В кабинете Знаменского сидит Саша — студент университета. С виду простецкий, «русопятый». Он — один из тех, кто в конце апреля работал на базе в четвертом цехе.

— Не обязательно было приезжать, Саша, ведь сессия на носу. Продиктовали бы по телефону.

— Я хотел лично.

Что-то в его тоне заставляет Знаменского посмотреть на парня внимательнее, но тот отводит взгляд.

— Может, понадобится? — говорит он, передавая Знаменскому два листка, — я захватил списки ребят. Это физматовцы… это наши… А сколько машин… — Знаменский берется за авторучку. — Да я вырву, что вам переписывать… Здесь отмечено по дням: двадцать восьмое, двадцать девятое, тридцатое.

— Спасибо, спасибо, Саша. — Знаменский скрепляет листки вместе.

— Это вам что-то дает?

— Да, эти листочки могут сослужить хорошую службу.

— Там что-нибудь серьезное… на базе?

— Просто любопытно или есть причина? — осторожно выясняет Пал Палыч.

— Ну… — Саша колеблется, — в общем, я знаком с Леной Чугунниковой и потому… — неловко замолкает.

У Знаменского на минуту портится настроение: парень ему симпатичен.

— Хорошая девушка? — по-доброму спрашивает он.

— Лучше всех. — Саша за иронией с трудом скрывает беспокойство.

— Да, тесен мир… Но я не вправе рассказывать.

Саша бегом спускается по эскалатору — спешит на свидание.

Как всякая девушка, которой пришлось ждать, Лена в некоторой досаде:

— Ты так во мне уверен, что уже начинаешь опаздывать?

— Ленуся, разве плохо, что уверен?

— Хорошо, хорошо… только не зазнавайся.

— Никогда! — клятвенно произносит Саша. — Это твоя привилегия на всю жизнь!

Лена смеется.

— Где ты, негодяй, застрял?

— У следователя.

— За тобой водятся преступления?

— Масса, — отзывается Саша легким тоном, но невольно хмурится.

— Рассказывай!

— Не хочется отравлять вечер.

— Но я обожаю страшные истории!

— Ничего страшного… я надеюсь.

— Все равно! Признавайся сейчас же!

— Только ты не расстраивайся… На базе идет какая-то проверка. Помнишь, мы там работали, а теперь нас как свидетелей…

— У мамы?

— Да. Следователь не сказал, в чем дело, но какой-то неприятный осадок…

— Ну-у, за маму можно не беспокоиться! — беспечно говорит Лена. — Больших безобразий не допустит. Не забывай, она все-таки генеральша. Она всех держит вот так! — сжимает кулак. — К ней даже иностранцев возят.