Иногда Нильс сам добывал себе еду. Так, в лесу, под сухими листьями, он, бывало, находил прошлогодние орешки.

Мартин их раскалывал ему клювом.

Но орехов было очень мало. Чтобы найти хоть один орешек, Нильсу приходилось долго бродить по лесу. А там его на каждом шагу подстерегала опасность.

На земле будь всегда начеку, — учила его Акка и тут же начинала перечислять, кого ему нужно бояться.

В лесу надо остерегаться куницы. На берегу озера — выдры. Прежде чем, готовясь ко сну, зарыться в палую листву, следует проверить, не укрылась ли там гадюка. В открытом поле не следует попадаться на глаза орлу и ястребу, ночью необходимо прятаться от совы. А сорокам и воронам и вовсе доверяться нельзя — обманут.

А ещё мудрая Акка посоветовала ему подружиться с мелкими лесными и полевыми зверушками, с белками и зайцами, с дятлами, синицами и жаворонками.

Если они признают тебя своим, — говорила Акка, — то непременно помогут: и об опасности предупредят, и от врагов укроют.

Однажды, когда Нильс сладко спал в уютном гнёздышке из мха, которое сам себе оборудовал для ночлега, его разбудил Мартин. Он стоял около мальчика, во всю ширину разинув клюв. Ещё сонный, Нильс увидел, как оттуда один за другим выкатилось шесть ровных крупных орехов — таких красивых Нильс никогда ещё не находил в лесу.

Ты где их взял?! — радостно воскликнул Нильс.

В ответ на его возглас Мартин сдавил самый крупный орешек клювом, и прямо на ладонь Нильса упало свежее золотистое ядрышко.

Эти орехи дала мне из своих запасов белка Сирле, — гордо сказал Мартин.

И гусь поведал Нильсу о том, как он с ней познакомился. Та сидела на краю дупла на старой сосне и щёлкала орешки для своих бельчат. Мартин, летевший над лесом, увидел её и спустился на землю у дерева. Она не только спрыгнула к Мартину, но, познакомившись с ним, расспросила, кто он и откуда, да ещё и орешками угостила.

Она меня даже к себе пригласила на бельчат посмотреть, — похвастал гусь. — Видишь, сколько она мне орехов дала на прощание — едва в клюве поместились. Я даже «спасибо» ей не сказал — боялся орехи растерять.

Придётся мне самому сказать ей это заветное слово, — молвил малыш, запихивая орешек в рот.

Нильс решил непременно разыскать белку Сирле. Во-первых, ему надо было поблагодарить её за угощение, а во-вторых, он хотел с ней подружиться — ведь сама Акка советовала Нильсу ладить со всяким зверьём. Да и на бельчат ему было интересно посмотреть.

На следующее утро Нильс поднялся ни свет, ни заря и отправился на поиски белки Сирле.

Пока мальчик добрался до опушки, небо совсем посветлело. «Надо скорее идти, — заторопился Нильс. — А то Мартин проснётся и начнёт думать, куда это я запропастился».

Нильс вспомнил, что Мартин видел белку на сосне. Там находился и её домик — дупло с бельчатами. Мальчик зашёл в глубь леса и присел на корявый пень, чтобы передохнуть. Он сидел и в раздумье ковырял землю носком башмачка.

Вдруг под ногами у него что-то хрустнуло. Нильс наклонился. На земле лежала ореховая скорлупа. Ещё одна и ещё…

Он поднял голову: не здесь ли, случайно, живёт белка Сирле?

Нильс встал на ноги и прислушался. Откуда-то из кустов до него донёсся жалобный писк.

Над головой тоже как будто что-то запищало.

«Полезу-ка посмотрю, что там такое», — решил Нильс.

Чем выше он взбирался на дерево, тем громче и ближе раздавался тревожный писк.

Наконец Нильс увидел большое дупло.

Из чёрной дыры, как из окна, высовывались четыре маленьких бельчонка.

Тирле упал! Тирле пропал! — ни на минуту не умолкая, пищали они в четыре рта.

Нильс даже зажал руками уши, чтобы не оглохнуть.

Я что-то ничего не пойму. Позовите-ка мне вашу маму, белку Сирле.

Её нет. Мы хотим кушать. Она ушла, чтобы принести нам что-нибудь вкусненькое. А Тирле упал! Тирле пропал! — опять запищали они. — Мама! Мама! Иди сюда!

Ну, вот что, — сказал Нильс, — забирайтесь-ка поглубже в дупло, а я спущусь вниз, поищу Тирле. Нильс искал бедного Тирле недолго.

В густом кустарнике он увидел серый комочек шерсти с реденьким хвостиком. Это и был Тирле. Он зацепился за тоненькую веточку и дрожал от страха.

Нильс поймал кончик ветки и подтянул бельчонка к себе.

— Перебирайся ко мне на плечи. И держись покрепче.

Сгибаясь под своей ношей, Нильс медленно побрёл к сосне. Он был уже почти у самого дерева, как вдруг услышал глухой шум.

Шум приближался, становился всё громче, и скоро весь воздух наполнился птичьим криком и хлопаньем тысячи крыльев.

Со всех сторон к сосне слетались встревоженные птицы, а между ними взад и вперёд сновала длиннохвостая сорока и громче всех кричала:

— Я сама видела! Мальчишки из хутора поймали белку Сирле,

а у неё в дупле остались маленькие бельчата. Несчастная мать! Несчастная мать!

Под прикрытием веток Нильс с Тирле на спине добрался до беличьего гнезда и сбросил Тирле в отверстие дупла. Сам же, спустившись с дерева, помчался на хутор спасать Сирле. Бежать было недалеко — хутор стоял у самого леса. Прячась среди жухлой прошлогодней травы, Нильс начал осматривать дом за домом, и вскоре на одной из усадеб увидел клетку с белкой Сирле. Она висела у сарая, причём довольно высоко. Но Нильс прислонил к ней удилище, которое нашёл тут же, и мгновенно взлетел по нему, как заправский моряк по канату.

Обхватив лапками голову, Сирле громко плакала.

— Бедные мои детки, бедные мои детки! — причитала она.

— Ну, хватит тебе, — тихо сказал Нильс. — Сейчас я открою клетку.

Как же удивилась Сирле, увидев маленького мальчика! Но ещё больше испугалась, заметив, какая опасность грозит ему, — внизу сидела кошка и, уставившись на них зелёными глазами, облизывалась, предвкушая сытный обед.

Как только Нильс открыл клетку, белка быстро схватила его, посадила себе на спину, одним прыжком перепрыгнула забор и помчалась в лес.

Только к концу дня Нильс вернулся домой-то есть не домой, конечно, а к болоту, где отдыхали гуси.

Он принёс полные карманы орехов и два прутика, сверху донизу унизанные сухими грибами.

Всё это подарила ему на прощание белка Сирле.

Она проводила Нильса до опушки леса и долго ещё махала ему вслед золотистым хвостом.

Вот таким было знакомство Нильса с белкой Сирле.

На другое утро гусиная стая покинула болото.

Утром, когда они снялись с места, небо было ясным и спокойным. Дикие гуси летели высоко в поднебесье, ровно взмахивая крыльями. Как всегда, клин вела Акка. Остальные гуси косыми рядами тянулись за ней.

Летим к Глиммингенскому замку! — крикнула Акка.

Летим к Глиммингенскому замку! — передавали гуси друг другу по цепочке.

Летим к Глиммингенскому замку! — закричал Нильс в самое ухо Мартину.

Летели они безо всяких происшествий, и когда стали появляться дождевые тучи, мальчик обрадовался — хоть какое-то развлечение. С земли дождевые тучи казались ему раньше серыми и скучными. Лететь же среди них в небе — совсем иное дело. Это всё равно что оказаться среди громадных повозок, разъезжающих по небу с кладью. На одних повозках громоздятся огромные серые мешки, на других — бочки, такие большие, что могли бы вместить целое озеро, на третьих — чаны и бутыли. Но вот будто кто-то невидимый подал заполонившим весь небосвод повозкам знак, и в тот же миг изо всех бутылей, чанов и бочек хлынули вниз потоки воды.

Шум первого весеннего дождя слился с радостным щебетом мелких пташек; в рощах и на лугах поднялся такой счастливый гам и крик, что дрогнул воздух, а мальчик, сидевший на спине гусака, даже подпрыгнул.

Вот и дождь! С дождём приходит весна, весна приносит цветы и зелёные листочки, на зелёных листочках и цветах появляются личинки и насекомые, личинки и насекомые кормят нас. А обильный хороший корм — что может быть лучше! — пели пташки.

Дикие гуси тоже радовались дождю. Ведь дождь пробудит растения от спячки, пробьёт полыньи в ледяной крыше озёр. Не в силах сохранять прежнюю серьёзность, они весёлыми криками оглашали всё вокруг.