то задний двор.

Коди чуть не расхохотался. Тоже еще Джон Уэйн! Он порадовался, что никто из Щепов этого не видел, не то его репутации пришел бы конец.

Он хотел уже убрать револьвер, но услышал медленное царапанье.

Парнишка напрягся, помертвел и замер. Звук повторился (металл по бетону, подумал Коди), но определить, откуда он шел, было невозможно. С Третьей улицы? Или сзади, со Второй? Плюхнувшись в пыль, Коди по-пластунски пополз обратно в просвет между домами и залег там, пытаясь засечь источник звука. Но дымка сыграла с ним злую шутку: сначала царапанье слышалось впереди, потом донеслось из-за спины. Нельзя было сказать с уверенностью, приближалось оно или удалялось, и от неизвестности внутри у Коди все переворачивалось. Судя по звуку, загадочное существо только училось ходить и волочило ноги. Плохо было другое: создавалось впечатление, что весило оно немало.

Коди уловил в темноте какое-то движение. Мимо его укрытия по Второй улице, покачиваясь, кто-то прошел. На этот раз никакая не стиральная машина, чтоб ее. Что-то живое, огромное, и прошел этот громила, взвихрив грязный туман, с таким скрежетом, словно царапал бритвами по доске. За ним тянулся шлейф пыльных смерчей. Это неведомое создание решительно двигалось в сторону церкви.

Коди дал ему еще секунд десять форы и проворно пополз обратно. Он завел мотоцикл; тот взревел в узком пространстве, как реактивный самолет. Коди полным ходом помчался к Третьей улице, увидел флаги свисающего с веревки белья и пригнулся как раз вовремя, чтобы уберечь голову. Взвизгнув покрышками, он свернул налево, на Третью, в считанные минуты домчал до Республиканской дороги и покатил дальше, к пересечению с Первой улицей, откуда к мосту сворачивали машины. Еще раз свернув влево, Коди ловко увернулся от набитого людьми пикапа и, лавируя среди беженцев, добрался до крыльца церкви.

В церкви Мендоса вел по проходу Палому Хурадо. Отправили уже около ста человек; набитые людьми автомобили немедленно отъезжали. Однако оставалось всего две легковые машины и пикап Мендосы, и ясно было, что многим придется идти пешком.

— Прихватите мою бабулю, — попросил Рик, огляделся и увидел еще дюжину пожилых людей, которым было не добраться до общежития своим ходом. «Камаро» по-прежнему стоял на Второй улице, у дома, а времени сходить за ним не было. — А ты иди с ними, — сказал он Миранде и махнул в сторону Мендосы.

Миранда уже ухватила суть происходящего.

— Там мало места, я не влезу.

— В л е з е ш ь! Иди!

— А ты?

— Я разберусь. Давай, займись Паломой!

Она уже собралась пойти за Мендосой и бабушкой к двери, но по проходу к ним подошел Коди Локетт. Он быстро взглянул на девушку (лицо было серым от пыли, лишь вокруг глаз, там, где его прикрывали очки, остался островок чистой кожи) и сосредоточился на Рике. Миранда увидела: задирать нос и петушиться Коди перестал.

— Оно идет сюда, — выпалил Коди. — Я засек его на Второй улице. Много не скажу, но штука о г р о м а д н а я.

Рик увидел, как Мендоса выводит Палому за дверь во главе цепочки из нескольких человек. Через каких-нибудь две минуты пикап Мендосы заполнится.

— Я сказал, и д и! — рявкнул он на Миранду.

— Я остаюсь с вами, — сообщила она.

— Черта с два! Давай-давай! — Он схватил сестру за руку. Миранда упрямо вырвалась.

— Опять раскомандовался, — сказал Коди.

— Заткнись! — Рик огляделся, пытаясь найти себе в помощь кого-нибудь из «Гремучек» — но все уже уехали. Отец Ла-Прадо выводил на улицу последние три с лишним десятка людей. Поодаль затрубил клаксон, гудки становились все громче, и Рик понял, что это значит: Диего с Пекином заметили что-то и мчались обратно. Он протолкался за дверь, на крыльцо. Коди с Мирандой — за ним.

«Импала» притормозила у тротуара. В нее немедленно набились люди. Кое-кто решил бежать и теперь держал курс на север, к берегу реки. Рик оказался на улице в тот самый момент, когда Пекин выбрался из машины.

— Мы че-то видели, слышь! — Пекин трясущейся рукой указал на запад. Вон там! До него ярдов тридцать или сорок!

— На что оно было похоже? — спросил Коди.

Пекин потряс головой.

— Не знаю, мужик. Мы, как увидели, что че-то шевелится, сразу ноги в руки и к вам! Оно идет сюда!

— Рик, я готов ехать! — Мендоса сидел за рулем своего грузовика, рядом с ним в кабине сидели Палома и его жена. Еще восемь человек загрузились в кузов. — Давай свою сестру!

Не успел Рик и рта раскрыть, как Миранда заявила:

— Поеду, когда ты поедешь.

Рик быстро вгляделся в дымку на западе и посмотрел на Мендосу. Время отсчитывало секунды, тварь приближалась.

— Езжайте! — сказал он. — Я сам привезу Миранду! — Мендоса кивнул, махнул рукой и поехал к мосту. Машина Диего была так забита, что просела до самой земли и задевала за мостовую. Последняя машина тоже была перегружена. Более восьмидесяти человек шли на север пешком. Диего пустил «импалу» задним ходом, и машина помчалась вперед багажником, высекая выхлопной трубой искры.

— Сволочь, подожди меня! — закричал Пекин, бегом догоняя их.

— Эй, Хурадо, — спокойно сказал Коди, — похоже, у нас гости.

Туман заколыхался, предвещая появление твари. Они услышали скрежет металла по бетону. Последняя машина, в которой сидели не то семь, не то восемь человек и еще двое висело на подножках, стрельнула выхлопом и умчалась прочь.

Из дыма в пробивающийся из церковных окон свет свечей, пошатываясь, ступила какая-то фигура.