Дочь Бьярмара родила ребёнка; это была исключительно красивая девочка. Её омыли водой и нарекли Хервёр. Она выросла у ярла и была сильна как мужчина, и когда была возможность, она больше упражнялась в стрельбе, со щитом и мечом, чем в шитье или приготовлении пищи. Также она чаще поступала плохо, чем хорошо, и когда ей это было запрещено, она сбежала в лес и стала убивать людей ради денег. Услышав о таком разбойнике, ярл отправился туда со своими людьми, схватил Хервёр и забрал её с собой. Некоторое время она пребывала дома.
Однажды вышло так, что Хервёр находилась неподалёку от места, где было несколько рабов, и она поступила с ними плохо, как и с остальными.
Тогда раб сказал:
— Ты, Хервёр, хочешь делать одно зло, и зло ожидает тебя. И потому ярл запрещает всем говорить тебе о твоём отце, что считает позором, если ты узнаешь о том. Потому что худший раб лежал с его дочерью, и ты — их ребёнок.
Хервёр от этих слов разъярилась, немедленно пошла к ярлу и сказала:
Не буду я нашею
честью хвалиться,
хотя она[7] Фродмара
милость изведала;
отец, я думала,
доблестен мой,
теперь его мне
зовут свинопасом.
Ярл сказал:
Много налгали
тебе слишком мелочно,
храбрым меж фьордов
отец твой считался;
стоят Ангантюра
покрыты землёю
палаты на Самсей
к югу отсюда.
Она сказала:
Теперь захотелось
мне, воспитатель,
побывать у ушедших
моих сородичей;
богатств, должно быть,
у них было вдоволь,
их я добуду,
коль раньше не сгину.
Скорей уберите
волосы мне
тканью льняною,
допреже в путь двинусь;
много зависит
от того, как завтра
меня наделят
плащом и рубашкой.
Потом Хервёр обратилась к своей матери и сказала:
Собери ты мне всё,
что можешь лучшего,
мудрая женщина,
словно для сына;
правду одну мне
во сне поведали,
больше не будет
мне радости здесь.
Затем собралась она прочь в одиночестве, взяла себе мужскую одежду и оружие и отправилась туда, где были викинги. Она плавала с ними некоторое время и называла себя Хервардом.
Вскоре этот Хервард принял власть над войском викингов, и когда они пришли к острову Самсей, Хервард велел высадиться и сказал, что в кургане, должно быть, множество сокровищ. Но все воины воспротивились этому и сказали, что круглые сутки там разгуливают столь могучие злые духи, что днём там хуже, чем где-нибудь в другом месте ночью. Наконец, они решили так: был брошен якорь, а Хервард сел в лодку, погрёб к берегу и высадился в Мунарваге в то время, когда садилось солнце. Он встретил там человека, который присматривал за стадом.
Пастух сказал:
Кто из людей
на остров пришёл?
Спешно иди
ночлега искать!
Она сказала:
Я не пойду
ночлега искать,
ибо не знаю
жителей острова;
скажи мне ещё,
пока не расстались:
где здесь курганы,
владение Хьёрварда?
Он сказал:
Про это не спрашивай,
неразумен ты,
викингов друг,
трудно тебе;
быстро идём,
как нам ноги позволят;
всё здесь снаружи
людям ужасно.
Она сказала:
Испугать не надейся
сопеньем таким,
пусть даже по острову
огни загораются;
не устрашают
ни мало нас
подобные воины,
побеседуем дальше.
Он сказал:
Мне кажется, глуп,
кто станет бродить
здесь в одиночку
в тёмные ночи;
вздымается пламя,
курганы открыты,
горят топь и твердь,
уходим скорее!
И тут он побежал домой на хутор, на том они и расстались. Тогда она высмотрела на острове, где горит огонь, пошла туда и не устрашилась, хотя её путь пролегал через все курганы. Она пробиралась в этом огне как в тумане, пока не пришла к кургану берсерков.
Тогда она сказала:
Пробудись, Ангантюр,
тебя будит Хервёр,
единая дочь
ваша со Свавой;
отдай из кургана
острый свой меч,
что для Сигрлами
дверги сковали.
Хервард и Хьёрвард,
Храни и Ангантюр,
бужу я вас всех
под корнями деревьев,
в шлеме, кольчуге,
с острым мечом,
щитом и сбруей,
копьём окровавленным.
Совсем рассыпались
сыны Арнгрима,
потомки зловредные,
в горстку праха,
речей раз никто
из сынов Эйвуры
со мной не ведёт
здесь, в Мунарваге.
Хервард и Хьёрвард,
Храни и Ангантюр,
всем между рёбер
будет вам так,
словно чахнете вы
в муравьиных кучах,
коль клинок не дадите,
что Двалин сковал;
не должно драугам[8]
меч добрый носить.
Тогда Ангантюр сказал:
Дочь моя, Хервёр,
что так зовёшь,
пагубы полная?
Поступаешь во зло себе;
С ума ты сошла,
стала безумной,
сбитая с толку,
мёртвых ты будишь.
Ни отец схоронил меня,
ни другие родичи;
имели Тюрвинг
двое, что жили,
но стал владельцем
один в итоге.
Она сказала:
Говоришь ты неправду,
и что в кургане
ас тебя усадил,
и что с тобою
Тюрвинга нет;
не желаешь ты
наследство оставить
чаду единому.
Тогда курган открылся, и он весь был словно объят пламенем. Ангантюр сказал:
Решётка Хель спущена,
курганы открыты,
весь острова край
до моря в огне;
люто снаружи
вокруг оглядеться,
дева, коль сможешь,
спеши к кораблям.
Она ответила:
Таких не зажечь
вам костров в ночи,
чтобы я огня
испугалась вашего;
не дрогнет девы
души ограда,
хотя драуга видит
у входа стоящего.
Тогда сказал Ангантюр:
Скажу тебе, Хервёр,
послушай меня,
мудрая дочь,
о том, что случится:
этот же Тюрвинг,
поверь, коли сможешь,
род твой, о дева,
полностью сгубит.
Сына родишь,
что будет затем
Тюрвинг носить
и поверит в силу;
Хейдреком люди
его назовут,
под палаткой светила
самым могучим.
Тогда Хервёр сказала:
Считала себя я
смертной и прежде,
чем ваши чертоги
я посетила;
дай мне из кургана
доспехов губителя,
угрозу щитам,
убийцу Хьяльмара.
Тогда сказал Ангантюр:
У меня под плечами
убийца Хьяльмара,
весь он снаружи
огнём укутан;
не знаю я девы
между живых,
что б меч сей посмела
в руке нести.
Хервёр сказала:
Я сохраню
и в руки возьму
острый клинок,
коль смогу получить;
я не боюсь
огня горящего,
пламя стихает,
если я гляну.
Тогда Ангантюр сказал:
Глупа ты, Хервёр,
сильная духом,
раз с глазами открытыми
в пламя бросаешься;
но лучше отдам
клинок из кургана,
юная дева,
не могу отказать тебе.
Хервёр сказала:
Хорошо ты поступишь,
викингов родич,
коль отдаёшь мне
клинок из кургана;
лучше сейчас мне,
потомок Браги,
чем если б Норвегией
всей завладела.
Ангантюр сказал:
Не знаешь ты,
в делах несчастливая,
ужасная женщина,
чему будешь радоваться.
Этот же Тюрвинг,
поверь, коли сможешь,
твой род, о дева,
полностью сгубит.
Она сказала:
Я возвращусь
к скакуну прибоя,
в добром духе
княжая дева;
мало страшит меня,
ловдунгов[9] отпрыск,
как мои сыновья
позже поспорят.
Он сказал:
Ты будешь владеть
им в радости долго,
храни под покровом
убийцу Хьяльмара;
лезвий не тронь,
яд на обоих,
эта погибель
болезни хуже.
Прощай, моя дочь,
дал тебе бы немедля
дюжину жизней,
поверь, коли сможешь,
выносливость, силу,
хорошее всё,
что Арнгрима сыны
по себе оставили.
Она сказала:
Пребудьте вы все,
мне хочется прочь,
невредимы в кургане;
стремлюсь я отсюда;
казалось мне ныне
между мирами,
что вкруг меня
пламя пылало.
Потом Хервёр пошла к кораблям. И когда рассвело, она увидела, что корабли ушли: викинги испугались грохота и огней на острове. Она раздобыла судно, но про её путешествие ничего не рассказывается, пока она не пришла в Глэсисвеллир к Гудмунду. Она перезимовала там и далее называла себя Хервардом.