После выхода «Операции «Ы», а особенно – после «Кавказской пленницы» меня уже знали. В те времена выпускали гибкие пластинки, и у меня была такая с музыкой и песнями из «Кавказской пленницы». Я возил в машине штук десять на всякий случай. Для творческих встреч с инспекторами ГАИ. Я же не актер, меня в лицо не знают!.. Юру Никулина останавливают и сразу:

– О!.. Юрий Владимирович, вы мне подпишите автограф? Езжайте, езжайте! Это не красный свет был, а зеленый, мне просто показалось!..

А моя физиономия неузнаваемая. Значит, нужно применять иные средства!

Свисток, мелькает волшебная полосатая палочка…

– Здрасте!

– Здрасте! Вот, вы тут нарушили! Сделали разворот. А видите: знак тут справа?

Это, например, было на Сущевском Валу. Там четырехрядное движение, я становлюсь в левый ряд, чтобы развернуться, а в правом ряду вверху, на столбе – запрещающий знак. Рядом стоит троллейбус, из-за которого этот знак не виден.

– Я знак не видел, – говорю. – Троллейбус мешает. Почему бы вам не повесить знак по центру, чтоб всем было видно?

– А там столба нет! – отвечает инспектор.

– Может, растяжку повесить какую-нибудь? – предлагаю. – Хотите я вам помогу?

Шучу так. Иногда юмор принимают, иногда – нет.

– Вы тут не разговаривайте, я вот вам сейчас дырку сделаю!..

Раньше в водительском талоне дырки делали в качестве предупреждений. Тут уж приходится козыри открывать:

– Ну, за что же вы бедного композитора наказать хотите?.. Вы «Кавказскую пленницу» смотрели? Вот я вам пластиночку подарю…

– Да?.. – смягчается инспектор. – А напишите там, что это мне…

Пишу: «Дорогому Васе…» Ставлю автограф.

– Спасибо. Езжайте!

Редко кто говорил:

– А какая мне разница, композитор вы или нет? Вы нарушили!..

И он в принципе прав…

А однажды моя французская жена приезжала в Россию, и мы в Петербурге пошли в какой-то музей. И кто-то меня узнал. Иногда я все-таки по телевизору выступал. Редко, правда. Никогда туда не рвался. Можно было и часто мелькать на экране, но для этого нужно было куда-то бегать, кому-то звонить, дружить с теми, с кем не хочу. Зачем мне все это?

И вот в музее дает мне кто-то бумажку, чтобы я подписал автограф. А моя жена удивленно и восторженно:

– О, значит, ты такой знаменитый, что тебя узнают!..

Ей было даже приятнее, чем мне.

Но такое случается нечасто. Правда, летел недавно из Парижа в Москву, и молодая пара меня узнала. Спрашивают:

– Над чем работаете, Александр Сергеевич?

На самом деле не главное в жизни, чтобы тебя узнавали на улице. Хотя, чего греха таить, это не лишено приятности…

Но вот если искренно похвалит коллега и расшифрует: как я сделал это, как – то, и все действительно совпадет с тем, что я нашел, открыл, – это особенно приятно! Но самое дорогое, если произведение живет.