Менее положительна, нежели упомянутые науки, философия, которою особенно гордится падший человек. Естественные науки непрестанно опираются на вещественный опыт, им доказывают верность принятых ими теорий, которые без этого доказательства не имеют места в науке. Философия лишена решительного средства к постоянному убеждению опытом. Множество различных систем, несогласных между собою, противоречащих одна другой, уже уличают человеческое любомудрие в неимении положительного знания Истины. Какой дан в философии простор произволу, мечтательности, вымыслам, велеречивому бреду, нетерпимым наукою точною, определённою! При всем том философия обыкновенно очень удовлетворена собою.
С обманчивым светом её входит в душу преизобильное самомнение, высокоумие, превозношение, тщеславие, презрение к ближним. Слепотствующий мир осыпает её, как свою, похвалами и почестями. Довольствующийся познаниями, доставляемыми философией, не только не получает правильных понятий о Боге, о самом себе, о мире духовном, но, напротив того, заражается понятиями превратными, растлевающими ум, делающими его неспособным, как заражённого и повреждённого ложью, к общению с Истиною (2 Тим. 3:8). «Не разуме мир премудростию Бога» (1 Кор. 1:21), – говорит Апостол.
«Мудрование плотское смерть есть, мудрование плотское вражда на Бога: закону бо Божию не покоряется ниже бо может» (Рим. 8:6, 7), потому что это не свойственно ему. «Братия, блюдитеся, да никтоже вас будет прельщая философиею и тщетною лестию, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христе, в Немже суть вся сокровища премудрости и разума сокровенна (Колос. 2:8; 3). Философия, будучи исчадием падения человеческого, льстит этому падению, маскирует его, хранит и питает. Она страшится учения Истины как смертоносного приговора для себя (1 Кор. 3:18).
Состояние, в которое приводится философией дух наш, есть состояние самообольщения, душепогибели, что вполне явствует из вышеприведённых слов Апостола, который повелевает всем, желающим стяжать истинное познание от Бога, отвергнуть знание, доставляемое любомудрием падшего человечества. «Никтоже себе да прельщает!»– говорит он. «…аще кто мнится мудр быти в вас в веце сем, буй да бывает, яко да премудр будет» (1 Кор. 3:18). Истинная философия (любомудрие) совмещается во едином учении Христовом. Христос – Божия Премудрость (1 Кор. 1:24, 30)[330]. Кто ищет премудрости вне Христа, тот отрицается от Христа, отвергает премудрость, обретает и усваивает себе лжеимённый разум, достояние духов отверженных… (Аскетические опыты. Т.1. Гл. 53).
Другим источником ересей сделались языческая философия и вообще человеческая учёность. Писатель II века, Тертуллиан, объяснил с подробностию и точностию, что все заблуждения, нарушившие мир Церкви, имели источником своим непременно какую-либо философскую школу (Понятие о ереси и расколе).
Падший человек – «ложь», т. е. образ мыслей, собрание понятий и познаний ложных, имеющих только наружность разума, а в сущности своей – шатание, бред, беснование ума, поражённаго смертною язвою греха и падения. Этот недуг ума особенно в полноте открывается в науках философских (Письма о подвижнической жизни. Письмо 194).
Безбожниками были почти все софисты, не знавшие положительных наук и предававшиеся необузданному умствованию и мечтательности (О необходимости Собора по нынешнему состоянию Российской православной церкви)[331].
Основания, на которых философы всех времён создавали свои системы, произвольны, по этой причине не имеют никакой прочности и противоречат одна другой, что человеческая философия должна быть признана ничем другим, как только игрою воображения и собранием мнений, чуждых истине. Того, кто эту игру воображения, эти произвольные мнения примёт за учение истины, философия вводит, по необходимости, естественно, в заблуждение и умоповреждение. А это совершается сряду (О необходимости Собора по нынешнему состоянию Российской православной церкви).
Желательно, чтобы кто-либо из православных христиан, изучив положительные науки, изучил потом основательно подвижничество Православной церкви и даровал человечеству истинную философию, основанную на точных знаниях, а не на произвольных ипотезах. Мудрец греческий Платон воспрещал упражнение в философии без предварительного изучения математики. Верный взгляд на дело! Без предварительного изучения математики с зиждущимися на ней другими науками и без деятельных и благодатных познаний в христианстве невозможно в наше время изложение правильной философской системы. Многие, признающие себя сведущими в философии, но не знакомые с математикою и естественными науками, встречая в сочинениях материалистов произвольные мечты и ипотезы, никак не могут отличить их от знаний, составляющих собственность науки, никак не могут дать удовлетворительного отзыва и опровержения на самый нелепый бред какого-либо мечтателя, очень часто сами увлекаются этим бредом в заблуждение, признав его доказанною истиною. Одна логика может обойтись без математики; но и логика, в сущности, неразрывно связана с математикой, и от последней может заимствовать особенную точность и положительность. Что такое силлогизм? Это алгебраическое уравнение. Что такое пропорции и прогрессии? Это логичная последовательность понятий (Слово о смерти).
Что значат учения безбожников? Это гипотезы, принятые за аксиомы. Cказал святой Иоанн Лествичник: «Чуждеумна, прежде силы духовны, не проходи словеса: тмы бо суще глаголи, немощных помрачают». Это правило необходимо сохранить по отношению к юношеству.
К истинной философии приводит одно христианство: только при посредстве его можно быть непогрешительным психологом и метафизиком. Зрелыми мужами, изучившими и положительные науки, и философию, и писания Отцов Церкви, познавшими опытно значение христианства, может и должно быть составлено подробное изложение философии, очень полезное и научное в известном отношении; оно должно быть рассмотрено и одобрено высшим духовенством и должно служить предметом внимания мужей, а не молодых людей, столько способных к одностороннему увлечению (О необходимости Собора по нынешнему состоянию Российской православной церкви).
Истинная философия (любомудрие) совмещается во едином учении Христовом. «Христос – Божия Премудрость» (1 Кор. 1:24, 30) … (Аскетические опыты. Т. 1. Гл. 53).
Современные философы не любят вспоминать нелицеприятные высказывания Святых Отцов о философии. Достаточно жёсткие оценки философии святителя Игнатия Брянчанинова созвучны оценкам Святых Отцов более ранних веков.
На первый взгляд достаточно странно. Ведь философия в переводе с греческого языка означает «любовь к мудрости». Но, увы, источник мудрости философ может искать где угодно, но не в Боге. Как у нас принято говорить, – «на стороне». В христианской Европе Средних веков особой потребности в философии не было, она играла вспомогательную роль в познании и объяснении мира, имела статус «служанки богословия». Часто использовалась для объяснения специальным языком (языком логики с привлечением некоторых философских категорий) догматов и прочих положений Христианства. Опиралась на идеи классической греческой философии (Сократ, Платон, Аристотель). При этом некоторые идеи греческих философов-классиков отвергались как противоречащие догматам Церкви. Увлечения «чистой» философией не приветствовались. Например, византийский император Юстиниан в 529 году закрыл все философские академии.
Что касается типичного современного философа, то он более всего чтит свою «свободу», которую понимает как полную «эмансипацию» от Бога и Церкви. Такая эмансипация началась на заре Нового времени. Святитель Григорий Палама в XIV веке фиксировал этот процесс уже во время так называемого Возрождения, т. е. возвращения к дохристианскому язычеству. Возрождение захватило не только искусство и литературу, но также философию: «Так вот ум внешних философов тоже дар Божий, и ему тоже врождена здравая мудрость, но извращённый внушениями лукавого, он сделал свою мудрость, придумавшую подобные учения, вздорной, лукавой и поистине безумной»[332].
Первым философом эпохи Возрождения, начавшим процесс «эмансипации», был Франческо Петрарка. За ним последовали Леонардо да Винчи, Николай Кузанский, Эразм Роттердамский, Николло Макиавелли, Томас Мор… В этот список можно также включить Мартина Лютера – «крёстного отца» Реформации. После начавшейся Реформации «любители мудрости» посчитали, что философия более не должна находиться на положении «служанки богословия». Она заслуживает того, чтобы быть самой в роли «госпожи». Более того, радикально-революционные философы того времени бросили лозунг полного разрыва отношений между философией и религией. Такими философами-радикалами были Барух Спиноза, Христиан Томазий, Джон Локк, Фрэнсис Бэкон и другие.
Вспомним опять святителя Григорию Паламу. Он даёт мудрый ответ христианам на вопрос о том, стоит ли им заниматься философией: «Мы никому не мешаем знакомиться со светской образованностью, если он этого желает, разве только он воспринял монашескую жизнь. Но мы никому не советуем предаваться ей до конца и совершенно запрещаем ожидать от неё какой бы то ни было точности в познании божественного учения о Боге». И немного далее: «Итак, у светских философов есть и кое-что полезное, также как в смеси мёда и цикуты; однако можно сильно опасаться, что те, кто хочет выделить из смеси мёд, выпьют нечаянно и остаток смертоносный»[333].
За семь веков со времён Паламы концентрация цикуты в философских напитках неимоверно возросла. Яд такой философии проникает в сознание, души людей через образование, литературу, культуру, средства массовой информации. Отравлению подвергаются все, включая христиан.
Тут, наверное, уместно вспомнить слова подвижника христианской веры нашего времени иеромонаха Серафима Роуза. Философию Нового и Новейшего времени он оценивает исключительно как яд, незаметно отравляющий сознание современных христиан: «Сколько ещё православным оставаться в плену у этой пустой западной философии? Много сказано о “западном пленении” православного богословия в последние века; когда же мы поймём, что в ещё более отчаянном “западном пленении” находится сегодня каждый православный, беспомощный пленник “духа времени”, преобладающего течения мирской философии, растворённой в самом воздухе, которым мы дышим в богоотступном, богоненавистном обществе? Православный, который не борется сознательно против пустой философии века сего, а просто принимает её в себя и находится с нею в мире, потому что собственное его понимание православия искажено, не сообразуется со святоотеческими установлениями»[334].
Занимаясь критическим разбором дарвинизма, Серафим Роуз показал, что это учение выстроено на ложных постулатах суетной мирской философии. А сам дарвинизм становится ложной философией, нагло посягающей на Священное Писание: «…между Книгой Бытия и современной философией существует подлинный конфликт, если мы хотим знать правду, мы должны принять учение Святых Отцов и отвергнуть ложные мнения философов от науки. Мир настолько заражён суетной современной философией, выдающей себя за науку, что даже очень немногие православные могут или хотят исследовать этот вопрос бесстрастно и выяснить, чему в действительности учили Святые Отцы, а затем принять святоотеческое учение, даже если оно представляется совершенной глупостью тщетному мудрованию мира сего»[335].
Если пользоваться образным сравнением Григория Паламы, то христианство признаёт только ту философию, которая является «напитком», состоящим исключительно из мёда Божественной Мудрости, без каких-либо примесей цикуты. Христианская церковь должна предложить его как своим членам, так и всем людям, проявляющим «любовь к мудрости». Такой «напиток», альтернативный нынешнему философско-научному «пойлу», мог бы стать средством христианизации общества или, по крайней мере, позволил бы затормозить нынешний кризис Христианства. Истинной, как писал святитель Игнатий, может быть только философия, стоящая твёрдо на камне православной веры: «К истинной философии приводит одно христианство».