К книге
Мудрость всех эпохXIX–XX век. Павел Александрович Флоренский
95%
XIX–XX век. Павел Александрович Флоренский
37

(1882 г., Евлах, Азербайджан – 1937 г., под Санкт-Петербургом)

Русский религиозный философ, ученый, священник и богослов, последователь Владимира Соловьева. Все главные вопросы он изложил в своей работе «Столп и утверждение Истины».

Многие ли за деревьями видят лес?

Какая-нибудь былинка – не просто былинка, но что-то безмерно более значительное – особый мир.

Понимать чужую душу – это значит перевоплощаться.

Биологически – все, окружающее нас, есть наше тело, продолжение нашего тела, совокупность дополнительных наших органов.

Вглядись в явление – и увидишь, что оно есть шелуха другого, глубже его лежащего.

Все вещи взирают друг на друга, тысячекратно отражают друг друга.

Все мы осуждаем жадность в пище. Но почему же в таком случае необузданное удовлетворение другой естественной потребности – познания – не считается пороком?

Вся природа одушевлена, вся жива, в целом и частях

Духовная любовь выражается в преодолении границ самости, в выхождении из себя.

Ничего нельзя закрепить, утвердить окончательно.

Объяснить – для научного мировоззрения значит, в моих глазах, уничтожить конкретную целостность явления, доказать его иллюзорность.

Познание вещей позволяет дать им имена.

Где есть отступления от обычного – там ищи признание природы о себе самой.

Имена выражают природу вещей.

Любовь возможна к лицу, а вожделение – к вещи.

Если считать фокусы за обман, то еще неизвестно, кто именно обманут. Может быть, и сам фокусник обманывается насчет себя самого.

Жизнь с природой – жизнь, в которой столько черной работы и житейской грубости и которая тем не менее в глубине своей всегда носит сосредоточенность и подлинную любовь.

Насилуя Среду, Человек насилует себя и, принося в жертву своей корысти Природу, приносит себя самого в жертву стихиям, движимым его страстями.

Рев автомобиля разве не кажется минотавровым?

Природа – не безразличная среда технического произвола, хотя до времени она и терпит произвол, а живое подобие человека.

Тайна мира символами не закрывается, а именно раскрывается, в своей подлинной сущности, то есть как тайна.

Неведомое – жизнь мира.

Предыдущая главаГлава 37 из 39Следующая глава