ВЫСОКИЕ СТЕНЫ ПОКОЕВ Лиры огласил первый крик младенца. Как обычно на Валлте, чье-то рождение в стенах Крепости рассматривалось как повод для торжества, тем более что появление на свет маленького человека совпало с первым днем весеннего сезона. Из внутреннего двора внизу взмывали в ночь фейерверки, а небольшая толпа тех, кто узнал о родах, праздновала, несмотря на арктический холод, собравшись вокруг костров и прилавков, где продавали жаренное на вертеле мясо и коренья. Многие мужчины сидели на низких скамьях, осушая стаканы с крепким алкоголем домашнего приготовления.

Одна из акушерок положила Джин, как назвали девочку Гален и Лира, на все еще тяжело вздымающуюся грудь матери, и она тут же успокоилась, почувствовав тепло и знакомое сердцебиение.

Роды были долгими, но не особо тяжелыми, и Лира вела себя вполне достойно, хотя и пыталась ворчать на любого оказавшегося рядом. Бледная и вспотевшая после прошедших часов, она тем не менее пребывала в лучшей форме, чем Гален, который все еще не мог оправиться от пережитого.

«Есть ли хоть какая-то польза от того, что мы оказались в плену?» — спрашивал он себя. Почти в любом другом месте его и Лиру окружали бы дроиды — исполненные благих намерений, но деловые и бездушные, в столь стерильной обстановке, что та попросту выглядела бы безжизненной.

Не странно ли было теперь испытывать благодарность?

Потеряв несколько килограммов и обзаведясь столь же густой, как и у большинства валлти, бородой — командир Группе, явно стремясь сделать его более похожим на собственных тюремщиков, так и не предоставила обещанных ножниц, бритвы или депилятора, — Гален был освобожден из своей камеры в ту же секунду, когда у Лиры отошли воды, и перевезен на запряженных таквами санях в Крепость в сопровождении двух охранников, которые, как он полагал, должны были вернуть его в тюрьму, как только Джин перестанет кричать и заснет.

Из размышлений Галена вырвала акушерка, до этого пеленавшая Джин.

   — Можете остаться с Лирой и ребенком или дать им немного отдохнуть.

Лира кивнула, давая понять, что предпочитает отдых. Гален не сводил с нее взгляда.

   — Не знаю, хватит ли мне сил уйти...

   — Не беспокойтесь, — сказала одна из служанок, — вам разрешат остаться на ночь.

С нескрываемым облегчением Гален наклонился и поцеловал Лиру в лоб, а Джин в макушку. Она оказалась прекрасной девочкой — хорошего веса и размера и, судя по словам осматривавшей ее акушерки, вполне здоровой. К ее голове прилипли темные кудряшки, и Гален уже смог увидеть, что у нее такой же рот, как и у матери.

Две пожилые служанки проводили его до массивной деревянной двери. В комнате по другую сторону широкого коридора ждали Нэрбу, Изель, Тамбо и остальные коллеги Галена с базы «Зерпена», чтобы поздравить его, крепко обнимая, с силой хлопая по спине и, естественно, предлагая выпить. Всем не терпелось увидеть Джин, но акушерки этого не позволили, назвав их низменными созданиями и разносчиками заразы — само собой, исключительно в шутку.

Словно из ниоткуда появилась кружка, которую кто-то сунул в руку Галену и быстро наполнил густой белой жидкостью. Начались здравицы, за каждой из которых следовал продолжительный глоток. Гален быстро опьянел, что все равно бы случилось, даже если бы он питался привычным образом и не бодрствовал последние двадцать местных часов. Выпивка, свет факелов, радостные лица друзей производили на него впечатление некоей благотворной магии.

   — Я думал, вы назовете ее в мою честь, — сказал Нэрбу.

   — И как бы, по-твоему, это звучало?

   — Если хочешь знать, на Валлте не меньше женщин по имени Нэрбу, чем мужчин.

Гален в этом не сомневался. Имя Нэрбу — так же как Тамбо и Изель — обозначало название дня. Все население планеты носило в лучшем случае два десятка имен.

   — Может, следующего ребенка? — настаивал Нэрбу.

   — Посоветуюсь с Лирой.

Все внезапно замолчали. Повернувшись, Гален обнаружил командира Группе, стоящую за его спиной. Ее строгое лицо озарила широкая улыбка, и она обняла его крепче, чем другие до этого, а затем приняла флягу доморощенного зелья, которую осушила одним долгим глотком.

Понимая, насколько рискованно проявлять дружеские чувства к собственному тюремщику, Гален изо всех сил старался сохранять безопасную дистанцию между собой и Группе, но сегодня он вдруг ощутил, как по всему его телу разлилось тепло, причиной которого был не столько алкоголь, сколько ощущение, будто он находится в кругу семьи. Сколь бы безрассудным это ни казалось, у него возникла крепкая связь с валлти — даже с его тюремщиками, и даже с Группе.

   — Вы сами знаете — мы вам не враги, — сказала она, громко и протяжно рыгнув.

   — Я пытаюсь так думать, но стены моей камеры напоминают мне, что я пленник.

   — Всего лишь обстоятельства.

   — И все-таки, командир, — криво усмехнулся Гален, — никому не хочется быть их жертвой.

Она с серьезным видом кивнула:

   — Не так давно Валлт входил в состав Республики; теперь он поддерживает сепаратистов. И тем не менее — какое все это имеет отношение к нам?

   — К тому, что я оказался в тюрьме Тамболора, — наверняка имеет, и еще какое.

Группе прищурилась, неохотно соглашаясь:

   — Наш договор с сепаратистами в свое время выглядел вполне разумно — поддержка переворота взамен на то, что мы передаем вас в их руки. Теперь, однако, мы не столь уверены, что нам хочется вас лишиться.

«Снова какие-то махинации?» — подумал Гален.

   — Я что, настолько вам понравился?

Группе издала короткий смешок.

   — Ваши коллеги утверждают, что исследования продолжались и в ваше отсутствие. Вы не думали о том, чтобы просто работать на нас, Гален, — на Валлт? Превратить базу в энергостанцию, которая питала бы Крепость и весь город?

   — Сомневаюсь, что «Зерпен» нормально бы это воспринял.

   — Да, я читала условия вашего контракта. Не вмешиваться в местные дела, не говоря уже о местной политике...

   — Увы, это так и есть.

   — И тем не менее — где сейчас «Зерпен»? Почему они с нами не связались?

   — А они вообще хоть что-то знают? — спросил Гален.

Группе рассмеялась и хлопнула его по плечу:

   — Мы допросили лабораторного дроида, Ассиса, и нам все известно о пакетной передаче, которую вы отправили «Зерпену» в систему Салиент.

   — В таком случае я даже не представляю, почему они не вышли на связь, — нахмурился Гален.

   — Повторяю — мы вам не враги и не имеем ничего лично против вас. У нас проблемы с Республиканским сенатом и Палпатином.

   — У меня тоже с ними проблемы.

   — Тогда в чем вопрос? Оставайтесь с нами, помогите Валлту развиваться, воспитывайте ребенка вдали от раздоров и шума Ядра. Мы готовы считать вас одним из своих, особенно теперь, когда Джин — валлти, гражданка нашей планеты.

   — Хороший аргумент, командир.

Она налила ему еще выпить.

   — Ходят слухи, будто ваше дело в ближайшее время будет рассматривать трибунал и... — она понизила голос, — вас оправдают.

Гален уставился на нее, боясь лишиться хрупкой надежды.

   — А потом?

   — Ваше заключение в тюрьме Тамболора закончится. Вы воссоединитесь с Лирой и дочерью.

   — И нам разрешат покинуть Валлт? — осторожно спросил он.

   — Это пока рано обещать. Возможно, маршал Фара дарует вам амнистию. Помилование. — Группе пожала плечами. — Рано или поздно случится новый переворот и придет новый лидер. Такова жизнь на всех планетах, не только на Валлте.

   — Порочный круг.

Фыркнув, Группе потребовала еще одну флягу.

   — Кто знает, Гален, — возможно, граф Дуку или ваш Палпатин найдут способ разорвать этот круг раз и навсегда.

Двое солдат-клонов в белой броне препровождали Хаса Обитта из переходного туннеля, соединявшего его маленький грузовик с крейсером Республики. Он подумывал было развернуться и лететь прочь, как только крейсер появился на сканерах, но отказ от приглашения со стороны военного корабля, вставшего прямо на его пути, казался не самой лучшей идеей.

   — Когда я узнаю, куда меня ведут? — рискнул он спросить у одного из клонов.

   — Когда там окажешься, — ответил тот, что слева.

   — Вы, ребята, предсказуемее некуда, — усмехнулся Хас.

   — Ага, нас такими создали, — сказал другой клон.

Будучи уроженцем далекого Дресселя, Хас был темнокожим высоким безволосым гуманоидом с морщинистым лицом и глубокой впадиной на черепе, шедшей от переносицы до толстого затылка. Люди говорили, будто у него непропорционально большой рот, но душевный взгляд. Во всем остальном он достаточно походил на людей, чтобы они не чувствовали себя неуютно в его обществе, как и он в их.

Солдаты-клоны провели Хаса по нескольким широким коридорам, повернув несколько раз под прямым углом, и наконец оказались у открытого люка. Встав по его сторонам, они жестом показали Хасу на находившуюся за люком рубку. Внутри стоял офицер-человек, ростом чуть пониже Хаса, но подтянутый и жилистый, со светло-каштановыми волосами и узким лицом, которое люди, вероятно, могли бы счесть симпатичным. Он был одет в белый китель и черные брюки, заправленные в блестящие сапоги до колен. В углу обзорного иллюминатора позади человека Хас увидел короткие крылья и широкое хвостовое оперение своего корабля, на борту которого его новая команда наверняка размышляла о том, в какую авантюру их втянул капитан.

   — Добро пожаловать на борт, капитан Обитт, — сказал офицер.

   — Спасибо. — Из-за скованной интонации слово превратилось в вопрос. — Коммандер...

   — Кренник. На самом деле лейтенант-коммандер, но спасибо, что заметили.

Стоявший перед ним человек выглядел слегка неуместным на крейсере, так же как и его странная форма, так что Хас позволил себе расслабиться. Вероятно, очередной запрос информации о перемещениях или распределении кораблей сепаратистов. Хас подчеркнуто внимательно огляделся вокруг.

   — Я впервые на таком корабле, — небрежно сказал он.

   — И? — спросил Кренник, словно ожидая продолжения.

   — Гм... впечатляюще, конечно, но как-то холодновато.

Кренник с интересом шевельнул бровями.

   — Холодновато — в смысле прохладно или аскетично?

   — Аскетично?

   — Строго. Недостаточно комфортно, — объяснил Кренник.

   — Ну... я слишком мало видел на этом корабле, чтобы...

   — Возможно, когда закончим, сумеем устроить для вас персональную экскурсию, — прервал его Кренник. — В любом случае, этот корабль продается.

Из-за смертельно-серьезного тона Кренника его замечание показалось еще более странным.

   — Мне он как-то не по средствам.

Кренник изобразил притворное удивление:

   — Только не говорите мне, что дела у вас идут не лучшим образом.

И вновь несоответствие между словами и тоном слегка сбило Хаса с толку.

   — Дела как раз в порядке.

   — Всего лишь в порядке? — нахмурился Кренник. — Хотите сказать, что те поставки на Рилот себя не окупили? Или прыжок к Хеллене для доставки боеприпасов? Наверняка ведь та искусная уловка у Кристофсиса позволила вам заработать?

Хас хотел было ответить, но передумал и начал заново:

   — Я не настолько горделив, чтобы не признать, если меня перехитрили.

Уголки губ Кренника слегка приподнялись.

   — Вот и хорошо. Гордость — чересчур переоцененное качество.

   — Вы явно знаете обо мне намного больше, чем я о вас.

   — Это действительно так, капитан. Но почему бы нам не говорить на равных? Что вы хотели бы знать обо мне?

Хас решил, что ничего не потеряет, если спросит.

   — Пожалуй, мне хотелось бы знать, с каким ведомством Республики я имею дело, поскольку, судя по вашей форме, это не ваш корабль.

   — Весьма наблюдательно с вашей стороны. Я из Инженерного корпуса.

«Может быть», — подумал Хас. Но ответ был неполным.

   — Случалось ли вам бывать на станции «Регалия»? — спросил Кренник.

   — Вероятно, вам и так уже это известно.

   — Кажется, мы начинаем понимать друг друга, — широко улыбнулся Кренник. — «Регалия» — моя. Не моя лично, конечно, но я был главой проектной и строительной групп. Бывали в последнее время на Корусанте?

   — В последнее время — нет.

   — Дам вам перечень всех моих творений, которые стоит посетить, когда окажетесь там в следующий раз.

Сейчас был ход Хаса, но тот решил от него отказаться.

   — Что от меня нужно Инженерному корпусу? Когда вы с нами связались, вы говорили что-то о дружеской беседе.

   — Прошу прощения — разве я сказал хоть что-то этому противоречащее?

Хас ждал.

   — У меня всего лишь есть предложение для вас.

Хас пожалел, что не может заткнуть уши. Предоставить информацию — еще куда ни шло, но такие вот предложения обычно сулили неприятности.

   — В данный момент мы беремся лишь за мелкую работу.

   — Собственно, эту работу я бы назвал именно мелкой, — невозмутимо ответил Кренник.

Хас шумно выдохнул:

   — Послушайте, коммандер, я всего лишь контрабандист, который пытается заработать на жизнь, как и тысячи других в одном лишь этом секторе.

Кренник оценивающе взглянул на него:

   — Вы в самом деле намерены изображать скромника? Хас Обитт, неоднократно работавший с Орденом джедаев? Заслуживший репутацию пилота, которому можно доверить любой груз? Выбравшийся из множества переплетов? — Он слегка помедлил, затем добавил: — Известный тем, что периодически доставляет товар на Мердж?

Хас молчал.

   — Разумеется, вы знаете, что Мердж — планета сепаратистов, капитан?

Сглотнув, Хас вновь обрел дар речи.

   — Мы не доставляем никакого оружия или запрещенных товаров. Исключительно оборудование и припасы.

   — Поверю вам на слово, — нахмурился Кренник. — Но мне хотелось бы знать, каким образом доставляются эти якобы невинные припасы.

   — Не понимаю, — покачал головой Хас.

   — Объясните все по пунктам, — сказал Кренник. — Вы прибываете на Мердж...

   — Космопорт Мерджа дает разрешение на посадку, — начал Хас. — Мы садимся, выгружаем припасы...

   — Вы сами их разгружаете или используете дроидов?

   — Сами.

   — С помощью подъемников?

   — Мы используем антигравитационные контейнеры. По два члена команды на контейнер, и обычно не более четырех контейнеров с каждой поставкой.

   — Какого размера эти контейнеры? — Кренник показал на стоявший в рубке диван. — Примерно такого?

Хас задумался.

   — Стандартные контейнеры на репульсорах. Два метра на метр, полтора в глубину.

   — Вы доставляете их на исследовательскую базу рядом с космопортом или просто выгружаете в ангар?

Любопытство Хаса росло наравне с тревогой.

   — Доставляем на базу. А почему...

   — Прилетаете и сразу улетаете?

   — Обычно да.

   — Сколько персонала на земле?

На морщинистом лбу Хаса выступили капли пота, но он удержался от того, чтобы их вытереть.

   — В порту? Шестеро, иногда восемь или десять, но не более.

   — Контейнеры проверяют? — не отступал Кренник.

   — Изредка, — ответил Хас, желая, чтобы все побыстрее закончилось. — По крайней мере, не в последнее время.

   — А перед отлетом?

На лице Хаса появились новые складки.

   — А с чего бы?

   — Да или нет?

   — Раньше — да, проверяли, — резче, чем намеревался, ответил Хас. — Теперь, когда мы бываем там регулярно, — нет.

   — Очень хорошо, капитан, — вновь душевно улыбнулся Кренник. — Мне, а также нескольким моим компаньонам очень хотелось бы стать членами вашей команды — само собой, временно.

Душа Хаса ушла в пятки, пухлые губы сжались.

   — Капитан, Мердж для меня — выгодное место. Мне не хотелось бы ставить под угрозу отношения, выстроенные с таким трудом.

Кренник яростно уставился на него:

   — Не хотите ставить под угрозу свою популярность среди сепаратистов? Вы это имеете в виду?

   — Я стараюсь не занимать ничью сторону, — попытался объясниться Хас. — Я всего лишь...

   — Да-да, — небрежно махнул рукой Кренник, — мы все это уже проходили. Но, полагаю, могу пообещать вам, что в обмен на вашу услугу Республика готова посмотреть сквозь пальцы на вашу в той или иной мере сомнительную деятельность.

Подобное предложение делалось не впервые, но Хас понимал, что от этого он отказаться не сможет.

   — Отпустите на волю, так сказать?

   — Просто пожмем плечами и отведем взгляд.

Следующий вопрос Хасу задавать не хотелось:

   — А если я решу, что эта работа не для меня?

Кренник повернулся к иллюминатору и протянул

РУку.

   — Выбирайте планету.

Хас уставился на него:

   — Что, любую?

   — Ту, куда вы желаете отправить свои останки, капитан. — Коротко рассмеявшись, Кренник шагнул ближе к Хасу. — Интересно, во что же вы только что ввязались, да?

   — А вам бы на моем месте не было?

Кренник игриво хлопнул его по плечу:

   — В крупное дело, Хас. В крупное дело.