На минуту воцарилось молчание. В лучах света плавал дым. Потом Вэнс пробормотал:

— Я уж собрался пристрелить ублюдка! Стоило вам только словечко молвить, и я бы снес ему черепушку!

— Вот-вот, — сказал Роудс и стер со щеки струйку ползущей из пореза крови. Глаза полковника ввалились и были испуганными. — Чтобы вас разорвали на куски, а заодно и остальных. Том, который час?

— Без одной два.

— То есть на поиски Дифин и ее споры остается пятьдесят восемь минут. Придется разделиться и начать поиски.

— Стойте! — сказала Джесси. — Что это вы говорите? Мы выдадим Дифин?

— Совершенно верно. Вы придумали что-нибудь получше?

— Мы же говорим о моей девчушке.

— Мы говорим об инопланетянке, — напомнил Роудс. Внутри у полковника до сих пор все тряслось. Ноздри были забиты запахом разогретого железа. — Неважно, как она выглядит. По-моему, мы вляпались в такую историю, что лучше побыстрее уносить ноги.

— Я свою дочурку этому сукиному сыну не отдам! — поклялась Джесси. Том коснулся было плеча жены, желая успокоить ее, но она отпрянула. — Слышите? Нет!

— Джесси, либо погибнет Дифин, либо множество людей… ваших друзей. Я ни секунды не сомневаюсь, что Кусака может разорить весь город. Сейчас мне наплевать, зачем Дифин понадобилась Кусаке или что она натворила. Я просто хочу найти ее и спасти жизнь нескольким людям, если смогу.

— А как насчет жизни Стиви? — Глаза Джесси обожгло слезами, сердце бешено заколотилось, и она никак не могла вдохнуть по-настоящему. — Боже мой, мы же погубим моего ребенка!

— Нет, если сумеем найти Дифин и вернуть ее в спору. Может быть, тогда Стиви получит свободу. — Полковник был сыт по горло домом Крича: ему казалось, что стены надвигаются на него. — Очень жаль, но выбора нет. Вот что, шериф: сходим за вашим помощником, разделимся на группы и обойдем по очереди все дома. Пройдите по улицам, соберите добровольцев, если найдете. — Он понимал, что прочесать улицы в таком дыму и пыли практически невозможно, но другого выхода не было. — Может быть, ее видел кто-то из попавших в больницу… или она могла уйти за реку, на Окраину. Том, хорошо бы вам с Джесси заглянуть к себе домой, а потом пойти на восток по Селеста-стрит.

Том смотрел в пол. Он чувствовал, что Джесси наблюдает за ним.

— Да, — сказал он. — Сделаем.

— Спасибо. Что-нибудь минут через тридцать нам нужно будет встретиться и обговорить результаты. Как насчет «Клейма»?

— Отлично, — сказал Том.

— Хорошо. Давайте приступим. — Полковник, не дожидаясь остальных, вышел на улицу и направился к патрульной машине, припаркованной у кромки тротуара перед сивиком Хэммондов. За ним последовали Вэнс с Ганнистоном, потом — Джесси с Томом. Вэнс сказал:

— Лучше возьми вот это, — и сунул Тому винчестер. — Я прихвачу в конторе вторую винтовку. Вы там поосторожней, слышите?

— Ладно, — пообещал Том. Вэнс сел за руль, отъехал от бровки тротуара и повел машину обратно к центру города.

Джесси смотрела, как туман глотает удаляющиеся огоньки габаритных огней. Почувствовав дурноту, она пошатнулась, но Том подхватил ее. Она прижалась к мужу. На пыльных щеках промыли дорожки слезы.

— Не могу я, — слабо сказала она. — Господи Исусе, не могу я ее выдать.

— Мы должны. Послушай. — Том приложил к подбородку жены палец и заставил ее поднять голову. — Больше всего на свете я хочу вернуть Стиви — так же, как ты. Но если Стиви уже не вернешь…

— Нет! Дифин сказала, что она в безопасности!

— Если Стиви уже не вернешь, — продолжал Том, — жизнь для нас не кончается. У нас есть Рэй. У меня есть ты, а у тебя — я. Но если мы не разыщем Дифин и не передадим этой твари, погибнет множество людей.

Тут Джесси, почти ослепшая от слез, закрыла лицо руками.

— Мы должны, — повторил Том, распахнул перед ней дверцу машины и пошел садиться за руль. Джесси уже собралась проскользнуть в салон, как вдруг услышала приближающееся тарахтение мотора. В дыму засветилось желто-коричневое пятно фары. Мотоцикл, сообразила она.

Том медлил, сжимая ручку дверцы — возле машины затормозил Коди Локетт.

Парнишка сдвинул «консервы» на лоб. К рулю полоской электропровода была приспособлена обпиленная бейсбольная бита с торчащими из нее гвоздями: оружие из арсенала Щепов.

— Я ищу Вэнса и полковника Роудса, — сказал Коди. — Они должны быть здесь.

— Ты с ними только что разминулся. Они поехали в контору шерифа. — Том открыл дверцу и положил на заднее сиденье винчестер. — Кто тебе сказал, что они здесь?

— Я… это… наскочил на Рика Хурадо. Послушайте… — Взглянув на Джесси, Коди по красным опухшим глазам женщины понял, что она плакала. Толком не зная, как сказать, он ринулся напролом: — Я нашел вашу дочку.

Том онемел. Джесси подавила всхлип и выговорила:

— Где она?

— В форте. В смысле, в общаге. Там полно народу, так что она в норме.

Коди навсегда врезалось в память, какие лица сделались у Танка, Отравы и Бобби Клэя Клеммонса, когда он сказал им, что пацанка — вовсе не то, чем кажется. Они не верили, пока Дифин не заговорила — тогда-то челюсти у них и застучали о паркет. Вместе с Отщепенцами, присутствовавшими почти в полном составе, в здании собралось около двухсот человек, привлеченных электрическим светом. Коди устроил гостью, плеснул на ободранную лодыжку теплого пива, обмотал ссадины тряпкой и отправился на поиски Вэнса с полковником.

— Это… вы должны еще кое-что узнать, — сказал он. — То есть… в общем, она выглядит, как ваша девчушка, но… это не она.

— Мы знаем, — ответил Том.

— Да? Дядя, когда она сказала мне, кто она, я чуть не упал!

— Мы тоже. — Он взглянул на Джесси и увидел: жена уже знает, что он собрался сказать. — Надо сказать Роудсу. Мы можем перехватить его до того, как он уйдет из конторы шерифа.

— Том… пожалуйста… подожди, — сказала Джесси. — Почему бы сперва не поговорить с ней? Не попытаться заставить ее понять, что мы должны вернуть Стиви?

Том взглянул на часы. Было четыре минуты третьего. Он никогда не думал, что минутная стрелка может двигаться так быстро.

— Меньше, чем через тридцать минут, мы должны встречаться в «Клейме».

— Мы успеем поговорить с ней! Пожалуйста… По-моему, мы сумеем заставить ее понять это лучше, чем Роудс.

Взгляд Тома задержался на спешащей секундной стрелке, но мысленно он уже принял решение.

— Ладно, — сказал он и велел Коди: — Проводи нас к ней.

Он сел за руль, а Коди опустил очки и развернул мотоцикл.

В конце Трэвис-стрит на стоянке у общежития были как попало припаркованы с десяток легковых машин и пикапов. Две въехали прямо в подъезд. Подождав, чтобы Том с Джесси выбрались из «сивика», Коди, лавируя между машинами, провел мотоцикл к покрытой серым листовым железом двери. В ней, как во всех окнах первого этажа, была узкая смотровая щель.

— Открывай, Бобби! — крикнул он и услышал лязг многочисленных замков и засовов. Под стон петель, скрипевших так, словно открывались ворота средневекового замка, Бобби Клэй Клеммонс отворил тяжелую дверь, и Коди, взревев мотором, загнал мотоцикл внутрь, в безжалостное белое сияние прикрепленных к стене ламп накаливания. У лестницы, поднимавшейся на второй этаж, парнишка пинком поставил мотоцикл на тормоз. Через минуту появились Том (с винчестером) и Джесси.

— Запирай, — велел Коди. Бобби Клэй толкнул дверь, закрыл ее и задвинул все четыре засова.

Ни Джесси, ни Тому не приходилось бывать в общежитии Уинтера Т.Престона. Вдоль всего первого этажа шел длинный коридор с рядами дверей (некоторые были сорваны с петель), а треснутые оштукатуренные стены оглушали наскальной живописью, выполненной оранжевой и пурпурной краской. Дом пропах марихуаной, выдохшимся пивом и призрачными ароматами некогда живших здесь рудничных рабочих с семьями: смесью пота, сухого жара и подгоревшей еды. Впервые почти за два года по зданию эхом гуляли голоса не только Отщепенцев.

— Сюда. — Коди повел их вверх по лестнице. Второй этаж был зеркальным отражением первого, только через люк на крышу вела приставная лесенка. В коридоре сидели люди. Из некоторых комнат вытащили голые матрасы, чтобы лечь. Почти все были жителями Инферно, попалось всего семь или восемь латиноамериканских лиц. Тому и Джесси, которые шли следом за Коди, приходилось то переступать через беженцев, то обходить их. Свет выявлял знакомые лица: Вик Чэффин с женой Арлин, Дон Рингуолд с семьей, Ида Слэттери, Фрэсиеры, Джим и Пола Кливлэнд и многие другие. Комнаты тоже были переполнены. Нестройным хором хныкали младенцы. Кое-где переговаривались, но таких было немного; большинство оцепенело молчало. Некоторые спали сидя. Скученные в таком количестве тела нагнетали чудовищную жару. Пахло дымом.

Коди проводил их к закрытой двери, на которой над плакатом с изображением Билли Айдола красной аэрозольной краской было намалевано «Штаб» и «БЕЗ СТУКА НЕ ВХОДИТЬ». Коди в самом деле постучал. Открылось небольшое раздвижное окошко. Из него выглянули обведенные блестящими золотыми тенями зеленые глаза Отравы. Окошко закрылось, дверь отперли, и они вошли.

Каждый раз, приходя сюда, Коди чувствовал: здесь он дома. Обстановку первой комнаты составляли: койка, полосатый диван, весь в пятнах и ножевых порезах, из которых высовывалась набивка, поцарапанный сосновый стол, стулья и маленький потрепанный холодильник, который спасли со свалки и растянули его издыхание еще на несколько месяцев. Пол покрывал скрутившийся по углам выцветший коричневый линолеум, а на дешевых панелях стен висели плакаты с мотоциклами и звездами рок-н-ролла. Пропускавшее в щелочку задымленный воздух окно выходило на юг. Короткий коридорчик вел мимо разгромленной ванной в бывшую спальню, ныне арсенал Щепов, где со вбитых в стены крюков свисало разнообразное оружие типа латунных кастетов и дробовиков.

При виде входящих мистера Хэммонда с женой сидевший на диване Танк быстро поднялся. Разрисованный серо-зелеными пятнами футбольный шлем тесно облегал голову. Коди запер за собой дверь, и Отрава отступила, чтобы Хэммонды увидели, кто стоит у окна лицом к ним.

— Привет, Том и Джесси, — сказала Дифин, слабо улыбнувшись.

Для Джесси время остановилось. Перед ней было тело Стиви, лицо Стиви, ее улыбка и ямочки на щеках. Даже голос был голосом Стиви, если не захотеть услышать хрупкую нотку перезвона ветряных курантов, которые баюкает в своих объятиях ветер. Внутри этого тела находилось сердце Стиви, ее легкие, сосуды и прочее — дочке Джесси принадлежало все, за исключением того неизвестного центра, где жила Дифин. Джесси шагнула вперед, снова залившись слезами. Еще шаг. Увидев, куда идет жена, Том потянулся удержать ее, но опоздал.

Джесси прошла через комнату к телесной оболочке своей дочери и уже совсем собралась положить руки на маленькие плечи, подхватить девчушку, прижать к себе — всего лишь на минуту, чтобы почувствовать, как бьется сердечко Стиви и убедиться: ее дочь где-то существует, она жива, пусть Джесси и не постичь даже азов того, как это может быть.

Но глаза на детском личике искрились умом и жгучим, даже пугающим огнем, до которого Стиви нужно было еще расти и расти. Да, лицо принадлежало Стиви — но не душа.

Все это Джесси поняла в мгновение ока, и ее ладони замерли над плечами Дифин.

— Ты… ты грязная! — сказала Джесси и заморгала, загоняя слезы обратно. — В пыли ты каталась, что ли!

Дифин посмотрела на свою грязную одежду. Джесси опустила руки и стряхнула пыль с футболки.

— Что, там, откуда ты явилась, тебя не учили быть опрятной? Господи, ну и колтун! — В спутанных рыжевато-русых волосах было полно травинок и нитей паутины. На столе Джесси увидела рюкзак Отравы из оленьей шкуры. Он был открыт, оттуда торчала розовая ручка щетки-расчески. Вынув щетку, она занялась волосами девочки с грязененавистнической мстительностью любой матери.

Озадаченная Дифин попятилась. Джесси фыркнула: «Стой спокойно!», и Дифин стала по стойке «смирно», покуда в воздух под взмахами щетки летела пыль.

— Мы рады тебя видеть, — сказал Том и опустился на колени, так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Дифин. — Почему ты убежала?

— Смылась, — ответила она.

— Это… мы тут… вроде как… поучили ее разговаривать по-нашенски, — объяснил Танк. — А она рассказала нам про свою планету. Ну и здоровско же!

Его горбоносое угрюмое лицо вдруг по-детски засветилось волнением.

— Да, наверное, — Том наблюдал, как жена решительными взмахами щетки расчесывает их дочке волосы, и подумал, что у него разорвется сердце. — Дифин, мы только что говорили… с каким-то существом. Не могу сказать, что это был человек, но и машиной его назвать нельзя.

Дифин поняла.

— С Кусакой.

— Да. — Он поднял глаза на Коди Локетта. — Он забрал тело Мэка Кейда и превратил его в… — Том снова не нашел слов. — В гибрид человека с собакой.

— Из груди Кейда растет один из его доберманов. — Джесси продолжала водить щеткой.

— Полный пердимонокль! — сказала Отрава. Ее страсть к опасному проснулась и вспыхнула с новой силой. — Посмотреть бы!

— И эта чокнулась к чертям собачьим! — фыркнул Коди. — Эта штука забрала Кошачью Барыню, — сказал он Тому. — Миссис Стелленберг. И превратила в какую-то хреновину с хвостом сплошь в колючках. Я эту суку изрешетил, но она даже не остановилась.

— Все они Кусака, — спокойно сказала Дифин, которая, окостенев, стояла и терпела то, что делала Джесси. Ей казалось, что Джесси это доставляет удовольствие. — Кусака создает их, и они становятся Кусакой.

Том не вполне понял.

— Как роботы, правильно?

— Это живые механизмы. Они думают мозгом Кусаки и смотрят его глазами. А Кусака слышит их ушами и говорит их устами. И убивает их руками.

— Под улицами рыщет что-то офигенно здоровое, — сказал Коди. — Это тоже одна из машин Кусаки?

— Нет, — ответила Дифин. — Это сам Кусака. Он захватывает и накапливает тела для создания копий. Сигналы — вы называете это рабочими чертежами — идут от Кусаки на корабль, к машинам, которые и делают репликантов.

— Итак, мы знаем, что у него есть Хитрюга Крич, миссис Стелленберг и те, кто был на автодворе. Плюс та штука, которая оставила Роудсу свою руку. — Том встал и положил винчестер на стол. — Вероятно, Кусака забрал еще многих, о ком мы не знаем.

— Оп-ля! — Закончив битву с последним колтуном, Джесси сделала шаг назад. Голова кружилась, а сама она словно бы плыла. Джесси уловила слабый запах яблочного шампуня, которым вчера вечером мыла Стиви голову. — Вот теперь мы опять красивые!

— Спасибо, — сказала Дифин. Ей явно сделали комплимент, который требовал отклика, хотя причина, по которой человеки уделяли вялым нитям клеточного вещества столько внимания, составляла очередную тайну землян. Она перевела взгляд на Тома. — Ты сказал, что говорил с Кусакой. Конечно, обо мне.

— Да.

— Кусаке нужна я и моя жизнеспора, и он поставил ультиматум.

Том кивнул.

— Он сказал, что ты нужна ему через час… — Взгляд на спешащие стрелки часов. — …У нас осталось около сорока минут.

— Не то он продолжит разрушение, — сказала Дифин. — Да. Вполне в духе Кусаки.

— Сукин сын хочет засадить ее обратно в тюрягу! — подал голос Коди. — Только за то, что она пела!

— Пела? Кусака говорил совсем другое. Он… оно… рассказал нам про вещество с твоей планеты, — объяснил Том. — То есть, про яд… Кусака сказал, что ты… — Говорить такие вещи, глядя в лицо маленькой девочки, было безумием. — Что ты — дикий зверь.

— Да, — без промедления ответила она. — С точки зрения Кусаки и Дома Кулаков я нуждаюсь в клетке и замороженном сне.

— Дома Кулаков? А это что такое?

— Хозяева Кусаки. Раса, поклоняющаяся насилию. Их религия — завоевание миров, а их вступление в жизнь после смерти зависит от гибели тех, кого они считают низшими существами. — Появилась слабая бесстрашная улыбка. — Дикими зверями, как меня.

— Но разве они пытаются распорядиться этим веществом не во благо…

Дифин расхохоталась: в смехе ребенка звучал звон брошенных на пол монеток.

— О да! — сказала она. — Да, они пытаются распорядиться этим веществом! — В глазах Дифин снова зажглись огоньки. — Только не ради блага своих братьев — мало ли, что сказал тебе Кусака. Вещество нужно им для производства оружия! Они хотят строить еще более страшные флотилии, хотят найти новые способы убивать! — Маленькое тело сотрясалось от ярости. — Чем больше вещества они крадут с моей планеты, тем ближе мое племя к уничтожению! И тем ближе к разорению все миры — включая и ваш! Вы думаете, Кусака улетит отсюда и не донесет Дому Кулаков о вашей планете? — В поисках слов, запинаясь и путаясь в земной речи, она ухватилась за выражение, которому ее научили человеки «Танк» и «Отрава»: — Очухайтесь!

Лицо Дифин сильно осунулось, обрисовались угловатые острые косточки. Глаза пылали гневом. Она принялась расхаживать перед окном.

— Я вовсе не собиралась прилетать сюда. У меня кончилось горючее, и я была вынуждена посадить корабль там, где удалось. Я знаю, что навредила и вам, и прочим. Это бремя мне нести до конца жизни. — Дифин вдруг замолчала, переводя взгляд с Тома на Джесси и обратно. — Кусака расскажет Дому Кулаков и про вас, и про эту планету. Доложит, что здесь обитают мягкие, беззащитные формы жизни, рожденные для неволи, и они придут сюда. О да, придут… и, может быть, принесут свое оружие, полное «яда», украденного с моей планеты! Вы знаете, что это за «яд»?

Том подумал, что сейчас из ноздрей у Дифин пойдет пар.

— Нет, — осторожно сказал он.

— Конечно, откуда же! — Она досадливо потрясла головой. На щеках блестела тонкая пелена пота. — Я расскажу вам. Более того, я покажу.

— Покажешь? — сказала Джесси. — Как?

— С помощью мысленного ока, — Дифин не увидела на лицах собеседников понимания: пустые грифельные доски, ждущие, чтобы на них что-нибудь написали. Она подняла обе руки и протянула к ним. — Если хотите узнать правду, я отведу вас туда. Я покажу вам свой мир глазами моей памяти.

Человеки медлили. Дифин не винила их. Она предлагала мельком заглянуть в незнаемое. Ее дом окажется для них чужой страной.

— Возьмите меня за руки, — убеждала она, напрягая пальцы в ожидании соприкосновения. — Если хотите узнать, нужно смотреть.

Том первым сделал шаг вперед, и самое трудное осталось позади. Он подошел к Дифин и взял ее за руку. Горячие, как печка, пальцы так крепко ухватили его, что Том сразу же почувствовал покалывание — от Дифин к нему перетекало электричество.

— Джесси? — спросила Дифин.

Джесси подошла к дочке и взяла ее за протянутую руку.