Из черной пирамиды появился вертолет — не похожий ни на одну из машин, когда-либо создававшихся на Земле. Винтов не было; вместо них по бокам обтекаемого черного корпуса быстро трепетали треугольные металлические крылья, отчего летательный аппарат напоминал гигантскую стрекозу. Рубка, точная копия отсека, в котором сидели Тэггарт, Роудс и Ганнистон, сделанная из чего-то вроде сине-зеленого матового стекла, бесчисленными фасетками напоминала глаз насекомого. Но больше всего потрясал и пугал (Тэггарт неспроста вцепился в рычаг и умчался так стремительно) хвост: он представлял собой сплетение клейких черных мышц и заканчивался костяным шаром, усаженным шипами, как булава рыцаря. Хвост яростно хлестал из стороны в сторону; мышцы то сокращались, то расслаблялись.

— Наш двойник, — осенило Роудса.

Правая рука Тэггарта лежала на рычаге циклического контроля, левая на поворачивающемся наконечнике руля. Пилот полностью сосредоточился на работе: он подавал вертолет назад так, чтобы не врезаться в здание банка и не въехать в решетку. Перед рубкой вихрился дым. Машина-стрекоза, не меняя положения, медленно изгибалась, следя насекомьим глазом за земным летательным аппаратом. Ганнистон переспросил: «Ч т о?»

— Двойник, — повторил Роудс, думая вслух. — Зеркальное отражение. По крайней мере… может быть, такими нас видит пришелец. — Тут его снова осенило. — Е-мое… так там, внутри, должно быть, з а в о д!

Да машина ли висела перед ними в воздухе? Уж не была ли она живой? Да, «стрекоза» была двойником их вертолета, но, судя по тому, как работали ее крылья и мышцы, она вполне могла оказаться и живым существом — или чем-нибудь еще более диковинным, например, гибридом машины и инопланетной формы жизни. Чем бы она ни была, Роудс, глядя на нее, никак не мог преодолеть испуг и недоумение.

Вдруг полковник вышел из транса: стрекоза бесшумно, с грозной грацией метнулась вперед.

— Ходу! — гаркнул Роудс, но надрывался он зря: рука Тэггарта, лежавшая на рычаге управления, заставила мотор пронзительно взвыть. Вертолет стрелой понесся назад и вверх, разойдясь с выступающим краем крыши банка от силы на восемь футов. Ганнистон, чье лицо превратилось в выбеленную потрясением маску, вцепился в поручни кресла, как кот на американских горках. Стрекоза вильнула, быстро выправила курс, нацелилась вверх и погналась за вертолетом.

Вертолет поднялся в облака дыма и пыли. Тэггарт вел его вслепую. Ослабив рукоять управления, он пустил машину по крохотному кругу. Мотор чихал в грязном воздухе. Когда Тэггарт заходил на второй виток, Ганнистон крикнул: «Справа!»

Вынырнувшая из марева справа от них стрекоза энергично описала круг, повторив маневр вертолета, и на них понесся увенчанный шипастым шаром хвост. Тэггарт дернул вертолет влево; машина накренилась, и хвост стрекозы промелькнул так близко, что Роудс с Ганнистоном разглядели бритвенно-острые края шипов. Потом все окутали клубы дыма. Вертолет продолжал снижаться. Роудс понял: несколько ударов этого окаянного хвоста разнесут машину в куски. Думать, что же будет с людьми, не хотелось. Вертолет камнем падал вниз, пока желудок у Тэггарта не подкатил к горлу. Облака остались наверху. Пилот выровнял вертолет, готовясь к посадке, и примерно в шестидесяти футах внизу увидел дома Окраины, людей на улицах и свет свечей в окнах. Он снова круто развернулся, прожужжал над автодвором — и тут из дыма и пыли появилась стрекоза. Набирая скорость, она помчалась на них.

— Жми в пустыню! — приказал Роудс. Тэггарт с блестящим от пота лицом кивнул и дал полный газ. Едва вертолет метнулся вперед, как стрекоза изменила курс и следующим маневром перерезала ему дорогу.

— А, ч-черт! — выругался Тэггарт, меняя направление полета. Стрекоза проделала то же самое. — Эта сволочь играет с нами!

— Садись! — взмолился Ганнистон. — Господи Иисусе, п о с а д и нас!

Стрекоза ринулась вниз и с ужасающей быстротой вновь пошла вверх, целя вертолету в брюхо. Тэггарт успел только поднять машину на дыбы, на хвостовой винт, и начать молиться.

В следующий миг они столкнулись. У экипажа захватило дух и перетряхнуло мозги. Страдальческий скрежет металла заглушил даже пронзительный вопль Ганнистона. Все, что не было привинчено к полу, бортжурнал, карандаши, запасные шлемы, летные куртки — летучими мышами парило в воздухе. Армированное стекло кабины пошло трещинами и стало похоже на лоскутное одеяло, но не разлетелось. Повинуясь чутью, Тэггарт опять бросил машину влево. Двигатель заикался и захлебывался, грозя заглохнуть. Не прерывая смертоносного пируэта, стрекоза по спирали унеслась вверх. С хвоста миниатюрными кометами срывались куски вертолетного железа.

На панели управления моргнула красная лампочка: неисправность шасси. Роудс понял, что полозья изуродованы или сорваны.

— Отхватила нам полозья! — прокричал Тэггарт, чувствуя, как паника сдавливает горло. — Подстригла, сволочь!

— Вот она! — Сидевший возле уцелевшего окна Ганнистон увидел стрекозу. — Пошел вверх! — завопил он.

Чувствуя, как лопасти винтов отзываются на движение рукояти, Тэггарт прижал ногой педаль управления задним винтом, и вертолет взвился вверх. Вновь выровняв машину, пилот налег на рукоять и стрелой помчался в пустыню, на восток от Инферно.

— Приближается! — предупредил Ганнистон, осмелившийся выглянуть в заднее смотровое окно. — Сидит у нас на хвосте, тварь!

Роудс увидел: загорелась лампочка, предупреждающая о нехватке горючего. Стрелка указателя воздушной скорости продвигалась к ста двадцати. Омытая фиолетовым светом пустыня проносилась почти в девяноста футах под ними, и на горизонте уже появилась восточная граница решетки. Ганнистон испустил сдавленный крик ужаса: появившись справа в двадцати или тридцати ярдах от вертолета, стрекоза поравнялась с ними. Треугольные крылья слились в сплошное пятно. Примерно на пять секунд стрекоза зависла на месте, потом метнулась вперед, быстро набрала высоту и исчезла в дымке под куполом решетки.

Покрытое сетью трещин стекло мешало Тэггарту видеть. Выполнив быстрый спиральный разворот, отчего Роудса с Ганнистоном вдавило в кресла, он снизился на двадцать футов и помчался обратно в сторону Инферно.

— Где она? Куда делась эта сволочь? — пробормотал он. — Полковник, вы ее видите?

— Нет. Ганни?

Ганнистон едва мог говорить. Он выдавил еле слышное «Нет, сэр».

Чтобы не истощить резерв горючего, Тэггарту пришлось сбавить ход, и стрелка указателя скорости задрожала у отметки «шестьдесят». Пилот сказал:

— Ворочаемся, как трактор! Небось, под брюхом у нас болтается черт знает что. А проклятая сука смылась, словно мы ни с места.

Через трещины в стенах кабины с пронзительным свистом входил воздух, рычаг управления поворачивался неохотно. Вертолет был на последнем издыхании.

— Надо садиться! — решил Тэггарт. — Придется садиться на брюхо, полковник!

Они опять приближались к Инферно.

— Сперва промахни город! — сказал Роудс. — Зайди с другой сто…

— ГОСПОДИ! — взвизгнул Тэггарт — сверху, можно сказать, прямо на них, падала стрекоза. Ему на миг показалось, что в многофасеточном стекле он видит свое перекошенное отражение — чужой, нездешний облик. Пилот положил вертолет на правый бок, пытаясь проскочить мимо, но тварь оказалась слишком близко. Ее хвост с размаху летел прямо на них. У Тэггарта перехватило дыхание.

Хвост проломил стекло, наполнив кабину тысячью кусачих шершней. Осколки исполосовали Роудсу лоб и щеки, но глаза полковник спас, успев загородиться руками. И увидел, что стало с Тэггартом.

Шипы, которыми заканчивался хвост, глубоко вонзились в грудь пилота. Голова, левая рука и почти вся верхняя часть торса Тэггарта исчезли в кровавом вихре среди проблесков металла и летящего стекла. Не останавливаясь, хвост стрекозы, будто консервный нож, прорезал спинку пилотского кресла. Ганнистон увидел, как сокращающиеся черные мышцы и шипастый шар со скоростью товарного поезда пронеслись мимо него, разорвали бок вертолета и исчезли снаружи. Он истерически расхохотался. Лицо его было залито кровью Тэггарта.

Закрутившись в небе, безнадежно покалеченный вертолет размашисто описал некое подобие круга. Роудс ошеломленно смотрел сквозь разбитое стекло, как перед ними вырастает северная стена банка.

Он не мог двигаться. Не мог думать. Повсюду была чья-то кровь. Кресло пилота занимал бесформенный куль, которому там вовсе нечего было делать, однако рычаг управления сжимала серая рука… она, несомненно, должна была кому-то принадлежать. Выла тревога. По всей приборной панели мигали красные лампочки. Крыши Инферно стремительно шли вверх, и у Роудса возникло жуткое ощущение, будто он сидит неподвижно, в то время как мир и ветер пришли в ужасающее движение. Над ними выросло здание банка. Сейчас разобьемся, спокойно подумал полковник. Тут он услышал смешок, и этот неуместный звук снова заставил шарики у него в голове закрутиться: через несколько секунд они расшибутся о здание банка.

Роудс потянулся к рычагу управления, но мертвые мышцы серой руки, которая стискивала его, уже окоченели, и рычаг не двигался. Полковник моргнул, увидел перед своим креслом — креслом второго пилота — рукоять рычага правого поворота и схватился за нее. Винты не отреагировали. Управление сдохло, подумал Роудс. Нет, нет… переключатель переноса…

Потянувшись через труп Тэггарта, Роудс ткнул в шарнирный рычаг переброски управления, расположенный на приборном щитке. Зажглись предупредительные лампочки. Роудс уже больше двух лет не летал на вертолете пилотом, но времени уточнять курс не было. Полковник притиснул ногой педаль, приводящую в действие задний винт, левой рукой отклонил рычаг управления, а правой сбросил скорость. Здание горой высилось перед ним, и в тот самый миг, когда вертолет в ответ на манипуляции Роудса начал крутой поворот, полковник понял, что места не хватит.

— Держись! — крикнул он Ганни.

Когда вертолет сворачивал в сторону, задний винт разбил одно из уцелевших окон второго этажа и разрубил письменный стол. Главные винты прошлись по кирпичу, высекая фонтаны искр. Хвостовой винт врезался в стену. Маслопровод порвался, вспыхнуло масло. Полностью потерявший управление вертолет продолжал разворот, взбрыкивая, точно разъяренный мустанг.

Роудс увидел, что стрекоза, крепко прижав крылья к спине, бросилась на них, молотя шипастым хвостом. Он выкрутил рычаг до отказа. Вертолет страшно содрогнулся и завис.

Раздался такой звук, словно кто-то надрывно втянул в легкие воздух, и, прыгнув вперед, вертолет пролетел еще двадцать футов к земле.

Прожужжав у Роудса над головой, стрекоза ударилась в стену банка и разбилась, как насекомое о мухобойку. Она смялась с сырым мягким шлепком, на кирпичи полетели какие-то темные куски. Роудса поглотил вал янтарной жидкости, а потом вертолет, захлебываясь, вырвался из ливня инопланетной субстанции, и полковник увидел Кобре-роуд, которая неслась вверх, чтобы принять их в свои объятия.

Вертолет задел брюхом мостовую, подпрыгнул и снова упал на землю. Его протащило по Кобре-роуд, мимо Престон-парка (припаркованный у него на дороге коричневый пикап отнесло в сторону) и волокло еще футов шестьдесят. Мотор заглох, но винты крутились. Наконец вертолет остановился почти вплотную к зеркальной витрине «Выгодной покупки», где красными буквами значилось: «УЕХАЛ ЗА ТОВАРОМ».

— Ну… — услышал Роудс собственный голос — полковнику просто хотелось убедиться, что он жив. Больше он ничего не сумел придумать, поэтому повторил: «Ну…» Но тут, почуяв запах горящего масла и расслышав потрескивание пламени у хвостового винта, полковник понял, что, по всей вероятности, пробит бак и лучше сматываться подобру-поздорову. Он обернулся, чтобы убедиться, все ли в порядке с Ганнистоном. Забрызганный кровью и янтарным соком молодой человек смотрел широко раскрытыми глазами и больше уже не смеялся. Роудс сказал: «Пошли!» и отстегнул ремень безопасности. Ганни не реагировал, поэтому Роудс торопливо расправился с его ремнем сам и изо всех сил толкнул капитана. «П о ш л и!»

Они выкарабкались из вертолета. Увидев бегущие к ним четыре фигурки, Роудс крикнул: «Не подходить!» Те повиновались, и Роудс с Ганнистоном пошатываясь пошли прочь от покореженной машины. Примерно через восемь секунд взорвался хвостовой отсек. В витрину «Выгодной покупки» влетел кусок металла размером с противень. Через три секунды после первого взрыва вертолет объяло оранжевое пламя, и под купол решетки, к облакам, снова поднялся черный дым.

Ганнистон повалился на тротуар перед книжным магазином и свернулся дрожащим клубком. Роудс остался стоять, не сводя глаз с горящего вертолета. Смерть Тэггарта казалась нереальной, словно она настигла пилота слишком быстро для того, чтобы осознать случившееся. Полковник посмотрел на здание банка и разглядел медленно ползущую вниз по кирпичам блестящую стрекозиную слизь. Переключив внимание на черную пирамиду, он увидел, что разлом закрылся.

— Ах ты сука, — прошептал он… и подумал, что где-то внутри пирамиды какое-то существо (или существа), может быть, говорит на языке иного мира то же самое в его адрес.

— Я ее видел! — выпалил какой-то поджарый седой мужчина с золотым зубом прямо в лицо Роудсу. — Видел, как она тута летала, чес-слово!

Пухлая женщина в рабочем комбинезоне носком теннисной туфли ткнула Ганнистона в бок. «Помер, что ль?» — спросила она. Ганнистон вдруг сел, и женщина проворно отскочила.

К горящему вертолету начал стекаться народ. Роудс пригладил пятерней волосы — и вдруг оказалось, что он сидит, привалясь спиной к грубому камню стены книжного магазина, хотя как у него подогнулись колени, полковник не помнил. Он весь пропах кровью Тэггарта; ее запах смешивался с другим, кислым, вернувшим Роудса в юность, на зеленые холмы Южной Дакоты. Полковнику представилось, будто он солнечным летним днем ловит кузнечиков. Он не забыл острый запах табачно-коричневой жижи, которую кузнечики оставляли на пальцах, — «кузнечикова кака», называл он ее. Теперь Роудс был покрыт ею с головы до ног. Эта мысль вызвала язвительную улыбку, которая очень быстро растаяла, стоило вспомнить разорванное на куски тело Тэггарта.

— Заклевала ее ваша птаха, — глубокомысленно заметил какой-то плешивый старик, а из обугленной машины вырвался очередной сгусток пламени.

— Черт, да отойдите же от них! Немедленно назад! — Через толпу зевак проталкивался Эд Вэнс, прибежавший с Селеста-стрит. Однако даже после такой короткой пробежки шериф стал красным как рак и тяжело отдувался. При виде окровавленных Роудса с Ганнистоном он остановился. «Мать честная!» Он взглядом отыскал пару мужчин покрепче.

— Хэнк и ты, Билли, идите-ка сюда! Поможете им добраться до больницы.

— Да мы целы, — выговорил Роудс. — Просто немного порезались, вот и все. — Он увидел посверкивающие на предплечьях микроскопические кусочки стекла и подумал, что ему предстоит долгий поединок с пинцетом. Подбородок и лоб Роудса украшали глубокие порезы. Тот, что на лбу, казался опасным, но пока было не до ран. — А вот нашему пилоту не повезло. — Полковник повернулся к Ганнистону. — Ты в порядке?

— Ага. Вроде бы. — То, что Ганни сидел не на переднем сиденье, защитило его от основной массы осколков, однако на кистях рук капитана было несколько порезов, а из плеча торчала двухдюймовая щепка. Ганни ухватил ее, выдернул и выкинул.

Роудс попытался встать, но ноги не слушались. Ему помог подняться мужчина помоложе, в красной клетчатой рубашке, и Роудс сказал:

— Староват я стал для таких развлечений.

— Ага. Я так с каждой минутой, мать ее за ногу, делаюсь все старше! Вэнс, наблюдавший за воздушной дуэлью, был совершенно уверен, что вертолет или шлепнется на дома Инферно, или врежется в Первый техасский банк. Он взглянул на здание, увидел слизь в том месте, где летучее чудовище ударилось о стену, и вспомнил, как прикинувшееся Хитрюгой Кричем существо выглянуло в окно и сказало: «Эта штука мне не нравится». — Послушайте, полковник, надо поговорить. Хорошо бы сейчас же.

Роудс осторожно разминал сведенные судорогой руки.

— Надеюсь, если я скажу, что с разговором придется погодить, вы меня поймете.

— Нет, сэр, — сказал Вэнс. — С е й ч а с.

Полковник заметил настойчивость в голосе шерифа.

— В чем дело?

— Думаю, лучше немного пройтись, — Вэнс жестом пригласил Роудса следовать за ним, и тот на негнущихся ногах захромал по Кобре-роуд. Вертолет еще изрыгал черный дым и красные языки пламени, и Роудсу показалось, будто он чувствует запах горящего трупа Джима Тэггарта. Когда они оказались там, где никто не мог их услышать, Вэнс сказал: — По-моему, у меня был этот… близкий контакт. Около двадцати минут назад я встретился с кем-то похожим на Хитрюгу Крича… только черта с два это был Хитрюга.

Роудс выслушал историю, не перебивая, и наконец очнулся от потрясения, которое упорно возвращало его мысли к серой руке и искромсанному телу. Живые были важнее, и если засевшая в черной пирамиде тварь сумела прокопать под рекой тоннель к домам Инферно, она могла объявляться везде, где ей вздумается. Чем бы она ни была, здешний кусок техасской пустоши она только что превратила в поле битвы.

— Что, черт возьми, нам д е л а т ь? — спросил Вэнс, закончив рассказ.

— Убежать точно нельзя, — спокойно отозвался Роудс. — Некуда. — Он вспомнил слова Дифин «я же-лать поки-дать» и то, в какое неистовство она пришла, когда поняла, что здесь нет межзвездных средств сообщения. Она умоляла, чтобы ее увезли отсюда, а он не послушался. Должно быть, она знала, что за ней гонится другой звездолет. Но почему? И кем — или ч е м — было то существо, которое Дифин назвала Кусакой?

Роудс потрогал подбородок и поглядел на окровавленные пальцы. Его бежевая трикотажная футболка превратилась в мозаику кровавых пятен. Почти вся кровь была Тэггарта. Полковник чувствовал себя нормально — разве что оставалась легкая дурнота. Неважно. Отдых и швы — потом. Надо идти. Он сказал:

— Проводите меня в дом Крича.