Коммунистка Донна Клара

Для всемирного пожара —

Чтоб культуру сжечь дотла —

Потрудилась, как могла.

Но пришла злодейка-старость,

Ослабела в сердце ярость.

Одряхлевшая мадам,

Потерявши счет годам,

Заговариваться стала:

То в защиту капитала,

То о том, что нэп нелеп,

А Россия — мрачный склеп…

В заседаньи Коминтерна

Гришка молвил: «Дело скверно;

Пан Дзержинский, наш орел,

В сумасшедший дом побрел;

Рыков — русская стихия, —

Допивается до змия,

Троцкий скоро в третий раз

Будет послан на Кавказ;

Коллонтай — в тоске тяжелой

От проблемы однополой…

Даже Цеткина сама

Нынче спятила с ума».

Сталин крикнул: «Верно! Браво!

Пригласите Наркомздрава:

Он подумает чуть-чуть —

И пропишет что-нибудь…»

Тут, не делая промашки,

Попросили у Семашки

Без задержки, в ту же ночь

Горю красному помочь.

И Семашко башковитый,

Окружен врачебной свитой,

Наловивши обезьян,

Причинивши им изъян,

Приступил: «Начнемте с Клары,

У нее все ткани стары:

Ей для красных пропаганд

Не хватает свежих гланд».

Все свершил Семашкин гений.

Ночь прошла без осложнений.

Гланды Кларе по нутру,

Встала Клара поутру,

Молода, стройна, красива,

Жизнерадостна, игрива,

В глазках искорки горят

И надежду всем дарят.

Нацепила брошь и кольца,

Ущипнула комсомольца

И стремительным прыжком

Поскакала в Совнарком.

Посылая всем улыбки,

Изогнула стан свой гибкий

И вскочила на карниз,

И глядит оттуда вниз.

А внизу сидит Семашко.

Клара вскрикнула: «Милашка!

Я полна огня и сил,

Ты мне юность возвратил».

Поглядела вниз лукаво

На Семашку, Наркомздрава,

И, забыв свой слабый пол,

Ловко вспрыгнула на стол.

Изорвала все бумажки.

И в объятия Семашки

Жадно бросилась, запев

Эротический напев.

Тут смутились все наркомы:

«Что за странные приемы?»

И, покуда не остыл

Обезьяний Кларин пыл, —

Посадить решили в клетку

Слишком пылкую кокетку…

И с букетом красных роз

К ней приставлен Наркомпрос.

Виновата ли старуха,

Что случилась с вей проруха,

Или новый препарат

Дал нежданный результат, —

Это дело уж не наше.

Но старушка стала краше

Всех советских обезьян.

Наркомпрос, от страсти пьян,

В честь безумно-знойной дамы

Сочинил две новых драмы.

Перед клеткою народ

В восхищении орет.

Все хотят омолодиться,

Сладкой жизнью насладиться…

Ну, а клетка не страшна:

В красной клетке вся страна.