Сквозь дым, припадая на правую, согнутую в колене ногу, брела какая-то фигура.

— Пошли, Бегун! — позвал этот человек и остановился, поджидая пса. Потом он двинулся дальше, к парадной двери дома Хэммондов на Селеста-стрит. Он постучал в дверь, подождал и постучал снова. — Никого нету! — объяснил он Бегуну. — Пойдем домой или подождем?

Бегун тоже пребывал в нерешительности.

— Она может появиться, — сказал Сержант. — Она тут живет. — Он нажал на ручку двери. Дверь открылась. — Есть кто дома? — крикнул он, но не получил ответа. Бегун обнюхал дверную раму и первым переступил порог. — Не ходи туда! Нас не приглашали! — запротестовал Сержант. Однако у Бегуна были свои соображения, и он бодро забежал в дом.

Решение было принято. Они подождут здесь либо девчушку, либо Хэммондов. Сержант вошел, захлопнул дверь и дохромал до комнаты, где на полу лежало множество книг. Читатель Сержант был не ахти какой, но помнил книжку, которую читала ему мать: что-то про маленькую девочку, которая погналась за кроликом вниз по кроличьей норе. Он ударился больным коленом о стул и тяжело опустился на сиденье.

Бегун забрался к нему на колени. Так они и сидели в темноте.

Примерно в четверти мили от дома Хэммондов Кёрт Локетт заходил в родные двери. Ободранную до мяса левую сторону лица покрывала марлевая повязка, а ленты лейкопластыря удерживали на ободранных ребрах пропитанный йодом тампон. В кузове пикапа Кёрт потерял сознание и очнулся, когда мексиканец уже тащил его в больницу, взвалив на спину, точно мешок с песком. Сестра сделала ему пару обезболивающих уколов и занялась ранами. Все это время он нес какую-то невнятицу о бойне в «Колючей проволоке». Сестра позвала Эрли Мак-Нила, и Кёрт рассказал ему о полицейских машинах и людях из ВВС, которые ждали на шоссе № 67. Пообещав дать полковнику знать, Мак-Нил хотел отправить Кёрта в палату, но Кёрт отказался наотрез. Вонь антисептиков и спирта слишком смахивала на резкий запах «Кентакки джент»; она напомнила ему о заблестевших в свете ламп мозгах Мак-Катчинса, и его замутило.

Он уже заметил, что мотоцикла Коди возле дома нет. Видно, смекнул Кёрт, мальчуган в общежитии. Он никогда не боялся темноты, но пройти через первую комнату, когда образ обугленного черного существа, хлещущего хвостом, так и впивался в мозг, оказалось непросто. Однако Кёрт все-таки пересек кухню и порылся в ящике, отыскивая спички и свечу. Найдя один-единственный короткий огарок и коробок спичек, он зажег свечку. Пламя разгорелось, и он увидел на коробке эмблему «Колючей проволоки».

Он заметил свидетельство того, что Коди был здесь: на кухонном столе стояла на блюдце свеча. Кёрт раскрыл холодильник, вынул бутылку виноградного сока, в которой оставалось всего несколько глотков, и осушил ее. Во рту все еще держался медный привкус крови, а две прогалины на десне на месте зубов дергало в такт сердцебиению.

Он зажег прилепленную к блюдцу свечу и забрал ее с собой в спальню. Его лучшая рубаха — красная ковбойка — валялась на полу. Осторожно поводя плечами, Кёрт натянул ее и уселся на кровать. Было адски жарко, по лицу катился пот.

Заметив, что стоявшая на ночном столике маленькая фотография Сокровища перевернулась, он поднял ее и уперся взглядом в освещенное желтым неярким светом лицо. «Сколько времени прошло, — подумал он. Пропасть».

Кровать манила. Она хотела, чтобы Кёрт забрался во влажные простыни, свернулся клубком, прижимая портрет Сокровища к груди, и уснул. Ведь сон от смерти отделял всего шаг. Кёрт понял: этого-то он и ждал. Сокровище была там, в недоступном для него краю. Золотоволосая, с солнечной улыбкой, она всегда останется молодой — у него же каждый новый день будет отнимать еще толику сил и здоровья.

Но в свете свечи он разглядел на фотографии то, чего раньше не замечал: в лице Сокровища проступали черты Коди. Да, густые кудри были такими же, как у Коди, но было и другое — резко очерченный подбородок, брови вразлет, угловатое лицо. И глаза: даже когда Сокровище улыбалась, в них таилась сталь, в точности как у сына. «Больно уж сильная была Сокровище, чтобы ладить со мной, — подумал Коди. — Страсть какая сильная».

Коди был в Сокровище. На этом самом фото. Он все время был там, только раньше Кёрт этого не замечал.

А Сокровище жила в Коди. Мысль эта была ясной, как пробившийся сквозь грозовые тучи сноп солнечного света, и тьма в голове у Кёрта начала рассеиваться.

Он зажал рот рукой, оглушенный, словно только что схлопотал по зубам. Сокровище жила в Коди. Она оставила ему частицу себя, а он отшвырнул дар, как засопленную тряпку.

— О Боже, — прошептал он. — О Боже мой. — Он взглянул на расколотую вешалку на стене, и наружу запросился стон.

Нужно найти Коди. Нужно заставить мальчика понять, что его отец был слеп и болен душой. Всего этим не поправить, много грязной воды утекло но когда-то надо начинать, правда? Кёрт осторожно вынул фотографию Сокровища из рамки — он хотел, чтобы Коди увидел в ней себя, — бережно сложил и спрятал в задний карман.

Обретя цель, он простучал башмаками по покоробленным доскам. С треском захлопнув за собой дверь-ширму, Кёрт вышел на Сомбра-стрит и повернул к северу, туда, где она вливалась в Трэвис-стрит.

В больнице Рэй Хэммонд натянул одежду — залитую кровью рубаху и прочее, — и вышел из палаты. Очки он потерял, так что перед глазами у него все расплывалось, но Рэй видел достаточно хорошо, чтобы идти, не натыкаясь на стены. Он добрался почти до сестринского поста, и тут из двери справа от него появилась сиделка (кажется, миссис Боннер, подумал Рэй) и сказала:

— И куда же это вы, молодой человек?

— Домой. — Распухший язык все еще казался непомерно большим, а открывать и закрывать рот было больно.

— Только с разрешения доктора Мак-Нила.

В голосе звучала та же непререкаемость, что и у Косоглазки Джеппардо.

— Я сам себе разрешил. Я не могу уснуть и не собираюсь лежать и глазеть на потолок.

— Ну-ка, — медсестра взяла его за руку. — Идем-ка в палату.

Еще одна пытается убрать меня с дороги, подумал он и внутренне запылал от гнева.

— Я же с к а з а л, я иду домой, — Рэй вырвал руку. — А вот что вам можно хвататься за меня, я не говорил. — Даже без очков парнишка разглядел, как медсестра возмущенно поджала губы. — Пусть я еще не взрослый, но п р а в а у меня есть. Например, право пойти домой, когда вздумается. Спасибо, что залатали, и a д и о с.

Слегка припадая на одну ногу, Рэй прошел мимо медсестры. Он ожидал, что будет схвачен за плечо, но успел сделать три шага, и только тогда услышал, как миссис Боннер начала звать доктора Мак-Нила. Рэй прошел через приемный покой, пожелал миссис Сантос доброй ночи и вышел за дверь. Доктор Мак-Нил за ним не пришел. Рэй подумал, что у дока есть дела поважнее, чем гоняться за ним. Из-за тумана и плохого зрения мальчик видел от силы на десять футов вперед, а вонь стояла такая, точно на улице взорвали с десяток «бомбочек» из кабинета химии, но он упрямо шагал по Селеста-стрит, с хрустом ступая кроссовками по осколкам оконного стекла.

Рэй шел домой, а Коди Локетт тем временем остановил мотоцикл на Окраине, у крыльца католической церкви. Он поднял очки на лоб, не торопясь слезать со вздрагивающего, стреляющего мотором мотоцикла. За витражами церковных окон горели свечи, по цветным стеклам скользили тени — внутри были люди. В любую другую ночь из Коди уже сделали бы отбивную только за то, что он находился здесь, но сегодня правила поменялись. Он выключил двигатель и фару, слез с мотоцикла — и увидел во дворе на другой стороне Первой улицы фигуру. Их разделяло каких-нибудь пятнадцать футов. Коди взялся за примотанную к рулю биту, усаженную гвоздями.

Лица этого человека Коди разглядеть не сумел, но заметил свисавшие ему на плечи сальные завитки черных волос.

— Кроуфилд? — спросил он. И повторил, громче: — Кроуфилд, это ты?

Санни Кроуфилд не шелохнулся. Возможно, он улыбался, а может быть, лишь косо поглядывал на Коди. В пробивавшемся из церкви свете свечей глаза Санни влажно блестели.

— Лучше вали с улицы, мужик! — сказал Коди. Кроуфилд снова не ответил. — Оглох ты, что…

Кто-то взял его за руку. Коди рявкнул: «Черт!» и круто обернулся.

На ступеньках стоял Зарра Альхамбра.

— Чего ты тут делаешь, Локетт? Спятил?

Оставленный Риком сторожить двери, Зарра услышал сперва мотоцикл Локетта, а потом как парень с кем-то разговаривает.

Коди выдернул руку.

— Я пришел к Хурадо. — Он не уточнил, к кому именно. — И пытался объяснить Кроуфилду, что лучше ему найти какую-нибудь крышу. — Он махнул рукой на другую сторону улицы.

Зарра посмотрел.

— Кроуфилд? Где?

— Вон т а м! — Коди ткнул пальцем через улицу и понял, что показывает на пустое место. Фигура исчезла. — Он стоял там, во дворе, сказал Коди. Он оглядел улицу, но Санни Кроуфилда поглотил дым. — Зуб даю, он там был! То есть… кто-то, п о х о ж и й на него!

Обоих поразила одна и та же мысль. Широко раскрытые глаза Зарры забегали, и он отступил на пару шагов:

— Пошли.

Коди быстро вошел за ним в церковь.

В алтаре яблоку негде было упасть. Люди сидели и на скамьях, и в проходах. Отец Ла-Прадо с шестью или семью добровольцами пытался не допустить паники, но испуганные голоса и рев младенцев сливались в гвалт сумасшедшего дома. Коди прикинул, что здесь собралось по крайней мере две сотни жителей Окраины — а в других частях храма, может быть, и больше. У алтаря установили стол, заставленный пластмассовыми стаканчиками, бутылками воды, сэндвичами, пончиками и прочей снедью с церковной кухни. Десятки свечей заливали церковь темно-желтым светом. Кое-кто принес керосиновые лампы и фонарики.

Коди решительно двинулся за порог, но не успел сделать и пяти шагов, как вдруг кто-то уперся ладонью в его покрытую кровоподтеками грудь и толкнул обратно к дверям. Лен Редфезер, подросток-апач, почти такой же здоровенный, как Танк, прорычал:

— А ну, мужик, вали отсюда! Н у!

Рядом с Коди оказался кто-то еще, он тоже толкал его к двери. Заметив заварушку, к выходу, рассекая толпу, начали проталкиваться еще трое «Гремучек». Следующий толчок Редфезера швырнул Коди на стену. «Драка! Драка!» — развопился Пекин, подпрыгивая от возбуждения.

— Эй, я не хочу неприятностей! — запротестовал Коди, но Редфезер все отталкивал его спиной на потрескавшуюся штукатурку.

— Прекратите! Тут никаких драк не будет! — по проходу к ним спешил отец Ла-Прадо. Ксавьер Мендоса поднялся со скамьи, где сидел с женой и ее дядей, и попытался пробраться к Коди на выручку.

Теперь «Гремучие змеи» окружили Коди сплошным кольцом: глумливые лица, обидные выкрики. Редфезер схватил Локетта за грудки, рванул футболку, но Коди ударом в локоть отбросил руку обидчика. «Никаких драк у меня в церкви!» — зычно выкрикивал священник, но кучка «Гремучих змей» сомкнулась вокруг Коди, и ни Ла-Прадо, ни Мендосе не удалось пробиться сквозь нее. Редфезер снова цапнул Коди за рубашку. Коди увидел, как парень заносит кулак, испещренный шрамами давнишних драк, и понял: сейчас его так отоварят, что зенки вон. Он напрягся и приготовился, блокировав удар, заехать Редфезеру коленом между ног.

— Х о р о ш!

Команда прозвучала негромко, но властно. Кулак Редфезера замер в высшей точке размаха. Парень стрельнул потемневшими от ярости глазами влево. Протолкавшийся мимо Пекина и Диего Монтаны Рик Хурадо на несколько секунд впился в Коди напряженным взглядом и повторил:

— Отпустите его.

Редфезер для порядка еще раз сильно пихнул Коди, потом выпустил футболку из горсти и опустил кулак.

Рик встал прямо перед Коди, загородив ему дорогу.

— Мужик, ты точно завернулся. Чего ты тут делаешь?

Коди попытался оглядеть убежище, но не высмотрел Миранду в такой густой толпе. Рик подвинулся и загородил ему обзор.

— Я подумал, надо сказать спасибо за спасение своей шкуры. Закон этого не запрещает, верно?

— Ладно. Благодарность принимается. А теперь выкатывайся.

— Рик, он говорит, что видел на той стороне улицы Санни Кроуфилда. К Рику протолкался Зарра. — Сам-то я не видал, но подумал… понимаешь… что это может быть уже не Санни.

— Точно, — сказал Коди. — Это может быть одна из тех тварей, вроде Кошачьей Барыни. Он отсвечивал напротив церкви — может быть, следил за ней.

Рику такая возможность не понравилась.

— Кто-нибудь видел Санни Кроуфилда? — спросил он.

— Ага! — подал голос Пекин. — Примерно с час назад. Он сказал, что попилил домой.

Рик на минуту задумался. Кроуфилд жил в хибаре в конце Третьей улицы. Рик его недолюбливал, однако Кроуфилд был Гремучкой, а значит, братом. Все прочие, кроме тех пятерых, кого оставили в больнице, были здесь. «Камаро» Рика по-прежнему стоял перед его домом на Второй улице.

— Ты на колесах? — спросил он Коди.

— Да. А что?

— Сейчас мы с тобой прокатимся к дому Кроуфилда и проверим.

— Ни хрена! Я как раз уходил.

Хорошенького понемножку. Коди подвинулся вперед, к двери, но толпа Гремучек отжала его обратно.

— Ты же приперся хвалиться, какой ты смелый, так? — спросил Рик. Может, еще и по другой причине. — Заметив, как Коди вертит головой, он понял, кого тот ищет. Миранда с Паломой сидели на скамье примерно в середине центрального прохода. — За тобой должок. Пора его отдать. — Он вытащил из-за ремня перезаряженный револьвер и провернул барабан в нескольких дюймах от лица Коди. — Готов, мачо?

Коди увидел в глазах Рика надменный вызов и язвительно улыбнулся.

— А что, у меня есть выбор?

— Отвалите, — велел Рик остальным. — Пусть топает, если охота.

Гремучки расступились, и путь к двери открылся.

На Санни Кроуфилда Коди было глубоко наплевать. На очередную встречу с Кусакой — тоже. Он двинулся к двери, и вдруг оказалось, что вот она, Миранда, стоит прямо за спиной у брата. Лицо девушки блестело от пота, волосы лежали влажными завитками, и все равно деваха была хоть куда. Коди кивнул ей, но она не ответила. Рик заметил кивок и обернулся. Миранда сказала:

— Палома боится. Она хочет знать, что происходит.

— Мы хотели выбросить мусор, — ответил он. — Все нормально.

Девушка опять посмотрела на Коди. Такого взъерошенного и избитого создания она еще не видела.

— Привет, — сказал он. — Помнишь меня?

Рик тут же приставил ствол револьвера к щеке Коди и подался вперед.

— Не разговаривать с моей сестрой, — предостерег он, впиваясь глазами в глаза Коди. — Ни слова. Слышишь?

Коди не обращал на него внимания.

— Мы с твоим братцем едем покататься на моем моторе. — Ствол пистолета сильнее вдавился в щеку, но Коди только ухмыльнулся. Что сделает Хурадо? Застрелит его на глазах у священника, Господа, своей сестры и прочих? — Мы ненадолго.

— Оставь его, Рик, — сказала Миранда. — Убери револьвер.

Ничего подобного Рик не видел даже в самых диких своих кошмарах: Коди Локетт не просто на территории «Гремучек», а в ц е р к в и! И треплется с Мирандой так, будто и впрямь з н а е т ее! Рика скрутило от жгучей ярости. А что еще он мог сделать, чтобы не вмазать кулаком по ухмыляющейся роже Локетта?

— Рик! — Это крикнул Мендоса, который растолкал людей и вышел вперед. — Коди хороший парень! Оставь его в покое!

— Ништяк, — сказал Коди. — Мы пошли. — Он схватил Хурадо за руку с револьвером и отвел ее в сторону. Потом, бросив на Миранду последний долгий взгляд и улыбнувшись девушке, прошел мимо «Гремучих змей» и остановился у двери. — Ты идешь или нет? — спросил он.

— Иду, — сказал Рик. Коди надвинул на глаза «консервы» и спустился с крыльца к мотоциклу.

Через несколько секунд, вернув револьвер за ремень, Рик двинулся следом. Коди сел на «хонду» и завел мотоцикл. Рик устроился на пассажирском сиденье у него за спиной и, перекрывая рев мотора, сказал:

— Вот кончится эта мутотень, я тебя так отделаю — пожалеешь, что я тебя не бросил в той ды…

Коди дал газ, мотор пронзительно взвыл, переднее колесо поднялось над мостовой, и Рик изо всех сил вцепился в своего недруга, потому что мотоцикл стремительно взял с места.