Поход Камбиса в Египет (1). Опыт Псамметиха над детьми; природные свойства Египта (2–18). Свойства реки Нил (19–34). Характер и нравы египтян; религиозные верования их и культы; зависимость эллинов от египтян (35–65). Священные животные, другие нравы египтян (66–85). Бальзамирование (86–90). Другие бытовые нравы египтян (91–98). История египетских царей до Амасиса; сооружения их; разделение египтян на классы (99–182).

1. По смерти Кира царство наследовал Камбис, сын Кира и Кассанданы, дочери Фарнаспа; когда она умерла, Кир сильно горевал сам и всем подданным велел по ней печалиться. Сын именно этой женщины и Кира, Камбис, смотрел на ионян и эолийцев как на рабов, полученных по наследству; он предпринял поход на Египет, и в его войсках вместе с другими подданными находились и подвластные ему эллины.

2. До царствования Псамметиха египтяне считали себя первым по происхождению народом. Когда царем сделался Псамметих, он пожелал узнать, какой народ древнее всех прочих, и с того времени египтяне считают фригийцев древнее себя, а себя древнее всех остальных. Так как Псамметих в своих разысканиях о том, кто были первые люди, решительно не мог напасть на верную дорогу, то придумал наконец следующее: двух новорожденных мальчиков простого звания передал он пастуху на воспитание среди стада, причем сделал распоряжение, чтобы никто в присутствии детей не говорил ни одного слова, дабы они были предоставлены самим себе в уединенной хижине, и чтобы только пастух в определенные часы пригонял к младенцам коз, кормил бы их козьим молоком и делал все прочее, что понадобится. Все это было сделано и приказано Псамметихом из желания услышать, какое первое слово прорвется у детей после бессвязного младенческого лепета. Так и было сделано. Когда после двух лет такого воспитания пастух открыл дверь и вошел в хижину, оба младенца припали к нему и, протягивая ручонки, говорили «бекос». Первое время пастух слушал эти звуки равнодушно; но так как ему часто приходилось слышать их, всякий раз, когда он приходил к детям и ухаживал за ними, то, наконец, сообщил об этом своему господину и по его приказанию привел к нему детей. Услышал то же слово и сам Псамметих; тогда он стал разыскивать, какой народ и что называет словом «бекос», и узнал, что так фригийцы называют хлеб. Только тогда, на основании такого свидетельства египтяне допустили, чтобы фригийцы считались древнее их. Такой рассказ я слышал от жрецов Гефеста, что в Мемфисе. Эллины в числе других нелепостей рассказывают, будто Псамметих велел вырезать языки нескольким женщинам и им-то передал детей на воспитание.

3. Так рассказывали мне о воспитании детей. Много другого узнал я в Мемфисе из бесед со жрецами Гефеста; потом побывал в Фивах и Гелиополе с целью убедиться, согласуются ли тамошние рассказы с мемфисскими, так как гелиопольцы слывут наиболее сведущими из египтян. Сообщать о том, что я слышал о божествах, я не имею охоты, за исключением лишь имен божеств, полагая, что все люди знают об этих божествах одинаково недостаточно; если же и буду упоминать что-либо об этом, то лишь настолько, насколько вынудит к тому ход повествования.

4. Что касается деяний человеческих, то названные жрецы рассказывали о них согласно друг с другом так: египтяне первые установили год, разделив времена его на двенадцать частей; руководствовались они при этом наблюдением небесных светил. Египетское летосчисление потому, мне кажется, правильнее эллинского, что эллины для согласования летосчисления с переменами года должны через два года на третий прибавлять вставной месяц; между тем египтяне, считая двенадцать месяцев по тридцати дней каждый, ежегодно прибавляют только к этому числу по пять дней, и круговорот годичных перемен всегда совершается у них в одно и то же время. Жрецы говорили также, что египтяне первые ввели в употребление наименования двенадцати богов, заимствованные от них эллинами; они же первые поставили богам алтари, кумиры и храмы и высекали изображения на камнях. Уверения свои они подтверждали большей частью фактами. По словам их, первым египетским царем из людей был Мин. В его время весь Египет, за исключением Фиванского округа, представлял болото, и на всем пространстве ниже Меридского озера не было свободного от воды пункта; до Меридского озера от моря семь дней плавания вверх по реке.

Зодиакальный круг храма в Дендере. Египет

5. Мне кажется, о стране своей они говорили верно. Для каждого здравомыслящего человека (даже если он об этом раньше и ничего не слышал) та часть Египта, которую посещают эллины, является для египтян страной недавнего происхождения и даром реки; такова же и другая часть страны, простирающаяся на три дня плавания выше Меридского озера, хотя жрецы и не говорили о ней чего-либо подобного. Природные свойства Египта таковы: когда ты только еще подъезжаешь к Египту, находясь на расстоянии одного дня пути от суши, и бросишь лот, то вытащишь ил, причем глубина моря всего одиннадцать саженей; а это доказывает, как велики там речные наносы земли.

6. Далее, Египет вдоль моря имеет шестьдесят схенов длины, согласно тому, как мы определяем Египет от Плинфинского залива до Сербонидского озера, подле которого тянется хребет Касий; шестьдесят схенов именно от этого озера. Все малоземельные народы измеряют свои страны на сажени, менее малоземельные – на стадии, имеющие много земли измеряют на парасанги, а очень богатые землей – на схены. В парасанге содержится тридцать стадиев, а в каждом схене, составляющем египетскую меру, шестьдесят стадиев. Таким образом, прибрежная полоса Египта тянется на три тысячи шестьсот стадиев.

7. Отсюда по суше до Гелиополя Египет широк, на всем пространстве ровен, обилен водою и тенист. Путь от моря вверх до Гелиополя по длине такой же, как тот, что идет из Афин от жертвенника Двенадцати богов до Писы к храму Зевса Олимпийского. Если бы кто сравнил эти две дороги, то нашел бы между ними лишь ничтожную разницу по длине, не более как на пятнадцать стадиев, а именно: дороге из Афин в Пису недостает только пятнадцати стадиев до тысячи пятисот, а дорога от моря до Гелиополя содержит в себе это последнее число стадиев полностью.

8. От Гелиополя далее вверх Египет узок. По одной стороне его тянется хребет Аравии с севера на юг, направляясь непрерывно вверх к так называемому Эрифрейскому морю. В этом хребте есть каменоломни, из которых добывали камень для пирамид в Мемфисе. Здесь хребет не тянется дальше, но поворачивает к упомянутой выше границе. Как я узнал, в самой широкой части хребет имеет два месяца пути в направлении с востока на запад. На восточных окраинах его растет ладан. Таков один из хребтов. Со стороны Ливии тянется другой хребет Египта, также скалистый, в котором сооружены пирамиды; он покрыт песком, тянется в том самом направлении, что и часть Аравийского хребта, идущая на юг. От Гелиополя вверх Египет занимает уже немного земли, так как на расстоянии четырнадцати дней плавания по реке он узок. Пространство, лежащее между упомянутыми хребтами, представляет гладкую равнину; однако, как мне кажется, Египет имеет здесь, в наиболее узком месте, между Аравийским хребтом и так называемым Ливийским, не больше двухсот стадиев. Дальше Египет широк. Таковы свойства этой страны.

9. От Гелиополя вверх до Фив девять дней плавания, а по суше – четыре тысячи восемьсот шестьдесят стадиев, или восемьдесят один схен. Если все стадии сложить, то получится длина Египта вдоль моря, отмеченная уже раньше, в три тысячи шестьсот стадиев; каково расстояние от моря в глубь страны до Фив, я скажу, именно шесть тысяч сто двадцать стадиев. От Фив до города, называемого Элефантиной, тысяча восемьсот стадиев.

10. Бо́льшая часть названной страны, как я сам думал и как говорили мне жрецы, является добавленной. Для меня было очевидно, что пространство между названными выше хребтами к югу от Мемфиса составляло некогда морской залив, подобно тому как окрестности Трои, Тевтрания, Эфес и равнина Меандра, насколько позволительно малое сопоставлять с большим. Действительно, ни одна из рек, образовавших своими наносами эти местности, не может быть по величине сближаема даже с одним каким-либо из устьев Нила, а устьев он имеет пять. Есть, однако, другие реки, не равняющиеся по величине Нилу и все-таки сделавшие много. Поименно я назову из числа этих рек прежде всего Ахелой, который протекает через Акарнанию и изливается в море; он превратил в часть материка уже половину Эхинадских островов.

11. В Аравии недалеко от Египта есть морской залив, от Эрифрейского моря углубляющийся в материк, очень длинный и узкий, как я покажу. Длина залива от самого углубленного пункта до открытого моря сорок дней плавания для весельного судна; ширина залива в самом широком месте – полдня плавания. Прилив и отлив бывают там ежедневно. Мне кажется, и Египет был некогда таким же заливом; тянулся он от Северного моря к Эфиопии, тогда как другой, Аравийский, от Южного океана к Сирии так, что бухтами своими они почти входили один в другой, разделяясь только узкой полосой земли. Если предположить, что Нил направил бы свои воды в Аравийский залив, то нет ничего невозможного в том, что этот залив через двадцать тысяч лет наполнился бы илом этой реки; впрочем, я полагаю, он наполнился бы илом и в десять тысяч лет. Почему же за время, протекшее до моего рождения, залив, правда, гораздо больший Аравийского, не мог бы наполниться илом столь большой и деятельной реки?

12. Этим рассказам о Египте я верю и сам думаю о нем совершенно то же, и вот почему: я видел, что Египет выступает в море дальше смежной страны, что на горах лежат раковины, а почва покрывается солью, выходящей из земли, разъедающей даже пирамиды, что из всех египетских гор одна только, проходящая выше Мемфиса, покрыта песком, что, кроме того, Египет не похож на пограничные страны, Аравию и Ливию, ни на Сирию – прибрежную полосу Аравии занимают сирийцы, – почва в Египте черноземная, рыхлая, так как она состоит из ила и наносов, отбрасываемых рекой из Эфиопии. Ливия, напротив, как нам известно, имеет почву красноватую и песчаную, а Аравия и Сирия – глинистую и каменистую.

13. Касательно такого происхождения страны жрецы указывали мне как на важное свидетельство на то, что в царствование Мерида река затопляла Египет ниже Мемфиса, когда вода в ней поднималась всего на восемь локтей; между тем от смерти Мерида прошло менее девятисот лет. В настоящее время река не разливается по стране, если вода в ней не поднимается на шестнадцать или по крайней мере на пятнадцать локтей. Поэтому я делаю такое заключение: если Египет будет подниматься в такой же мере, как и прежде, и настолько же приращаться, если Нил не будет более наводнять страну, то жители той части Египта, которая лежит ниже Меридского озера, особенно жители Дельты, будут впредь всегда терпеть то, что они предсказывали эллинам, а именно: они слышали, что вся страна эллинов орошается не реками, как их земля, а только дождями, и замечали, что некогда надежды эллинов будут обмануты и они претерпят сильный голод. Замечание это означает, что если божеству не угодно будет ниспослать эллинам дождь и оно пожелает продлить засуху надолго, то эллины погибнут от голода, ибо нет-де у них иного источника воды, кроме Зевса.

Сфинкс. Недалеко от руин Мемфиса. Гравюра. 1895 г.

14. Это замечание египтян об эллинах верно; но и самим египтянам я скажу теперь, каково их положение. Если, как я сказал выше, часть их страны ниже Мемфиса, то есть та, которая приращается, будет подниматься в такой же мере, как поднималась в прошлом, то наверное живущие там египтяне подвергнутся голоду, если только земля их не будет орошаться дождем и река не в состоянии будет наводнять поля. Теперь они действительно собирают земные плоды с меньшим трудом, нежели прочие народы и остальные египтяне: они не трудятся над тем, чтобы провести борозды плугом, чтобы взрыхлить землю кирками или исполнить какую-нибудь другую работу над пахотным полем, обязательную для всякого иного народа. Сама собою река наводняет и орошает поля, а оросив, вступает обратно в свои берега; тогда каждый засевает свое поле и пускает на него свиней, которые и втаптывают семена в землю; затем он ждет жатвенной поры, вымолачивает зерно свиньями и получает таким образом хлеб.

Фреска из гробницы Менна. XVIII династия. Египет

15. Если бы мы пожелали принять мнение о Египте ионян, по словам которых только Дельта составляет Египет, именно от так называемой сторожевой башни Персея вдоль моря до пелусийских рыбосолелен, – здесь сорок схенов ширины, – от моря внутрь страны эта часть Египта тянется до города Керкасора, где Нил разделяется и течет одним рукавом к Пелусию, другим – к Канобу, остальной Египет, по их словам, относится частью к Ливии, частью к Аравии, – если бы мы последовали этому мнению, то могли бы доказать, что прежде у египтян вовсе не было земли; ибо Дельта их, как говорят сами египтяне и как мне думается, представляет землю наносную и, можно сказать, новейшего происхождения. Но если когда-нибудь у египтян не было земли, то какою же глупостью была бы их вера в то, что они древнейший народ! В таком случае им не было бы нужды в испытании детей, на каком языке они заговорят прежде всего. Со своей стороны я не думаю, что египтяне произошли в одно время с той страной, которую ионяне называют Дельтой, что, напротив, они существовали искони с того времени, как произошел род человеческий, и по мере того как земля их выступала вперед, многие из египтян оставались на прежних местах, а многие постепенно спускались вниз. Ведь в древности только Фивы назывались Египтом, а в окружности область эта имеет всего шесть тысяч сто двадцать стадиев.

16. Если наше мнение о Египте верно, то ионяне заблуждаются. Если же ионяне правы, то я покажу, что ни эллины, ни сами ионяне не умеют считать, если они утверждают, что вся земля делится на три части: Европу, Азию и Ливию; если Дельта Египта не относится ни к Азии, ни к Аравии, то они должны считать ее за четвертую часть земли. Действительно, согласно с мнением ионян о Дельте Нил вовсе не отделяет Азию от Ливии; но так как он разделяется у вершины Дельты, то сама Дельта должна быть помещена в промежутке между Азией и Ливией.

17. Мнение ионян мы, впрочем, оставляем, а сами думаем об этом предмете так: Египет есть вся та страна, которая населена египтянами, как Киликия населена киликийцами, а Ассирия ассирийцами, причем мы не знаем в действительности никакой другой границы между Азией и Ливией, кроме Египта. Если мы примем мнение эллинов, то тем самым должны будем признать, что весь Египет, начиная от Катадупов и города Элефантины, разделяется на две части и сообразно с этим причастен к наименованиям обеих стран, потому что одна половина входит в состав Ливии, другая – Азии. Начиная от Катадупов, Нил протекает посередине Египта до моря, разделяя страну на две половины. До города Керкасора Нил течет одной рекой, а от этого города разделяется и идет по трем направлениям: один рукав, обращенный на восток, называется Пелусийским, другой обращен на запад и называется Канобским, а прямой путь Нила идет так: река направляется сверху и достигает вершины Дельты, отсюда, разделяя Дельту пополам, вливается в море; этот рукав доставляет в море немалое количество воды и пользуется некоторой известностью. Называется он Себеннитским. Есть еще два других рукава, отделяющиеся от Себеннитского и вливающиеся в море. Имена их таковы: одного Саисский рукав, другого Мендесийский. Больбитский и Буколийский рукава не естественного, но искусственного происхождения.

18. Что Египет занимает столь значительное пространство, как я говорю, подтверждается и изречением оракула Амона; я узнал о нем уже после того, как составил себе понятие о Египте. Жители городов Мареи и Аписа в той части Египта, которая граничит с Ливией, считали сами себя ливийцами, а не египтянами; стесняясь египетским способом почитания богов, а именно: не желая воздерживаться от употребления в жертву коров, они послали сказать Амону, что между ними и египтянами нет ничего общего; живут-де они за пределами Дельты, во всем отличаются от египтян и желают, чтобы им позволено было употреблять всякую пищу. Но божество не разрешило этого, говоря, что Египет есть вся та земля, которую водами своими орошает Нил, и все люди, которые живут ниже города Элефантины и пьют нильскую воду, – египтяне. Таков был ответ оракула. Во время наводнения Нил заливает не только Дельту, но и некоторые части тех местностей, которые причисляются к Ливии и Аравии, на два дня пути по обеим сторонам реки, иногда даже больше этого, другой раз меньше.

19. О природе Нила я не мог узнать ничего ни от жрецов, ни от кого-либо другого. От них я пытался узнать причину, по которой в Ниле прибывает вода начиная от летнего солнцестояния в продолжение ста дней, а по истечении этого времени река возвращается в свои берега, так как вода в ней убывает; таким образом, в течение всей зимы непрерывно вода в Ниле стоит низко до нового летнего солнцестояния. Ни от кого из египтян я не мог узнать ничего этого, хотя и расспрашивал, почему Нил по своим естественным свойствам так резко отличается от прочих рек. Посредством расспросов я желал узнать причину этого явления, а также и то, почему из всех рек от одного Нила вовсе не дуют ветры.

20. Однако некоторые эллины, желая прославиться мудростью, предлагают относительно Нила троякое объяснение. Два способа объяснения я считаю не стоящими упоминания, разве только кратко отмечу их. Одно из этих объяснений состоит в том, будто прибывание воды в реке производится пассатными ветрами, так как они препятствуют Нилу изливаться в море. Но пассатные ветры много раз не дули вовсе, а с Нилом все-таки происходило то же самое. Кроме того, если бы пассатные ветры действительно были причиной этого явления, то и все прочие реки, текущие противно пассатам, подвергались бы тому же самому, что и Нил, притом настолько больше, насколько реки эти меньше и течение в них слабее, нежели в Ниле. Между тем в Сирии и Ливии течет много рек, и с ними не бывает ничего подобного тому, что происходит с Нилом.

Деталь росписи гробницы Ипуи в Дейр-эль-Медине. Эпоха правления Рамсеса II

21. Второе объяснение еще нелепее первого, еще, можно сказать, изумительнее, а именно: будто такого рода повышение и понижение воды в Ниле бывает потому, что он течет из Океана, а Океан кругом-де обтекает всю землю.

22. Третье объяснение кажется правдоподобнее, хотя на самом деле оно наиболее ложно. Говоря, что Нил вытекает из тающих снегов, объяснение это не говорит ровно ничего. На самом деле Нил вытекает из Ливии, проходит через середину Эфиопии и вливается в Египет. Каким же образом Нил может вытекать из снегов, если он течет от самых теплых стран в такие, которые большей частью холоднее первых? Для человека, способного понимать подобные предметы, первым важнейшим свидетельством против уверения, будто Нил вытекает из снегов, является то, что дующие из тех стран ветры теплые. Во-вторых, та страна никогда не имеет ни дождей, ни льда: если где падает снег, то за ним через пять дней должен идти и дождь; следовательно, если бы в этих странах выпадал снег, то шел бы и дождь. В-третьих, тамошнее население имеет вследствие зноя черный цвет кожи; коршуны и ласточки остаются там целый год; журавли, спасаясь от скифской стужи, улетают на зиму в эти местности. Если бы в тех местах, через которые Нил проходит и в которых он начинается, было хоть немного снега, то, несомненно, все это было бы невозможно.

23. Кто говорит об Океане, тот впутывает в объяснение неизвестные предметы, и потому мнение его не подлежит даже обсуждению. Я не знаю о существовании какой-либо реки Океан; мне кажется, что Гомер или другой кто-нибудь из прежних поэтов выдумал это имя и внес его в поэзию.

24. Если, отвергая прежние мнения, необходимо высказаться самому о предмете темном, то я сообщу свое предположение, почему летом Нил разливается. В зимнюю пору солнце вытесняется бурями из своего обычного пути и проходит через Верхнюю Ливию. Этим в кратких словах все сказано. Если только это божество, солнце, находится очень близко к какой-нибудь стране и проходит прямо над ней, то естественно такая страна испытывает сильнейшую жажду, и тамошние реки высыхают.

25. Говоря более подробно, дело состоит в следующем. Проходя по Верхней Ливии, солнце производит следующее действие. Так как в стране этой воздух всегда ясен, земля нагрета и нет ветров, то во время своего прохождения оно действует так, как в летнюю пору, когда находится в середине неба, а именно: оно притягивает к себе воду, а притянув, снова отталкивает ее в верхние земли; ветры подхватывают воду, рассеивают ее, и пары снова превращают в жидкость. Вот почему дующие из этих стран ветры, южный и юго-западный, дождливы более всех прочих ветров. Однако мне кажется, солнце отпускает не всю ту воду, которую притягивает ежегодно из Нила; часть ее оно удерживает при себе. Когда зимние холода уменьшаются, солнце опять возвращается на середину неба и с того времени тянет к себе воду одинаково из всех рек. До этой поры реки имеют большую воду, потому что к ней в изобилии примешивается вода дождевая, когда землю орошают дожди и изрывают потоки; напротив, летом, когда реки не получают воды из дождей, а солнце притягивает к себе воду, они уменьшаются. Между тем Нил, вовсе не получающий дождевой воды, но притягиваемый солнцем, единственный из всех рек должен быть в зимнюю пору гораздо скуднее водой, нежели в летнюю, ибо летом Нил притягивается солнцем одинаково с прочими реками, а зимой солнце пьет воду только из него одного. Таким образом, источником этого явления я считаю солнце.

26. По моему мнению, солнце является виновником и того, что воздух здесь сухой, так как оно накаляет свой путь. Поэтому-то в Верхней Ливии – постоянное лето. Если бы порядок времен года был обратный, так что юг и южный ветер были бы там, где теперь северный ветер и холод зимы, и наоборот, северный ветер был бы там, где теперь южный, если бы так случилось, то солнце было бы оттеснено с середины неба холодом зимы и северным ветром и проходило бы в верхних частях Европы так, как теперь оно проходит в Ливии, и я полагаю, что, совершая путь через всю Европу, солнце производило бы такое же действие на Истр, какое теперь производит на Нил.

27. То, что со стороны Нила не дует ветер, я объясняю тем, что вообще никаких ветров не бывает из стран очень теплых, что, напротив, ветер дует обыкновенно из страны холодной.

28. Но пускай это остается, как есть и как было искони. Что касается истоков Нила, то ни один из тех, с кем приходилось мне беседовать, ни из египтян, ни из ливийцев, ни из эллинов не говорил, что знает их, за исключением блюстителя священных сокровищ Афины в египетском городе Саисе. Но мне кажется, что и он лишь шутя уверял меня, что знает истоки Нила в точности. По его словам, между городами Фиваиды Сиеной и Элефантиной есть две горы с острыми вершинами, из которых одна называется Крофи, другая Мофи; между этими горами и лежат будто бы бездонные истоки Нила, причем половина воды направляется к Египту на север, а другая половина – к Эфиопии на юг. Что истоки Нила бездонны, говорит он, это узнал египетский царь Псамметих: он велел сплести канат длиной в несколько тысяч саженей; его опустили к источникам и все-таки дна не достали. Этим рассказом хранитель сокровищ, если только говорит он искренне, хотел, как мне думается, сказать, что в том месте существуют сильные водовороты и течения в противоположные стороны, вода разбивается о скалы, вследствие чего опущенный туда лот и не может достать дна.

29. Ничего другого ни от кого я не мог узнать об этом предмете. Но я узнал кое-что другое о Египте на очень большом пространстве, потому что до города Элефантины я доходил сам и был здесь очевидцем, а о местностях, далее лежащих, узнавал из рассказов. Вверх от города Элефантины местность поднимается; судно здесь необходимо тащить, как быка, веревками, привязанными с обеих сторон его; если канат оборвется, то судно уносится сильным течением вниз. Такой путь имеет протяжения четыре дня плавания; в этом месте Нил извилист наподобие Меандра; этим способом нужно плыть на протяжении двенадцати схенов. Засим мы входим в гладкую равнину, где Нил обтекает остров, носящий имя Тахомпсо. Область выше Элефантины занимают эфиопы, и половину этого острова населяют они, а другую половину острова – египтяне. За островом следует большое озеро, на берегах которого живут эфиопы-кочевники; переплыв через озеро, вступаем в русло Нила, который в это озеро изливается; дальше следует путь вдоль реки в сорок дней, потому что в Ниле торчат острые подводные камни и многочисленные утесы, делающие плавание по реке невозможным. Сделав этот путь по суше в сорок дней, мы снова садимся в другое судно и плывем двенадцать дней, затем вступаем в большой город по имени Мерое, считающийся метрополией остальных эфиопов. Здешние жители признают из богов только Зевса и Диониса, воздавая им великие почести; у них есть и прорицалище Зевса. Они совершают военные походы только тогда, когда им посоветует поход божество через своего оракула, и идут только туда, куда божество укажет.

30. Следуя дальше от этого города, мы за то же самое время, пятьдесят шесть дней, в какое от Элефантины дошли до метрополии эфиопов, приходим к «перебежчикам». Перебежчики эти называются асмах, египетское слово, по-эллински означающее «стоящие по левую руку царя». Это были египетские военные люди, в числе двухсот сорока тысяч отложившиеся от египтян и перешедшие к эфиопам по следующей причине. При царе Псамметихе они составляли в городе Элефантине гарнизон против эфиопов, в Дафнах при Пелусии – против арабов и сирийцев, в Марее – против Ливии; еще и теперь стоят гарнизоны персов, как стояли при Псамметихе, в Элефантине и в Дафнах. Египтяне прослужили было три года в гарнизоне, и никто не сменял их; тогда они обсудили свое положение, по общему решению отложились от Псамметиха и перешли в Эфиопию. Получив весть об этом, Псамметих пустился за ними в погоню и, догнав, долго упрашивал их не покидать отеческих богов, детей и жен. Рассказывают, что один из беглецов в ответ на увещевания царя взялся рукой за детородные части и, указывая на них, сказал: «Где будет это, там будут и дети, и жены». Затем они пришли в Эфиопию и передались во власть эфиопскому царю, а тот наградил их так: некоторые из эфиопов были с царем во вражде, он предоставил египтянам изгнать их, а землю заселить самим. С переселением египтян к эфиопам эти последние стали более благодушны, усвоив себе египетские нравы.

31. Итак, Нил известен, не считая своего течения в Египте, на четыре месяца пути, отчасти водного, отчасти по суше; столько именно месяцев получится, если сложить все дни пути от Элефантины до «перебежчиков». Нил до этого места течет с запада; о направлении его дальнейшем никто не знает ничего достоверного, так как страна эта вследствие зноя пустынна.

32. Однако вот что я слышал от киренцев, ходивших, по их словам, к оракулу Амона и там беседовавших с амонским царем Этеархом; между прочим, речь заходила и о Ниле, о том, что никто не знает его источников; тогда Этеарх заметил, что к нему приходили однажды насамоны. Это – ливийский народ, занимающий земли на Сирте и небольшую область на восток от него. Явившиеся насамоны на вопрос царя, не имеют ли они более обстоятельных сведений о пустынях Ливии, рассказали такую историю. Некогда сыновья знатнейших насамонов, люди своевольные и отважные, в зрелом возрасте проделывавшие всевозможные странности, между прочим, выбрали из своей среды по жребию пятерых, которые должны были отправиться в пустыню Ливии и посмотреть, не узнают ли чего-нибудь нового там, куда не проникали еще прежние посетители пустыни. Часть Ливии, прилегающую к Северному морю, начиная от Египта и кончая мысом Солоентом, крайней оконечностью Ливии, всю эту часть, за исключением местностей, заселенных эллинами и финикиянами, занимают ливийцы и многие ливийские племена. Но Ливия, лежащая внутри материка выше моря и приморских жителей, занята дикими зверями, а еще выше тянется песчаная полоса, страшно безводная, голая пустыня. Итак, говорил Этеарх, молодые люди, посланные своими сверстниками с достаточным запасом воды и пищи, прошли сначала населенную область, перейдя ее, вступили в землю, изобилующую дикими зверями, а отсюда проникли в пустыню, совершая по ней путь в направлении к западу. Пройдя значительную часть песчаной пустыни, они много дней спустя увидели растущие на равнине деревья, подошли к ним и ели висевшие на них плоды; в это время напали на них маленькие люди, ростом меньше обыкновенных людей, взяли их и увели с собой; языка их насамоны не понимали вовсе, а равно и уводившие их люди не знали ничего по-насамонски; молодых людей провели через обширнейшие болота, а потом они прибыли в город, все жители которого были такого же роста, как и их проводники, притом черного цвета; мимо этого города протекала большая река в направлении от запада на восток, а в реке были крокодилы.

Фреска из гробницы Сеннеджема. XIX династия. Египет

33. О рассказе Этеарха Амонийского сообщено достаточно; прибавлю разве, что, по его словам, насамоны возвратились домой, как передавали киренцы, и что тот народ, к которому они приходили, состоит весь из колдунов. Что касается протекающей там реки, то уже Этеарх предполагал, что это Нил, и здравый смысл так говорит. Действительно, Нил берет свое начало в Ливии и перерезает ее пополам; если позволительно заключать о неизвестном по сходству с известным, то я предполагаю, что Нил имеет такое же течение, как и Истр. Ибо река Истр начинается в земле кельтов, подле города Пирены и на своем пути пересекает Европу. Кельты живут по ту сторону Геракловых столпов, граничат с кинетами, из всех европейских народов наиболее крайним на западе. В конце течения Истр, протекая через всю Европу, вливается в море, именуемое Евксинским Понтом, там, где лежит Истрия, колония милетян.

34. Если Истр, протекая по населенным землям, известен многим, то об источниках Нила никто не в состоянии утверждать что-либо наверное, потому что необитаема и пустынна та часть Ливии, через которую Нил протекает; о течении его я сообщил раньше, насколько можно было узнать. Наконец, он входит в Египет. Египет расположен почти напротив гористой Киликии, откуда в Синопу, что на Евксинском Понте, пять дней прямого пути для бодрого путника. Синопа лежит против устья Истра. Таким образом, думается мне, Нил, проходя через всю Ливию, по направлению своему уподобляется Истру.

35. Сказанного о Ниле достаточно. О Египте я буду говорить обстоятельно, потому что в нем есть очень много достопримечательного, есть несказанно громадные сооружения, бо́льшие, нежели в какой-либо другой стране. Ради этого-то о Египте и будет сказано у меня больше. Как небо над египтянами отличается особенными свойствами и река их по своей природе отличается от всех прочих рек, так, подобно этому, почти все нравы и обычаи их противоположны нравам к обычаям остальных народов. Женщины у них посещают площадь и торгуют, а мужчины сидят дома и ткут; у прочих народов при тканье толкают уток вверх, у египтян – вниз; мужчины их носят тяжести на головах, женщины – на плечах; женщины мочатся стоя, мужчины сидя; испражняются дома, а едят за домом, на улицах, объясняя это тем, что все непристойное, хотя бы и необходимое, следует делать сокрыто, а пристойное публично. Ни одна женщина не исполняет жреческих обязанностей ни при мужском, ни при женском божестве; жрецами состоят только мужчины как при богах, так и при богинях. Сыновья вовсе не обязаны, если не желают, содержать родителей, дочери, напротив, обязаны непременно, хотя бы того и не желали.

36. В других местах священнослужители носят длинные волосы, в Египте жрецы стригутся. У остальных народов в обычае, что ближайшие к покойнику лица в знак траура стригут себе волосы; египтяне же в случае смерти родственника отпускают себе волосы и бороду, а обыкновенно ходят стриженные. У других народов люди живут отдельно от животных, египтяне живут вместе с ними. Другие питаются пшеницей и ячменем, у египтян такого рода питание – величайший позор; они приготовляют себе хлеб из олиры, которую иные называют полбой. Тесто египтяне месят ногами, глину руками; руками же подбирают навоз. Прочие люди оставляют детородные части в их естественном виде, за исключением тех, которые усвоили себе египетский обычай, а египтяне совершают обрезание. Мужчины носят по два платья, женщины – по одному. Парусные кольца и веревки привязываются у всех других народов снаружи, у египтян внутри корабля. Эллины пишут и считают камешками от левой руки к правой, а египтяне – от правой к левой, хотя и утверждают, что они пишут к правой руке, а эллины к левой. Египтяне употребляют двоякое письмо; одно называется священным, другое простым.

Ремесленники Древнего Египта за работой

37. Египтяне чрезвычайно религиозны, гораздо больше всех других народов. Соблюдают они следующие обряды: пьют только из медных сосудов, которые чистят ежедневно; делают это все, а не так, что один делает, другой нет. Платье носят полотняное, всегда свежевымытое, и это составляет для них предмет большой заботы. Обрезают себя ради чистоты, предпочитая быть опрятными, нежели красивыми. Жрецы через день стригут себе волосы на всем теле для того, чтобы не иметь на себе ни вшей, ни какой-либо другой скверны во время служения богам. Одежда жрецов только полотняная, а обувь из папируса; им нельзя носить ни платья иного, ни обуви. Моются они два раза в день и два раза в ночь. Разных других обрядов соблюдают они, можно сказать, бесчисленное множество. За то жрецы пользуются у них немалыми выгодами. Из собственного состояния они ничего не потребляют и не тратят: у них есть печеный священный хлеб; воловьего мяса, гусей каждый из них имеет ежедневно в изобилии; им доставляется и виноградное вино. Употреблять рыбу в пищу жрецам запрещено. Бобов в Египте не сеют вовсе, а если они и вырастают, то их не едят ни сырыми, ни вареными; жрецы не позволяют себе даже смотреть на бобы, считая их нечистым зельем. Каждому божеству служит не один жрец, но много, причем один из них главный; если кто-нибудь из них умирает, то звание его наследуется сыном.

38. Быков египтяне считают принадлежностью Эпафа, и потому подвергают их такому искусу: если испытующий заметит на быке хоть один черный волос, он считает его уже запретным. Испытание производится назначенным для того жрецом, в присутствии которого животное сначала ставят, а потом кладут; вытягивают ему язык, чтобы убедиться, свободен ли он от особых знаков, о которых я скажу в другом месте. Затем он осматривает волосы на хвосте, обыкновенного ли они качества или нет. Если от всего этого бык чист, то жрец отмечает его, заворачивая рога в папирус и накладывая на него печать из глины; глину придавливает своим перстнем; только после этого быка уводят. За умерщвление немеченного быка следует смертная казнь.

Апис – священный бык в древнеегипетской мифологии. Бронзовая статуэтка. 664–525 гг. до н. э.

39. Так производится исследование жертвенного животного, а жертва совершается следующим образом: меченное животное ведут к алтарю, в то место, где желают принести жертву, и разжигают огонь, потом делают возлияние вином на алтарь и на жертвенное животное, взывают к божеству и убивают жертву; убитому животному отрезают голову. Туловище быка обдирают, а над головой произносят различные заклинания и несут ее на рынок, где имеют жительство эллинские купцы; принеся туда голову, спешат продать ее; если эллинов нет, то голову бросают в реку. Произносимые над головами заклятия гласят так: «Если самим совершителям жертвы или целому Египту угрожает какая-нибудь беда, то пускай обратится она на эту голову». Что касается голов приносимых в жертву животных и возлияния вином, то все египтяне при всех жертвоприношениях соблюдают одинаковые обряды; в силу такого обычая ни один египтянин не употребляет в пищу головы никакого животного. Напротив, потрошение и сжигание животных производится относительно разных животных не одинаково.

40. Я скажу о том, какое божество у них главнейшее и которому из них устраивается торжественнейшее празднество. Сняв кожу с быка и произнеся заклинания, тотчас вынимают из него целиком желудок, оставляя внутренности и жир, отрезают бедра, хвостец, плечи и шею. После всего этого наполняют туловище быка чистым хлебом, медом, изюмом, винными ягодами, ладаном, смирной и другими благовонными веществами. Наполнив животное и обильно возлив на него масла, сжигают его. Перед совершением жертвы египтяне постятся, а когда жертва сжигается, все в слезах сокрушаются; по окончании плача устраивают пир из остатков жертвы.

Исида. Расписанный рельеф из гробницы Сети I в Долине царей. XIX династия. Ок. 1380–1335 гг. до н. э.

41. Непорочных быков и телят приносят в жертву все египтяне; коров же им не позволяется приносить в жертву, так как они посвящены Исиде. Изображение Исиды представляет женщину с рогами коровы, подобно тому как эллины изображают Ио; вообще все египтяне чтут коров гораздо больше, нежели остальных животных. Вот почему ни египтянин, ни египтянка не поцеловали бы эллина в губы, не стали бы употреблять ножа, вилки, котла, принадлежащих эллину, не стали бы даже есть непорочного быка, если он разрезан ножом эллина. Павших животных они погребают так: коров бросают в реку, а быков каждый зарывает в землю в своем предместье, причем один рог или оба торчат над землей для обозначения места погребения. Когда труп быка сгниет, и после этого пройдет определенный срок, в каждый город приходит судно с острова, называемого Просопитидой. Остров этот лежит в Дельте и имеет в окружности девять схенов. На острове Просопитиде среди многих других городов есть и тот, из которого приходят суда за костями быков; город этот называется Атарбехис; в нем есть высокочтимый храм Афродиты. Многие жители Атарбехиса странствуют по разным городам, вырывают там кости быков, увозят их и хоронят в одном месте. Таким же образом, как и быков, погребают египтяне всех вообще павших животных с соблюдением тех же правил; иных они не убивают.

Египетский бог Осирис

42. Все те египтяне, которые имеют на своей земле храм Зевса Фиванского или живут в Фиванском округе, не употребляют для жертвы овец, а только коз. Не все египтяне одинаково чтут одних и тех же богов, за исключением Исиды и Осириса, который, по их словам, есть тот же Дионис; только эти божества одинаково почитаются всеми египтянами. Напротив, те египтяне, у которых есть храм Мендеса или которые живут в Мендесском округе, приносят в жертву овец, а не коз. Фиванцы и все те египтяне, которые не употребляют для жертвоприношения овец, рассказывают следующее о происхождении этого обычая: однажды Гераклу сильно захотелось посмотреть на Зевса, а Зевс вовсе не желал, чтобы тот видел его; наконец, так как Геракл продолжал настаивать, Зевс схитрил: он снял руно с барана, покрыл им себя, потом отрезал барану голову и, держа ее перед лицом, в таком виде показался Гераклу. С этого времени египтяне изображают Зевса с головой барана, а от египтян этот способ изображения переняли и амонии; эти последние происходят от египтян и эфиопов, и язык их занимает середину между языками этих двух народов. Мне кажется, что и название амониев они присвоили себе на основании своего происхождения: Амоном египтяне называют Зевса. Фиванцы не приносят баранов в жертву по той же причине: бараны у них считаются священными животными. Только раз в год, в праздник Зевса, они убивают одного барана, снимают с него руно, надевают его точно так же, как надевает на себя божество на изображении Зевса, и потом подносят к нему другое изображение, Геракла. Устроив это, все присутствующие у храма плачут по барану и затем хоронят его в священной гробнице.

43. Относительно Геракла я слышал, что он находится в числе двенадцати богов. О другом Геракле, которого знают эллины, я не мог нигде узнать. Что не египтяне заимствовали у эллинов имя Геракла, но эллины у египтян, и именно те эллины, которые сыну Амфитриона дали имя Геракла, в пользу этого есть у меня многие доказательства, в числе их то, что оба родителя Геракла, Амфитрион и Алкмена, через своих предков происходят из Египта; потом египтяне утверждают, что имена Посейдона и Диоскуров им неизвестны и что эти боги не стоят у них в числе богов. Если бы они заимствовали имя какого-либо божества от эллинов, то, я полагаю и в том убежден, они не забыли бы, а, напротив, отлично помнили бы именно это божество; ведь в то время египтяне уже плавали по морю, были мореплаватели и в среде эллинов; таким образом, имена этих божеств были бы египтянам более известны, нежели имя Геракла. Но у египтян Геракл одно из старейших божеств; как сами они говорят, за семнадцать тысяч лет до воцарения Амасиса от восьми божеств произошло двенадцать, в числе которых называют они и Геракла.

44. Желая добыть относительно этого точные сведения, откуда бы то ни было, я поплыл в Финикию, в Тир, так как я узнал, что там есть высокочтимый храм Геракла. Я увидел, что храм изобилует многочисленными пожертвованиями, что, между прочим, в нем есть два столпа, один из чистого золота, другой, ярко сверкающий по ночам, из смарагда. В беседах со жрецами этого божества я спросил, сколько прошло времени от сооружения храма; оказалось, что они не согласны в этом случае с эллинами. По их словам, храм сооружен в одно время с Тиром, а от основания Тира прошло две тысячи триста лет. В Тире же я видел другой храм Геракла, носящего название Фасийского. Был я и на Фасосе, где нашел храм Геракла, сооруженный финикиянами, которые отплыли было на поиски за Европой и заняли Фасос. Случилось это за пять поколений до рождения в Элладе Амфитрионова сына Геракла. Сведения наши доказывают ясно, что Геракл есть древнее божество. Мне кажется, основательнее всего поступают те из эллинов, которые соорудили у себя два храма Геракла, причем одному из них приносят жертвы как бессмертному, по прозванию Олимпиец, другому воздают почести как герою.

Геракл, борющийся с немейским львом. Фрагмент росписи аттической амфоры из Вулии. Ок. 525 г. до н. э.

45. Эллины рассказывают много неосновательного; нелепа и та басня их о Геракле, будто, когда он пришел в Египет, египтяне наложили на него венок и с процессией повели его для принесения в жертву Зевсу. Сначала Геракл был спокоен; потом, когда у алтаря приступили к жертвоприношению, он, собравшись с силами, перебил будто бы всех присутствовавших. Мне кажется, эллины рассказывают это потому, что совершенно не знают ни характера египтян, ни их обычаев. Дело в том, что убивать животных, кроме свиней, быков и телят, если только они чисты, а также гусей, у них не позволяется; каким же образом они могли бы приносить в жертву людей? Кроме того, естественно ли, чтобы Геракл один, к тому же человек, перебил, как говорят, огромное множество народа? Впрочем, да простят нам боги и герои за то, что мы столько наговорили о них.

46. Те из египтян, о которых я сказал выше, не употребляют в жертву коз и козлов по следующей причине. Мендесийцы помещают Пана в число восьми божеств, а эти восемь божеств, по их словам, были раньше двенадцати. Живописцы и скульпторы египтян делают изображение Пана с теми же чертами, что и эллины: с головой козы и с ногами козла; при этом они не считают его действительно козлом, но похожим на прочих богов. Почему они изображают Пана в таком виде, у меня нет охоты говорить. Мендесийцы чтут всех коз, притом самцов больше, нежели самок; равным образом козопасы пользуются большим почтением, нежели пастухи другого скота; один из козлов пользуется особенным почетом, так что, когда он умирает, весь Мендесский округ повергается в тяжкую скорбь. И козел, и Пан называются по-египетски Мендес. В том округе в мое время было такое чудо: козел имел сообщение с женщиной публично; это совершалось на виду у людей.

Пан, сидящий на камне. III–II вв. до н. э.

47. Свинью египтяне считают нечистым животным; поэтому если кто-нибудь коснется мимоходом свиньи, то спешит тотчас к реке, чтобы омыться в ней вместе с платьем. Потом, только свинопасы, хотя бы они были туземного происхождения, не входят в Египте ни в один из храмов; равным образом никто из египтян не желает выдавать своей дочери за свинопаса, ни жениться на дочерях свинопасов; эти последние женятся и выходят замуж только в собственной среде. У египтян не дозволяется приносить свиней в жертву никакому божеству, за исключением Селены и Диониса; им свиньи приносятся в жертву в одно и то же время, в самый день полнолуния. Затем по совершении жертвы они едят свиное мясо. Почему египтяне так гнушаются свиней на прочих празднествах, а на этом приносят их в жертву, об этом существует у египтян рассказ; хотя я и знаю его, но неприличным считаю сообщать. Принесение в жертву свиней Селене совершается так: убив животное, жрец складывает вместе кончик хвоста, селезенку и сальник, покрывает это всем тем жиром, что на животе, и затем сжигает в огне; остальное мясо съедается в тот же день полнолуния, в который приносится жертва; ни в какой другой день нельзя было бы есть этого мяса. Бедняки по скудости своего хозяйства лепят свиней из теста, пекут и приносят их в жертву.

48. Каждый египтянин вечером накануне праздника убивает в честь Диониса поросенка перед дверью своего дома и потом отдает убитое животное продавшему его свинопасу, чтобы тот унес его обратно. Остальную часть празднества Диониса египтяне совершают во всем, за исключением хоров, почти так же, как эллины. Впрочем, вместо фаллосов они ввели в празднество нечто другое, а именно: маленькие кумиры почти в локоть вышиной, приводимые в движение крепкими нитками; женщины носят эти изображения по деревням, причем детородный член, лишь немного меньший своего кумира, то поднимается, то опускается. Впереди выступает флейтист, за ним следуют женщины, воспевающие Диониса. Почему детородный член в изображении так велик и почему из всего тела он один приходит в движение, об этом существует священное сказание.

Статуя Диониса. Римская копия с греческого оригинала. II в. н. э.

49. Мне кажется, что Меламподу, сыну Амифеона, празднество это было небезызвестно; напротив, он знал его хорошо, почему и просветил эллинов относительно имени Диониса, его праздника и процессии с фаллосом. Однако, выражаясь точно, Мелампод не изложил предмета во всем его объеме; полнее значение культа было объяснено следовавшими за ним сведущими людьми. Что касается фаллоса, который носят в честь Диониса в торжественной процессии, то он был введен уже Меламподом, и тому, что теперь и эллины совершают, научились они через него. По моему убеждению, Мелампод, как человек умный, сам научился искусству прорицания, многие культы узнал из Египта, между прочим, служение Дионису, и только с небольшими изменениями перенес их к эллинам. Я не могу допустить, чтобы служение египетское совпадало с эллинским лишь случайно; в противном случае культ Диониса согласовался бы с нравами эллинов и не был бы у них позднейшего происхождения. Равным образом не могу я допустить и того, чтобы египтяне заимствовали от эллинов это или какое-нибудь другое богослужение. Мне кажется, что сведения свои о культе Диониса Мелампод позаимствовал главным образом от тирийца Кадма и его спутников, прибывших из Финикии в ту страну, которая теперь называется Беотией.

50. Из Египта перешли в Элладу имена почти всех божеств. Что они заимствованы от варваров, это я знаю наверное из расспросов, и мне кажется, что скорее всего имена эти перешли из Египта. Действительно, за исключением Посейдона и Диоскуров, о чем сказано было выше, а также Геры, Гестии, Фемиды, Харит и Нереид, имена всех божеств искони и всегда были туземными у египтян. Я говорю это со слов самих египтян. Те божества, имен которых египтяне, по их собственным словам, не знают, названы, как мне кажется, пеласгами, кроме, впрочем, Посейдона; это последнее божество эллины узнали от ливийцев, потому что никакой другой народ, кроме ливийцев, не имел имени Посейдона издревле; а ливийцы искони, неизменно чтут это божество. Почитания героев у египтян нет вовсе.

51. Это и многое другое, о чем я буду говорить еще, эллины переняли от египтян. Однако делать кумиры Гермеса со стоящим детородным членом научились эллины не от египтян, но от пеласгов; из всех эллинов афиняне первые позаимствовали это от пеласгов, а от них остальные эллины. Уже в то время, когда афиняне принадлежали к эллинам, пеласги жили в соседстве с ними в их стране, потому и начали почитать их за эллинов. Всякий, посвященный в таинства Кабиров, которые совершаются самофракийцами по заимствовании от пеласгов, понимает, о чем я говорю. Дело в том, что первоначально Самофракию занимали те самые пеласги, которые жили рядом с афинянами, и самофракийцы от них позаимствовали свои таинства. Первые из эллинов афиняне, научившись от пеласгов, сделали изображения Гермеса со стоящим членом. Пеласги сообщали об этом священное сказание, содержание которого представлялось в мистериях на Самофракии.

52. Первоначально пеласги совершали всякие священнодействия и молились богам, как мне рассказывали, в Додоне, не называя по имени ни одного из богов, потому что никаких имен они и не знали. Богов, Jeoi, назвали так вследствие того, что все предметы поставлены ими в порядок [Jeyntej], и все их распределение боги имели в своей власти. Только много времени спустя пеласги узнали имена богов, перешедшие из Египта, а Диониса узнали лишь гораздо позже. Впоследствии пеласги вопрошали оракула в Додоне относительно имен; прорицалище это считается древнейшим из всех эллинских оракулов; и в то время это был единственный оракул. Когда пеласги обратились с вопросом к додонскому прорицалищу, принимать ли им имена богов варварских, оракул отвечал утвердительно. С того времени они при совершении жертвы называли богов по именам; от пеласгов обыкновение это заимствовали впоследствии эллины.

53. Однако откуда произошли боги, всегда ли они существовали, каковы лики их, эллины ничего этого не знали, так сказать, до самого недавнего времени. Действительно, я полагаю, что Гесиод и Гомер жили раньше меня не более как за четыреста лет; между тем они составили для эллинов родословную богов, снабдили имена божеств эпитетами, поделили между ними достоинства и занятия и начертали их образы. Что касается поэтов, именуемых более древними, нежели Гесиод и Гомер, то, мне кажется, они были позже их. Первая часть этих сведений сообщена додонскими жрицами, вторая, относительно Гесиода и Гомера, принадлежит мне.

54. Египтяне передают следующий рассказ об оракулах у эллинов и в Ливии: по словам жрецов Зевса Фиванского, две женщины-жрицы были увезены финикиянами из Фив, причем одна из них, как они слышали, была продана в Ливию, а другая эллинам; эти женщины и были первыми основательницами оракулов у указанных народов. Когда я спросил, откуда они знают это, что говорят с такой уверенностью, жрецы отвечали, что с их стороны были произведены тщательные розыски этих женщин, но они не могли найти их и только впоследствии узнали то, что мне и рассказали.

55. Слышал я это от жрецов фиванских. Напротив, додонские прорицательницы сообщают следующее: две черные голубки, снявшиеся в Фивах египетских, прилетели одна в Ливию, другая в Додону; эта последняя села на дубе и человеческим языком проговорила, что здесь должно быть учреждено прорицалище Зевса; жители Додоны приняли эти слова за повеление божества и согласно с ним поступили. Другая голубка, говорят они, удалилась к ливийцам и приказала им основать прорицалище Амона; и это прорицалище принадлежит Зевсу. Додонские жрицы, рассказавшие мне это, назывались так: старшая Промения, средняя Тимарета, младшая Никандра. Согласно с ними рассказывали и прочие додонцы, прислуживающие в храме.

56. Мое мнение об этом таково. Если верно, что финикияне увезли священных женщин и одну из них продали в Ливию, а другую в Элладу, то мне кажется, что эта вторая женщина продана была в ту именно часть нынешней Эллады, именовавшейся раньше Пеласгией, которую населяют феспроты, что впоследствии, будучи рабыней, она соорудила здесь под настоящим дубом святилище Зевса; естественно было, что женщина, служившая в Зевсовом храме в Фивах, сохранила о нем память и там, куда потом прибыла; со временем научившись эллинскому языку, она основала здесь прорицалище. Вероятно также, она рассказывала, что сестра ее продана в Ливию теми самыми финикиянами, которые продали и ее.

57. Я полагаю, что женщины названы были у додонцев голубками потому, что они были варварки и, казалось, говорили по-птичьи. По словам додонцев, голубка со временем заговорила человеческим языком, то есть после того, как женщина стала говорить понятно для туземцев; пока она говорила на чужом языке, то казалась им говорящей по-птичьи, ибо каким же образом голубка могла бы говорить на человеческом языке? Называя голубку черной, додонцы обозначают этим, что женщина была египтянка.

58. Действительно, способы прорицания в египетских Фивах и в Додоне оказываются сходными. Гадание по жертвам точно так же перешло из Египта. Египтяне раньше всех других народов стали устраивать общенародные праздничные собрания, процессии и жертвенные приношения; от египтян научились этому эллины, подтверждением чего служит для меня следующее обстоятельство: в Египте действия эти совершаются с очень давних времен, у эллинов они новейшего происхождения.

59. Праздничные собрания у египтян бывают не один раз в году, но многократно; чаще и охотнее собираются они в городе Бубастисе в честь Артемиды, потом в Бусирисе в честь Исиды; в этом последнем городе находится наибольший храм Исиды; а самый город стоит в середине Дельты. Исида на эллинском языке называется Деметрой. В-третьих, собираются они на празднество Афины в городе Саисе, в-четвертых, в Гелиополе в честь Гелиоса, в-пятых, в городе Буто в честь Латоны, в-шестых, в городе Папремис в честь Ареса.

Отдыхающий Арес. IV в. до н. э.

60. На пути в город Бубастис египтяне ведут себя так: едут туда мужчины и женщины вместе, причем в каждом судне помещается много тех и других. Несколько женщин в продолжение всего путешествия трещат трещотками, а несколько мужчин играют на флейтах, остальные женщины и мужчины поют песни и хлопают в ладоши. Подплывая к какому-нибудь другому городу, они пригоняют судно к берегу, причем некоторые женщины проделывают то же, что и прежде, другие кричат и издеваются над женщинами этого города, третьи пляшут, четвертые подпрыгивают, поднимают платье и обнажаются. Едущие проделывают это у каждого города, лежащего на речном пути. Когда наконец они прибывают в Бубастис, устраивают там празднество с обильными жертвами, и виноградное вино выписывается тогда в большем количестве, нежели за все остальное время года. Собирается здесь мужчин и женщин, не считая детей, около семисот тысяч душ, как рассказывают туземцы. Таково празднество в Бубастисе.

61. Как совершается празднество в Бусирисе, я сказал уже прежде, а именно: после жертвоприношения все мужчины и женщины в числе многих десятков тысяч сокрушаются в слезах; по ком они сокрушаются, грешно было бы говорить. Все те карийцы, которые живут в Египте, делают еще больше этого: ножами разрезывают себе кожу на лице, из чего видно, что они не египтяне, а пришельцы.

62. На праздничном собрании в городе Саисе все участвующие зажигают в одну из ночей во время жертвоприношений множество лампад под открытым небом, вокруг дома, причем лампадами служат чашки, наполненные солью и маслом; сверху плавает светильня. Лампады горят целую ночь, и сам праздник называется Возжжением лампад. Те из египтян, которые не попадают на празднество, все-таки соблюдают эту праздничную ночь и сами зажигают лампады; благодаря этому огни горят не в одном только Саисе, но по всему Египту. Ради чего эта ночь освещается и почитается, объясняется в одном священном сказании.

63. На собраниях в Гелиополе и Буто только совершается жертвоприношение. В Папремисе жертвоприношение и празднество совершаются точно так же, как и в других местах. Впрочем, когда солнце склоняется к западу, несколько жрецов бывают заняты около кумира божества, а большинство их с деревянными дубинками в руках стоит у входа в храм. На противоположной стороне помещается толпа людей в тысячу с лишним человек во исполнение обета; все они тоже с дубинками. Изображение божества, помещающееся в небольшом деревянном позолоченном храме, переносится накануне празднества в другое священное строение. С другой стороны те немногие жрецы, которые оставались подле кумира, подвозят четырехколесную повозку с храмом и кумиром в нем, а стоящие у входа в храм жрецы не пропускают повозки, причем исполняющие обет спешат к божеству на помощь и наносят удары не пропускающим божества жрецам; эти последние защищаются. Следствием этого бывает ожесточенная битва, дерущиеся бьют дубинами друг друга по головам, и, как я полагаю, многие умирают от этих ушибов. Египтяне, правда, уверяют, что убитых не бывает тогда вовсе. По словам туземцев, происхождение празднества таково: некогда в храме этом жила мать Ареса; воспитанный и возмужавший вдали от матери, сын пришел однажды к ней и желал посетить ее; слуги матери, никогда раньше не видевшие Ареса, не желали впустить его и гнали прочь; однако Арес привел с собой людей из другого города, жестоко расправился со слугами матери и вошел к ней. Отсюда, говорят они, и ведет свое начало это побоище в честь Ареса на его празднике.

64. Египтяне первые воспретили половые сообщения в храмах и первые стали не дозволять после сообщения входить в храм не обмывшись. Действительно, почти все народы, кроме египтян и эллинов, позволяют себе сообщаться с женщинами в храмах, а после сообщения не обмывшись входить в храм. Они полагают, что между людьми и прочими животными нет никакой разницы; эти народы видят, говорят они, что другие животные и различные породы птиц сообщаются в храмах богов и в посвященных богам местах; если бы богам было неугодно, то животные этого и не делали бы.

Пектораль в форме ястреба

65. Впрочем, как в других случаях, так и в нижеследующем египтяне обнаруживают чрезвычайное религиозное настроение. Хотя Египет граничит с Ливией, но он не особенно богат животными; зато все имеющиеся в нем животные почитаются там священными, причем некоторые породы содержатся вместе с людьми, а другие отдельно от них. Если бы я стал объяснять, почему египтяне почитают животных священными, я бы коснулся религиозных представлений; между тем я строжайше воздерживаюсь говорить о них, и то, что до сих пор сказано об этом, было вынуждено только необходимостью. Обращаются египтяне с животными так: для ухода за каждой породой животных назначены особые сторожа мужского или женского пола, причем звание сторожа переходит у них по наследству от отца к сыну. Кроме того, жители городов так выполняют данные ими обеты: давая обет тому божеству, которому принадлежит известное животное, они стригут своим детям или всю голову, или половину, или третью часть головы и взвешивают волосы на серебро; сколько весят волосы, столько вручают они серебра служительнице, а она покупает на это серебро рыбы, режет ее на мелкие куски и отдает животному в пищу. Таково их питание. Если кто-нибудь убьет это животное с умыслом, то наказывается смертной казнью, если же без умысла, то подвергается такому штрафу, какой будет наложен жрецами. Но кто убьет ибиса или ястреба, с умыслом ли или без умысла, должен быть казнен.

66. Как ни много есть животных, которые содержатся вместе с людьми, но их было бы гораздо больше, если бы кошек не постигала такая участь: окотившиеся самки не идут больше к самцам, самцы, напротив, ищут случая сообщиться с самками, но не находят их. Тогда они пускаются на хитрость: у самок похищают котят и умерщвляют их, но трупов не пожирают. Будучи лишены детенышей и сильно желая иметь их опять, самки после этого обращаются к самцам, потому что это – животное чадолюбивое. Если случается пожар, то на кошек нападает что-то необыкновенное: став на некотором расстоянии друг от друга, египтяне в таком случае стерегут кошек, вовсе не заботясь о тушении пожара; однако кошки проскальзывают между ними или перепрыгивают через них и кидаются в огонь. Подобные случаи причиняют египтянам сильное огорчение. Если кошка в каком-нибудь доме умрет своею смертью, то все обитатели этого дома стригут себе одни брови; если умрет собака, то остригают все тело и голову.

Дикая кошка в зарослях папируса. Роспись гробницы номарха Хнумхетепа

67. Умерших кошек перевозят в священные помещения, бальзамируют и хоронят в Бубастисе. Собак хоронят все в своих городах в священных гробницах. Ихневмонов хоронят так же, как и собак. Землероек и ястребов отвозят в город Буто, а ибисов в Гермополь. Медведей, которые у них редки, и волков, которые немного больше лисиц, хоронят там, где находят их трупы.

68. Нравы крокодилов таковы: это четвероногое земноводное животное ничего не ест в течение самых суровых четырех зимних месяцев; кладет и высиживает яйца на суше, на суше же проводит и бо́льшую часть дня, а целую ночь живет в реке, потому что в воде теплее, нежели под открытым небом во время росы. Это единственное из всех известных нам животных, которое из очень маленького становится очень большим. Действительно, яйца крокодила только немного больше гусиных, новорожденный по величине соответствует яйцу, а с возрастом увеличивается до семнадцати локтей и даже больше. Глаза он имеет свиные, большие зубы и клыки, соответствующие размерам всего тела. Это – единственное животное, не имеющее языка. Нижней челюстью крокодил не двигает, и из всех животных он один опускает верхнюю челюсть на нижнюю; когти у него крепкие, а кожа чешуйчатая, на спине непробиваемая. В воде он слеп, а на открытом воздухе имеет острое зрение. Так как он живет обыкновенно в воде, то пасть его всегда полна пиявок. Все птицы и звери избегают крокодила; с одной тиркушкой живет он в ладу, потому что пользуется ее услугами, а именно: когда крокодил выходит из воды на сушу, он открывает свою пасть – почти всегда по направлению к западному ветру, тиркушка входит в пасть и пожирает пиявок. Это доставляет крокодилу удовольствие, и он не причиняет тиркушке никакого вреда.

69. Для одной части египтян крокодилы священны, для другой нет, и эти последние обращаются с ними как с врагами. Особенно священными почитают крокодилов в Фивах и в окрестностях Меридова озера. Жители обеих этих местностей кормят одного отборного крокодила, сделав его ручным, вешают ему в уши серьги из стекла и золота, на передние лапы надевают кольца, дают ему особенную пищу и приносят жертвы, вообще при жизни обращаются с ним с чрезвычайною заботливостью, а умершего бальзамируют и кладут в священной гробнице. Напротив, жители окрестностей Элефантины не считают крокодилов священными и употребляют их в пищу. В Египте называются они, впрочем, не крокодилами, а хампсами; крокодилами назвали их ионяне, уподобляя их по виду тем ящерицам, или крокодилам, которые попадаются у них на стенах.

70. Охотятся на крокодилов многочисленными разнообразнейшими способами; я опишу один из них, по моему мнению, наиболее того заслуживающий. Свиной хребет накалывается для приманки на крючок и опускается в воду посередине реки, сам охотник становится в это время на берегу реки с живым поросенком и бьет его. Услышав крик поросенка, крокодил бежит на него, нападает на хребет и глотает его; тогда крокодила вытаскивают на сушу, и охотник прежде всего грязью залепляет ему глаза. После этого очень легко справиться с крокодилом, а иначе было бы трудно.

71. Гиппопотамы в Папремитском округе – священные животные, а для прочих египтян они не священны. Наружный вид животного таков: четвероногое, с раздвоенными копытами, с тупым носом, с лошадиной гривой, с выступающими наружу клыками, с лошадиным хвостом и голосом, величиною с самого большого быка. Кожа его так толста, что ее засушивают и делают из нее копейные древки.

72. В Ниле водятся также выдры, почитаемые священными. Из числа рыб священными считаются так называемая чешуйчатка и угорь; египтяне говорят, что рыбы эти посвящены Нилу; из птиц священна кархаль.

73. Есть, впрочем, и другая священная птица; называется она феникс. Я не видел ее, разве на рисунке только. Действительно, по словам гелиопольцев, она редко посещает Египет, раз в пятьсот лет; прилетает птица тогда, говорят они, когда умрет ее отец. Величина и наружный вид ее таковы, если только верно изображают ее: цвет перьев феникса частью золотистый, частью пурпурный; по величине и строению он походит больше на орла. Следующие действия приписываются фениксу, чему, однако, я не верю: будто он отправляется из Аравии в храм Гелиоса и несет туда положенного в благовонную смолу своего отца и там хоронит его. Феникс поступает при этом так: прежде всего он приготовляет из смирны яйцо такой величины, что едва может поднять его, потом для пробы несет яйцо. После испытания делает в нем отверстие и кладет туда труп отца, другим куском смирны замазывает отверстие яйца, в которое положен отец, после чего вес яйца остается первоначальным. С ним феникс улетает по направлению к Египту в храм Гелиоса. Вот что, по рассказам, делает эта птица.

74. В области Фив есть священные змеи; они не причиняют людям никакого вреда, малы и имеют два рога на верхушке головы; по смерти хоронят их в храме Зевса, потому что, говорят фиванцы, змеи посвящены этому божеству.

75. В Аравии, очень недалеко от города Буто, есть местность, куда я совершил путешествие для разведок о крылатых змеях. Там я увидел несказанное множество змеиных костей и остовов. Они лежали целыми многочисленными кучами, большими, несколько меньшими и еще меньшими. Местность, в которой лежат кучи этих костей, представляет узкую горную долину, которая выходит на обширную равнину, а эта последняя граничит с равниной египетской. Существует рассказ, что при начале весны змеи летят из Аравии в Египет, но навстречу им вылетают ибисы до самой теснины, не пропускают их в Египет и истребляют. За эту-то услугу, говорят арабы, и пользуются ибисы таким почетом у египтян; согласно с этим объясняют свое почтение к ибисам и сами египтяне.

76. Наружный вид ибиса таков: весь он совершенно черный, на журавлиных ногах, с сильно изогнутым клювом, величиной почти с птицу крек. Такова наружность черных ибисов, воюющих со змеями. Но те ибисы, которые больше держатся среди людей – потому что есть два вида ибисов, – имеют голову и всю шею обнаженные, перья белые, кроме головы, шеи, концов крыльев и гузки: все это, как мы сказали, совершенно черного цвета; ноги и клюв такие же, как и у черного ибиса. Наружный вид крылатых змей такой же, как и у водяных. Крылья их без перьев; очень похожи на крылья летучей мыши. Достаточно о священных животных.

77. Что касается самих египтян, то те из них, которые занимают обрабатываемую часть Египта и ревниво сохраняют память о прошлом, оказываются наиболее сведущими из всех исследованных мной народов. Образ жизни их нижеследующий: в уверенности, что все болезни приключаются людям от употребляемой ими пищи, они в заботах о здоровье ежемесячно в течение трех дней очищают себе желудок рвотными и клистирами. Вообще египтяне после ливийцев самый здоровый народ, благодаря, как мне кажется, климату, именно постоянству погоды. Действительно, болезни у людей происходят большей частью от всякого рода непостоянства, главным образом от перемен погоды. Питаются египтяне хлебом из полбы, называемым у них киллестис. Вино приготовляется у них из ячменя, так как виноград в их земле не растет. Рыбу частью вялят на солнце и едят в сыром виде, частью солят и едят в рассоле. Из птиц они солят и едят сырыми перепелок, уток и вообще мелкую птицу. Всех остальных имеющихся у них птиц и рыб, за исключением тех, конечно, которые почитаются священными, египтяне употребляют в пищу в жареном или вареном виде.

78. В богатых домах на пиршествах по окончании обеда обносят лежащее в гробу деревянное изображение мертвеца, мастерски сделанное и раскрашенное, величиной в один или два локтя; каждому из пирующих показывают его со словами: «Пей и наслаждайся, но взгляни и на него; по смерти ты будешь таким же». Так поступают они на пирах.

Стенопись Древнего Египта

79. Верно соблюдая отеческие обычаи, египтяне не заимствуют ничего от иноземцев. Многие обычаи их заслуживают упоминания; есть у них, между прочим, одна песня Лина, такая самая, какую поют в Финикии, на Кипре и в других местах, причем у каждого народа она имеет особое название; с ней совершенно сходна и та песня, которую под именем Лина поют эллины. Многое в Египте возбуждало во мне удивление, в том числе и песня Лина, а именно откуда египтяне заимствовали имя Лина. Они очевидно искони поют эту песню. Лин по-египетски называется Манерос. Египтяне мне рассказывали, что он был единственным сыном первого египетского царя, который после безвременной смерти был почтен жалобными излияниями в песне; это-де и была у них первая и единственная мелодия.

80. И в другом отношении египтяне имеют сходство с эллинами, но из эллинов только с одними лакедемонянами, а именно: младшие при встрече со старшими уступают им дорогу, сворачивают, а когда старшие подходят близко, младшие встают со своих мест. Следующая черта отличает египтян от всех других народов: на улицах они приветствуют друг друга не словесно, но низким поклоном, причем одну руку опускают до колена.

81. Египтяне носят полотняные туники с бахромой у голеней, так называемые каласирис. Поверх туники надевается белая шерстяная одежда внакидку, однако в шерстяных одеждах грешно входить в храм или хоронить покойников. В этом отношении обычаи египтян согласуются с орфическими и вакхическими обрядами, в сущности египетскими и пифагорейскими: посвященному в эти таинства грешно быть погребенным в шерстяных одеждах. Об этом обычае, впрочем, существует священное сказание.

82. Египтяне придумали еще и многое другое, например: каждый месяц и каждый день у них посвящены особым божествам, и по тому, в какой день кто родился, можно угадать, какова будет его судьба, какою смертью умрет он и какой будет у него характер. Этими правилами воспользовались из эллинов те, которые занимались поэзией. Чудесных знамений у египтян наблюдается больше, нежели у всех других народов вместе; если случается какое-нибудь знамение, они записывают его и наблюдают исход; если потом подобное знамение случится вторично, они ожидают такого же исхода.

83. Искусство прорицания находится у них в таком положении: оно принадлежит не кому-либо из людей, но некоторым божествам. Здесь есть прорицалища Геракла, Аполлона, Афины, Артемиды, Ареса и Зевса; но ни одно из них не пользуется таким уважением, как прорицалище Латоны в городе Буто. Самые способы прорицания у разных оракулов различные.

84. Врачебное искусство разделено у них таким образом, что каждый врач излечивает только одну болезнь. Поэтому везде у них полно врачей; одни лечат глаза, другие голову, третьи зубы, четвертые желудок, пятые внутренние болезни.

85. Оплакивание покойника и похороны совершаются у них так. Если в каком-нибудь доме умирает мужчина с известным уважением, то немедленно все женщины этого дома намазывают себе грязью голову, а иногда и лицо, потом, оставив покойника в доме, бегают сами по городу с плачем, подпоясавшись и обнажив груди; вместе с ними делают то же и все родственницы покойника. Мужчины со своей стороны предаются печали, подпоясавшись подобно женщинам. Только после этого тело уносят для бальзамирования.

86. В Египте есть особые лица, занимающиеся бальзамированием трупов и владеющие этим искусством. Когда принесут к ним покойника, они показывают принесшим деревянные раскрашенные образцы покойников; при этом совершеннейший способ бальзамирования, говорят они, применен к тому существу, назвать которое по имени я считаю для себя в настоящем случае грехом; затем показывают они второй способ, менее совершенный и не столь дорогой, наконец третий, самый дешевый. После объяснений они спрашивают лиц, принесших покойника, по какому из трех способов желательно им бальзамировать труп. Родственники уславливаются в цене и удаляются, а остающиеся в своей мастерской бальзамировщики производят бальзамирование по наилучшему способу таким образом. Прежде всего с помощью железного крючка извлекают из головы через ноздри мозг; так извлекается, впрочем, только часть мозга, другая часть – посредством вливаемых туда медикаментов; потом острым эфиопским камнем делают в паху разрез и тотчас вынимают из живота все внутренности. Вычистив полость живота и выполоскав ее пальмовым вином, снова вычищают ее перетертыми благовониями; наконец живот наполняется чистой растертой смирной, касией и прочими благовониями (только не ладаном) и зашивается. После этого труп кладут в самородную щелочную соль на семьдесят дней; дольше держать в соли не дозволяется. По прошествии семидесяти дней покойника обмывают, все тело обворачивают в тонкий холст, порезанный тесьмой и снизу смазанный гумми, который в большинстве случаев употребляется у египтян вместо клея. Тогда родственники получают тело обратно, приготовляют деревянную человекоподобную фигуру, кладут туда покойника, закрывают ее и сохраняют в могильном склепе, поставив стоймя подле стены.

Суд над мертвым. Египетская стенопись

Мумия фараона

87. Так бальзамируют покойников по самому дорогому способу. Если же родственники покойного, во избежание больших расходов, желают бальзамировать по умеренной цене, то бальзамировщики поступают таким образом: в клистирные трубки наливают кедрового масла и наполняют им живот, но при этом не делают разреза в паху и не вынимают внутренности; масло вливают через задний проход, не выпускают промывательного назад и кладут труп в соль на определенное число дней; в последний день выпускают из живота кедровое масло, влитое в него раньше. Свойство этого масла такое, что вместе с собой оно вырывает и живот, и распустившиеся внутренности; в соли распускается мясо, так что от покойника остаются только кожа да кости. После этого немедленно возвращают покойника родственникам, потому что ничего больше с ним не делают.

88. Третий способ бальзамирования, употребительный для бедняков, состоит в следующем: редечным маслом вычищают живот покойника и потом кладут его на семьдесят дней в соль; по прошествии этого времени тело возвращается.

89. Если умирает жена лица значительного, то покойницу отдают бальзамировать не тотчас, равно как трупы женщин очень красивых и пользовавшихся уважением; бальзамировщикам передают таких покойниц только на третий или на четвертый день после смерти. Делается так для того, чтобы бальзамировщики не сообщались с покойницами. Действительно, рассказывают, что один из бальзамировщиков уличил своего товарища в том, что он имел сообщение со свежим еще трупом женщины, в чем и был пойман на месте.

90. Если кто-либо из египтян ли или чужеземцев, безразлично, оказывается умершим от крокодила, похитившего его, или утонувшим в реке, то жители того города, к которому труп такого покойника будет занесен водой, непременно обязуются набальзамировать его, возможно лучше убрать и похоронить в священных гробницах. Никто не вправе касаться такого покойника ни из родственников, ни из друзей его, одни только жрецы Нила принимаются за него и хоронят как некое высшее, чем человек, существо.

91. Египтяне избегают заимствований от эллинов, и не только, впрочем, от эллинов, но вообще от какого бы то ни было народа. Сообразно с этим так все египтяне и поступают. Однако в Фиванском округе вблизи Неаполя есть большой город Хеммис: в этом городе имеется четырехугольный храм Персея, сына Данаи, вокруг которого растут пальмы. Преддверие храма каменное, обширное, а у входа в него стоят два колоссальных каменных кумира. В ограде стоит дом божий, а в нем помещается кумир Персея. По словам жителей Хеммиса, Персей часто появляется у них в разных местах их страны, иногда внутри храма; они прибавляют, что здесь находят его сандалию величиной в два локтя и что, как только она появляется, весь Египет благоденствует. Так они рассказывают и вот что устраивают в честь Персея по примеру эллинов: учреждают состязательные игры всякого рода, причем наградами служат скот, плащи и кожа. Когда я спросил, почему Персей является лишь им одним и почему, в отличие от прочих египтян, они устраивают у себя состязание, хеммисийцы отвечали, что Персей происходит из их города, что хеммисийцы Данай и Линкей отплыли в Элладу; ведя родословную этих двух лиц вниз, они доходили до Персея. В Египет прибыл Персей, по их рассказам, по той же причине, о какой говорят и эллины, а именно за головой Горгоны. За этим прибыл он в Египет, явился к ним и здесь узнал всех своих родственников, а в Египет прибыл-де потому, что раньше из рассказов матери узнал имя Хеммиса; по его-то внушению они и учредили состязание.

92. Все эти учреждения существуют у египтян, живущих над болотами. Что касается тех египтян, которые занимают область болот, то, говоря вообще, нравы и обычаи их такие же, как и остальных; между прочим, подобно эллинам каждый из них имеет одну жену. Однако ради удешевления пропитания они придумали следующее особое средство: когда река выступает из берегов и заливает равнину, на воде вырастают в большом числе лилии, называемые у египтян лотосом; они срезают их, сушат на солнце, потом разбивают макоподобные семена лотоса, добываемые из середины цветка, и приготовляют тесто, которое пекут на огне. Корень этого лотоса также съедобен и имеет довольно приятный сладковатый вкус; он круглый и величиной с яблоко. В реке бывает и другой вид лилии, похожий на розу; плод цветка помещается в особой чашечке, вырастающей из корня сбоку; он похож по виду на соты осы. В чашечке содержится множество съедобных зерен величиной с косточку маслины; их едят сырыми или сушеными. На болотах же вырывают однолетний папирус; верхнюю часть его срезают и употребляют на различные поделки, а остающуюся нижнюю, длиной почти в локоть, поедают. Если кто желает иметь особенно вкусный папирус, то поджаривает его в пылающей печи и ест в таком виде. Некоторые из этих египтян питаются только рыбой; поймав рыбу и вынув из нее внутренности, ее сушат на солнце и в сухом виде едят.

93. Те рыбы, которые держатся в воде толпами, в здешних реках водятся мало; находятся они обыкновенно в озерах, причем замечается следующее: всякий раз, когда наступает пора оплодотворения, они толпами устремляются в море. Впереди идут самцы и мечут семена, а следующие за ними самки проглатывают их и оплодотворяются. Оплодотворившись в море, рыбы отплывают обратно на свои обычные места жительства. При этом предводительствуют уже не самцы, но самки; предводительницы плывут толпами и делают то же самое, что прежде делали самцы, а именно: выбрасывают из себя по несколько яиц величиной с пшено, а следующие за ними самцы глотают их вместе с водой; зернышки эти есть рыбы; рыбы рождаются из уцелевших зерен, не проглоченных самцами. Пойманные на пути в море рыбы оказываются с ссадиной на левой стороне головы, а пойманные на обратном пути в озера имеют ссадину с правой стороны головы. Происходит это вот отчего: когда они плывут в море, то держатся левого берега реки, того же берега держатся и на обратном пути, причем рыба идет очень близко к берегу и трется об него, чтобы течением не быть сбитой с пути. Когда вода в Ниле начинает прибывать, то наполняются просачивающейся из реки водой прежде всего впадины и болота, лежащие вдоль реки; и лишь только эти места наполнятся водой, как их переполняет мелкая рыба. Мне кажется, я верно объясняю, отчего это обыкновенно происходит: каждый год в то время, когда вода в Ниле начинает убывать, рыба кладет яйца в ил и потом уходит вместе с последней водой; по прошествии некоторого времени вода возвращается снова, и рыба немедленно рождается из покинутых яиц. Столько о рыбах.

94. Занимающие болотные пространства египтяне приготовляют себе масло, которое называется у них кики, следующим образом из плодов силликиприя: этот силликиприй, растущий у эллинов в диком состоянии, египтяне сеют по берегам рек и озер; посевы приносят обильные плоды, но с дурным запахом. Собранные плоды или толкут и таким образом выжимают масло, или высушивают и варят, а вытекающее из них масло собирают. Масло это жирно и не менее оливы пригодно для освещения, только имеет тяжелый запах.

95. Против огромного множества комаров египтяне придумали следующее средство: выше болот живущие египтяне пользуются для этой цели башнями, куда взбираются на время сна, ибо ветер мешает комарам летать высоко. Жители болотных пространств вместо башен прибегают к следующему средству: каждый из них запасается неводом; днем он ловит им рыбу, а ночью ставит его кругом той постели, на которой спит, потом подползает под невод и спит под ним. Если бы он спал в шерстяном или полотняном платье, то комары кусали бы через него, но через сетку они не пытаются кусать.

Заросли папируса в Египте

96. Грузовые суда строят они из темной акации, которая по наружному виду очень похожа на киринейский лотос, а смола ее служит гумми. Из этого дерева вырезают доски локтя в два длиной, складывают их вместе как кирпичи; затем эти ряды двухлоктевых бревен скрепляются проходящими насквозь гвоздями, деревянными, густо вбиваемыми. Сколотив таким образом плот, кладут на него связывающие доски поперек. Ребер такое судно не имеет вовсе; пазы изнутри законопачиваются папирусом. Судно имеет один руль, который проходит через самую нижнюю часть дна. Мачта делается из акации, а паруса изготовляются из папируса. Суда эти не могут ходить вверх по реке, разве при сильном ветре, и обыкновенно их тянут стоящие на берегу люди. Вниз по течению судно идет так: из тамарискового дерева приготовляют решетку, обтянутую тростниковым плетением, и берут просверленный камень весом в два таланта. Решетку на канате пускают впереди судна, а камень на другом канате бросают сзади; под напором течения решетка плывет быстро и увлекает за собою барис – так называется это судно, – между тем как тянущийся сзади в глубине камень дает направление судну. Такого рода суда у египтян в большом употреблении, и некоторые из них тянут по несколько тысяч талантов груза.

97. Во время разливов Нила поверх воды виднеются только города подобно островам на Эгейском море. Действительно, весь Египет превращается тогда в море, над поверхностью которого выдаются города. В такое время суда ходят не по руслу реки, но напрямик по равнине; так, плывущий из Навкратиса вверх к Мемфису проходит мимо самих пирамид; обыкновенный же путь лежит мимо вершины Дельты и подле города Керкасора. С другой стороны от моря и Каноба в Навкратис путь лежит через равнину мимо города Анфиллы и так называемого Архандрова города.

98. Из этих городов Анфилла – город значительный; со времени персидского господства в Египте предназначен поставлять супруге каждого египетского царя обувь. Другой город назван, как мне кажется, по имени зятя Данаева Архандра, сына Фтия и внука Ахея, потому что город называется Архандровым. Если бы даже был и другой Архандр, то все же название это не египетское.

99. До сих пор я излагал по личному наблюдению, а также собственные заключения и сведения, добытые расспросами; далее буду сообщать рассказы египтян так, как я слышал их, прибавляя, впрочем, кое-что и из собственного наблюдения. По словам египетских жрецов, первый царь Египта Мин оградил плотинами Мемфис. Первоначально река протекала вдоль песчаного хребта со стороны Ливии, а Мин соорудил на сто стадиев выше Мемфиса плотину и тем упразднил рукав реки к югу от города, прежнее русло оставил сухим и направил реку по новому руслу между двух гор. Еще и теперь персы ревниво охраняют этот рукав Нила и следят за тем, чтобы река не прорвала плотины, и потому ежегодно укрепляют ее. Действительно, если бы река прорвала в этом месте плотину и потекла бы через нее, то всему Мемфису угрожала бы опасность затопления. Осушив прежнее русло посредством плотины, первый царь Египта Мин основал на том самом месте нынешний Мемфис; Мемфис в самом деле лежит в узкой части Египта. Снаружи с севера и запада он обвел город озером, которое питается Нилом, а сам Нил ограничивает город с востока. В городе царь поставил обширный и достойный упоминания храм Гефеста.

100. Жрецы перечислили по книге после Мина еще триста тридцать имен других царей Египта. В этом числе человеческих поколений восемнадцать царей были эфиопы, одна женщина туземная, а все прочие цари-египтяне. Царица Египта называлась Нитокрис так же, как и царица вавилонская. По словам жрецов, она отомстила египтянам за своего брата, египетского царя, которого египтяне убили, а царскую власть передали Нитокрис; в отмщение за него она коварно перебила множество египтян таким образом: соорудив очень длинную подземную залу, она делала вид, что желает освятить ее, но замысел был иной. Царица устроила большой пир, на который позвала лиц, наиболее причастных к убийству брата; во время пиршества царица открыла потайной большой канал и выпустила на пировавших воду из реки. Ничего больше жрецы о ней не рассказывали, кроме разве того, что она, боясь наказания за свой поступок, бросилась в комнату, наполненную пеплом.

101. Что касается остальных царей, то они не ознаменовали себя ни сооружениями, ни какими-либо блестящими подвигами, за исключением одного из них, последнего, Мерида. Он соорудил памятник, портик к храму Гефеста, обращенный к северу, а также выкопал еще озеро; сколько стадиев имело оно в окружности, я скажу после; наконец поставил на озере пирамиды, о величине которых я скажу при описании озера. Вот что совершил этот царь; из остальных ни один ничего больше.

102. Умолчав об этих царях, я расскажу о том, который царствовал после них, и назывался Сесострисом. Жрецы рассказывали, что он первый вышел из Аравийского залива на длинных кораблях и покорил жившие вдоль Эрифрейского моря народы; он шел все дальше, пока не достиг моря, неудобного для плавания по причине мелей. Тогда он возвратился в Египет и, как рассказывают жрецы, собрал большое войско; затем выступил в поход по суше, покоряя себе каждый народ, какой встречался ему на пути. Если он сталкивался с народом воинственным и высоко ценившим свободу, то в земле такого народа он ставил столпы с надписями, гласившими о том, как называется царь и его родина, а также о том, что этот народ покорен силой оружия; если же какой-нибудь город он брал без сопротивления и легко, в том он ставил столпы с такой же надписью, как и у народов воинственных, но прибавлял еще женский детородный орган с целью показать, что народ этот труслив.

103. Так прошел он материк, пока наконец из Азии не перешел в Европу, где покорил скифов и фракийцев. Мне кажется, это самый дальний пункт, до которого доходило египетское войско; действительно, в землях этих народов стоят еще упомянутые выше столпы, а дальше их нет. Отсюда он повернул назад и потом появился на реке Фасис. Наверное я не могу сказать, отделил ли сам Сесострис часть своего войска и поселил его в этой стране, или же некоторые из его воинов остались на реке Фасис, так как были утомлены странствованиями.

104. Колхи, очевидно, египтяне; сам я пришел к такому заключению прежде еще, чем услышал о том от других. Так как это занимало меня, то сразу спрашивал и колхов, и египтян, причем первые лучше помнили последних, нежели наоборот. Однако египтяне говорили, что, по их мнению, колхи происходят от войска Сесостриса. Я и сам предполагал так на том основании, что колхи имеют кожу черного цвета и курчавые волосы; но признаки эти ничего не доказывают, так как есть и другие такие же народы. С большим основанием я заключил так из того, что из всех народов только колхи, египтяне и эфиопы искони совершают обрезание. Что касается финикийцев и палестинских сирийцев, то они сами говорят, что заимствовали обычай этот от египтян, а те сирийцы, что живут при реках Фермодонт и Парфения вместе с соседями своими макронами, утверждают, что недавно переняли обрезание от колхов. Это единственные народы, обрезающие себя, и очевидно, они подражают в этом египтянам. Относительно египтян и эфиопов я не могу решить, кто из них заимствовал обрезание у другого; у обоих оно существует искони. Что другие народы позаимствовали этот обычай из Египта вследствие торговых сношений с ним, доказывается для меня, между прочим, следующим важным обстоятельством: все те финикияне, которые живут в Элладе, не подражают более египтянам и не обрезают своих детей.

105. О колхах я могу сообщить еще кое-что в доказательство родства их с египтянами. Так, только колхи и египтяне приготовляют полотно одинаковым способом; кроме того, весь образ жизни и язык обоих народов одинаковы. Правда, колхидское полотно эллины называют сардинским, а получаемое из Египта – египетским.

106. Большинства тех столпов, которые в разных странах водрузил египетский царь Сесострис, очевидно, нет более; но в Палестинской Сирии я сам видел столпы с такой надписью, как сказано выше, и с женскими половыми органами. В Ионии есть два изображения этого царя, высеченные в скале, одно на пути из Эфеса в Фокею, другое на пути из Сард в Смирну. На обоих местах высечена мужская фигура в четыре с половиной локтя вышиной, с копьем в правой руке и с луком в левой; остальное вооружение ее наполовину египетское, наполовину эфиопское; на груди от одного плеча до другого находится высеченная священными египетскими письменами надпись, гласящая так: «Плечами своими я приобрел эту страну». Кто и откуда изображенный человек, Сесострис поясняет не здесь, но в другом месте. По мнению некоторых, видевших изображения, это – фигура Мемнона; но они сильно заблуждаются.

107. Жрецы рассказывали, что царь Египта Сесострис на обратном пути вел за собою множество народа из покоренных им стран, а когда пришел в пелусийские Дафны, то брат, которому поручено было управление Египтом, пригласил на пир его самого и детей его, потом обложил дом дровами и велел их поджечь. Как скоро Сесострис заметил это, он посоветовался с супругой, которая всегда находилась при нем. Та посоветовала положить на дрова двух из шести их сыновей в виде моста через огонь, перейти по ним и таким образом спастись. Сесострис так и сделал: два сына были сожжены, а остальные вместе с отцом спаслись.

108. Возвратившись в Египет, Сесострис наказал брата, а с той толпой, которую привел с собой, поступил так: громадные камни, которые в его царствование доставлены были из храма Гефеста, притащены этими людьми; потом он заставил их выкопать все те каналы, которые имеются в настоящее время в Египте; этим, сами того не желая, они сделали Египет, ранее того удобный для езды верхом и в повозке, совершенно непроезжим. Действительно, с того времени Египет представляет равнину, хотя и гладкую, но непроходимую ни для лошадей, ни для повозок, виной этому каналы, многочисленные, идущие во всевозможных направлениях. Царь изрезал всю страну по следующему побуждению: все те египтяне, которые жили в городах не при реке, но в глубине материка, лишались воды всякий раз, как Нил входил в русло, и вынуждены бывали пить солоноватую воду, добываемую из колодцев. Ради этого Египет и был так изрезан каналами.

109. Жрецы же рассказывали, что этот царь разделил страну между всеми египтянами, причем все они получили по одинаковому четырехугольному участку земли; этим он создал для себя доходы, приказав уплачивать ежегодно известный налог. Если река отрывала кусок от какого-нибудь участка, то владелец его являлся к царю и объявлял о случившемся. Царь посылал нескольких людей для осмотра и измерения, насколько потерпевший участок уменьшился, дабы впредь владелец его платил все-таки соответственно установленному первоначально налогу. Мне кажется, таково было происхождение геометрии, из Египта перешедшей в Элладу. Что касается солнечных часов, солнечного показателя и деления дня на двенадцать частей, то все это эллины заимствовали от вавилонян.

В кузнеце бога Гефеста. Фрагмент чернофигурной росписи на сосуде

110. Сесострис один только из египетских царей владычествовал над Эфиопией. Памятниками по себе он оставил два каменных изображения перед храмом Гефеста, в тридцать локтей каждое, его самого и супруги его, а также четыре изображения сыновей – в двадцать локтей каждое. Много времени спустя жрец Гефеста не позволил персидскому царю Дарию поставить свое изображение впереди двух первых; жрец при этом заметил, что Дарий не совершил столько дел, сколько совершено было царем Сесострисом Египетским, а именно: Сесострис покорил не меньше народов, как и Дарий, а сверх того и скифов, которых Дарий не мог одолеть. Поэтому несправедливо было бы поставить его изображение впереди памятников Сесостриса, так как подвигами он не превзошел этого последнего. Как рассказывают, Дарий согласился с этим замечанием.

111. По смерти Сесостриса царскую власть наследовал, как говорят, сын его Ферон, который не совершил ни одного военного похода и случайно ослеп вот при каких обстоятельствах. Однажды в его царствование вода в реке поднялась выше, нежели когда-либо, до восемнадцати локтей, так что затопила поля; от сильного ветра заволновалась река. Царь в исступлении схватил копье и бросил его в самую пучину реки; немедленно после этого он заболел глазами и ослеп. Десять лет он был слепым; на одиннадцатом году царь услышал изречение оракула, что в городе Буто, гласившее, что время наказания его исполнилось, что он прозреет, если промоет себе глаза мочой женщины, которая имеет сообщение только со своим мужем и других мужчин не знала. Он прежде всего испытал мочу собственной жены и когда не прозрел, подверг испытанию всех женщин подряд, пока наконец не прозрел. Тогда он собрал всех женщин, которых испытывал, кроме той, от мочи которой прозрел, в один город, именуемый теперь Эрифраболосом, и всех их сжег вместе с городом; на той женщине, от мочи которой прозрел, царь сам женился. За исцеление глаз он разослал дары во все известные храмы, между прочим, что особенно заслуживает упоминания, пожертвовал замечательные предметы в храм Гелиоса, именно два каменных обелиска, каждый обелиск из цельного камня, вышиной во сто, а шириной в восемь локтей.

112. По словам жрецов, после Ферона царскую власть наследовал житель Мемфиса, который по-эллински назывался Протеем. Еще и теперь есть в Мемфисе посвященное ему место, очень красивое и хорошо устроенное, лежащее к югу от храма Гефеста. В окрестностях его живут тирские финикияне, почему самое место называется Кварталом тирийцев. На той же площади Протея находится храм, называющийся храмом «чужеземной Афродиты». По моему предположению, это храм Елены, дочери Тиндарея. Действительно, я слышал рассказ, что Елена жила у Протея, притом храм носит название храма «чужеземной Афродиты»; между тем ни один из прочих храмов Афродиты так не называется.

113. На мои расспросы о Елене жрецы рассказывали следующее: с похищенной Еленой Александр отплыл из Спарты в родной город. Когда он был в Эгейском море, противные ветры отбросили его в Египетское море; отсюда, так как ветер не унимался, он приплыл к Египту, а в Египте к нынешнему так называемому Канобскому устью Нила и к рыбосолельням. Там на берегу стоял, да стоит еще и теперь храм Геракла. Если раб, чей бы он ни был, укроется в этом храме и отметит себя священными черточками в знак принадлежности божеству, то он становится неприкосновенным. Этот закон соблюдается неизменно издревле до нашего времени. Когда слуги Александра узнали о существовании такого закона в храме, они покинули Александра и, сидя в храме в качестве просителей божества, обвиняли Александра с целью навредить ему; при этом они рассказали все, как было с Еленой и какую обиду причинил Александр Менелаю. Во всем этом слуги обвиняли его в присутствии жрецов, а также блюстителя этого устья по имени Фонис.

114. Выслушав обличителей, Фонис тотчас послал в Мемфис Протею следующее известие: «Прибыл сюда чужеземец, тевкр по происхождению, совершивший в Элладе нечестивое дело, а именно: он обманул жену своего хозяина и увез ее вместе со многими сокровищами, но ветры занесли его в твою землю. Отпустить ли нам его невредимым или отнять у него то, с чем он прибыл?» В ответ на это Протей прислал такое распоряжение: «Человека этого, поступившего столь нечестиво со своим хозяином, захватите и доставьте мне; послушаю, что он станет говорить».

115. В силу такого приказания Фонис схватил Александра и задержал его корабли; потом отвел в Мемфис его самого и Елену вместе с сокровищами, а равно и просителей. Когда все были представлены, Протей спросил Александра, кто он и откуда плывет. Александр перечислил ему своих предков, назвал свою родину и рассказал ему, откуда плывет. Затем Протей спросил, откуда он взял Елену. Александр путался в показаниях и не открывал правды; тогда присутствовавшие здесь просители изобличили его и изложили всю историю учиненной им обиды. В заключение Протей объявил присутствующим такой приговор: «Если бы я не считал для себя обязательным не предавать смерти никого из чужеземцев, сколько бы их ни занес ветер в нашу землю, то в отмщение за эллина казнил бы и тебя, бесчестнейший человек, за то, что ты так нечестиво поступил с радушным хозяином; ты пришел к жене твоего хозяина, но этого тебе было мало: ты возбудил в ней желания и воровски увез ее с собой. Однако и этим ты не довольствовался: ограбил дом твоего хозяина и с награбленным добром явился сюда. И вот теперь, хотя я ни за что не позволю себе убить чужеземца, не допущу, чтобы ты увез с собою эту женщину и сокровища; я сохраню все для хозяина-эллина к тому времени, когда он придет сюда сам и пожелает получить свое обратно. Что касается тебя и твоих спутников, то приказываю вам удалиться из моей земли в какую-нибудь другую страну в течение трех дней; в противном случае велю поступить с вами как с врагами».

116. Так-то, по рассказам жрецов, Елена очутилась у Протея. Мне кажется, что и Гомеру рассказ этот был известен; только он не был так удобен для его поэтического произведения, как другой рассказ, которым поэт и воспользовался, а потому он сознательно опустил его, при этом, однако, дал понять, что знает и другой рассказ. Ясно это именно из описания странствования Александра в «Илиаде» – нигде в другом месте он к нему не возвращается, – где рассказывается, что Александр во время блужданий с Еленой заносим был в различные страны, между прочим, попал и в Сидон в Финикии. Гомер упоминает об этом в песни о геройских подвигах Диомеда в следующих выражениях:

Из этих стихов ясно, что поэт знал странствование Александра в Египет; Сирия граничит с Египтом, а финикияне, которым принадлежит Сидон, живут в Сирии.

117. Равным образом эти стихи совершенно ясно показывают, что не Гомер, а какой-нибудь другой поэт составил «Киприи»; здесь ведь сказано, что Александр вместе с Еленой прибыл в Трою на третий день по отъезде из Спарты, по спокойному морю при попутном ветре, тогда как в «Илиаде» говорится, что Александр блуждал с Еленой. Но оставим Гомера и «Киприи».

Встреча Париса и Елены. Фрагмент росписи на вазе. Ок. 380–370 гг. до н. э.

118. Когда я спросил жрецов относительно повествования эллинов о Трое, нелепо ли оно или правдиво, они на это отвечали, что знают происшествие из рассказов самого Менелая, а именно: что после похищения Елены прибыло в Тевкрскую землю огромное войско эллинов на помощь Менелаю, что, высадившись на сушу и расположившись лагерем, эллины отправили в Трою послов, вместе с ними пошел и сам Менелай, что, войдя в городские укрепления, они требовали обратно Елену, уворованные Александром сокровища, а также удовлетворение за обиду; в ответ на эти требования тевкры тогда и впоследствии говорили одно и то же, под клятвой и без клятвы, что ни Елены, ни требуемых сокровищ у них нет, но что все это находится в Египте, и потому несправедливо было бы подвергать ответственности их за то, чем владеет египетский царь Протей. Но эллины думали, что те смеются над ними, и продолжали осаду города, пока не взяли его. Когда акрополь был взят, Елены не оказалось в городе; эллины услышали тот же рассказ, что и прежде; тогда они отрядили к Протею самого Менелая.

119. По прибытии в Египет Менелай отправился водой в Мемфис, там рассказал все как было, нашел очень радушный прием, получил обратно Елену, здравую и невредимую, и сверх того все свои сокровища. Однако за все это Менелай отплатил египтянам обидой. Противные ветры не давали ему отплыть, и так как это затянулось надолго, то он совершил следующее нечестное деяние: схватил двух детей туземцев и принес их в жертву. Когда злодеяние стало известно, он, ненавидимый и преследуемый, бежал со своими кораблями в Ливию; куда он направился оттуда, египтяне не могли уже сказать. Все это знают они, говорили жрецы, частью из расспросов, частью потому, что случилось это у них и им достоверно известно.

120. Рассказывали так египетские жрецы; к сообщенному ими рассказу об Елене я по собственному соображению могу прибавить следующее: если бы Елена была в Трое, то ее отдали бы эллинам, с согласия ли Александра или вопреки ему. В самом деле, ни Приам, ни прочие близкие ему люди не были же настолько безумны, чтобы рисковать собственной жизнью, детьми своими и государством из-за того только, дабы Александру жить с Еленой. Если бы даже в первое время Приам и его родственники были действительно так настроены, то после гибели многих троянцев, павших в битвах с эллинами, после того, как в каждом сражении сам Приам терял по два, по три и даже больше сыновей, – раз только можно говорить на основании поэтического произведения, – то я уверен, что после всего этого, если бы даже сам Приам жил с Еленой, он возвратил бы ее ахейцам в надежде избавиться от удручавших Трою бедствий. Кроме того, царская власть не переходила к Александру, так что при старости Приама государственные заботы не на нем лежали; наследовать власть Приама должен был Гектор, как старший и более мужественный; ему не подобало потворствовать несправедливым действиям брата, особенно тогда, когда через это и на него самого, и на всех прочих троянцев обрушивались грозные несчастья. Троянцы говорили правду, что не могут выдать Елену; но эллины не верили им; по моему мнению, которое я и высказываю, случилось так по божескому соизволению ради того, чтобы поголовная гибель троянцев дала ясно понять людям ту истину, что за тяжкие неправды следуют от богов и тяжкие наказания. Таково мое мнение.

Менелай отвоевывает Елену, в то время как Парис спасается бегством. Чернофигурная аттическая ваза. 549 г. до н. э.

121. Жрецы говорили, что после Протея царскую власть получил Рампсинит. Памятником ему остался портик в Гефестовом храме, обращенный на запад; против него он поставил два кумира величиной в двадцать пять локтей каждый; один из них, стоящий на север, египтяне называют «лето», другой, обращенный на юг, – «зима». Перед тем кумиром, что называется летом, египтяне благоговеют, чтят его приношениями, а с кумиром зимы обращаются совершенно противоположно. По словам жрецов, Рампсинит был так богат и имел столько денег, что ни один из последующих царей не только не мог превзойти его в этом отношении, но даже приблизиться к нему. Для сохранения своих сокровищ в безопасности он велел построить каменную кладовую, одна стена которой примыкала к наружной стороне его дворца. Однако архитектор со злым умыслом устроил так, что один из камней можно было легко вынимать из стены двум человекам или даже одному. После сооружения кладовой царь поместил в ней свои сокровища. По прошествии некоторого времени строивший кладовую архитектор незадолго перед смертью подозвал к себе сыновей – у него их было два – и рассказал им, что он сделал при постройке царской сокровищницы в заботливости о том, чтобы они жили богато. При этом отец в точности объяснил все касательно выемки камня, дал им мерку его и в заключение добавил, что, если они сохранят ее, будут казначеями царской сокровищницы. По смерти архитектора дети его не замедлили приступить к делу: ночью отправились в царский дворец, нашли в стене камень, который вынули без труда, и унесли с собой много сокровищ. Отворив кладовую, царь с изумлением заметил, что в сосудах недоставало сокровищ, и не знал, кого обвинять в краже, так как печати на дверях были целы и кладовая оставалась запертой. Когда, открывая кладовую второй, третий раз, он видел, что сокровищ становится все меньше, так как воры не переставали обкрадывать его, тогда он поступил так: заказал капканы и поставил их кругом сосудов с сокровищами. Воры пришли по-прежнему; один из них пролез в сокровищницу, подошел к сосуду, но тотчас попал в капкан. Почувствовав беду, вор поспешно окликнул брата, объяснил ему случившееся, посоветовал тотчас влезть и отрубить ему голову; иначе, если его увидят и узнают, кто он, то должен будет погибнуть вместе с ним и брат. Тот согласился с этими доводами, поступил по совету брата и, приладив камень, поспешил домой с головой брата. На следующий день царь вошел в кладовую и был поражен видом обезглавленного трупа в западне, тогда как кладовая оставалась нетронутой, не было в нее ни входа какого-либо, ни лазейки. Царь был в недоумении и придумал следующее: велел повесить труп вора на стене и подле него поставил стражу, обязанную согласно его приказанию арестовать и вести к нему всякого, у кого она заметит слезы или сострадание. Когда труп был повешен, мать сильно скорбела, о чем и говорила с оставшимся в живых сыном, наконец потребовала от него каким бы то ни было способом снять труп со стены и доставить ей; в противном случае, угрожала мать, она пойдет к царю и откроет, что сокровища у ее сына. Вообще мать сильно нападала на оставшегося в живых сына, и увещания его не успокаивали матери. Тогда он пустился на такую хитрость: снарядил несколько ослов, навьючил на них полные мешки вина и погнал. Подойдя близко к повешенному трупу и его страже, он потянул к себе свесившиеся концы двух или трех мехов и развязал их; вино потекло, а он бил себя по голове и громко кричал, делая вид, будто не знает, к какому из ослов ему прежде броситься. Стража при виде текущего в изобилии вина стала сбегаться на дорогу с сосудами в руках и собирала пролитое вино, как доставшееся на их долю; а тот ругал то одного, то другого из них и притворно сердился; когда стража стала утешать его, он притворился, что мало-помалу смягчается, что гнев его проходит, наконец прогнал ослов с дороги и снова навьючил их. Стража еще больше разговорилась с ним, а один из сторожей подшучивал над ним и рассмешил его, за что и получил в подарок мех вина. Стража расположилась тут же, где стояла, и принялась пить, причем пригласила и его, предлагая остаться и пить вместе с ними. Тот послушался их и остался. Так как во время попойки сторожа обращались с ним очень ласково, то он подарил им и другой мех вина. Стража выпила много, опьянела и заснула глубоким сном на том самом месте, где пила. Когда наступила глухая ночь, вор снял труп брата, а всей страже в знак поругания остриг правую бакенбарду; труп положил на ослов и погнал их домой, исполнив, таким образом, повеление матери. Царь вознегодовал, когда ему объявили, что труп вора украден. Желая во что бы то ни стало открыть виновного в этих проделках, царь, чему я, впрочем, не верю, употребил следующее средство: родную дочь он поместил в публичном доме и приказал ей допускать к себе одинаково всех мужчин, только прежде сообщения заставлять каждого сказать ей, что в своей жизни он сделал самого хитрого и бессовестного; кто из них расскажет ей происшествие с вором, того она обязана схватить и не отпускать. Девушка действительно поступала так, как приказывал ей отец; но вор дознался, зачем все это устроено, и порешил перехитрить царя. Поступил он для этого так: отрезал у свежего трупа руку по плечо, спрятал ее под плащ и так вошел к царской дочери. В ответ на вопрос, предложенный ему так же, как и прочим мужчинам, он рассказал, как бессовестнейший поступок в своей жизни, тот случай, когда отрезал голову брату, попавшему в капкан в царской сокровищнице, а самая хитрая проделка его состояла в том, что он напоил стражу допьяна и снял висевший труп брата. При этих словах девушка схватила его, но вор, пользуясь темнотой, протянул ей мертвую руку; та схватила руку и крепко держала в уверенности, что у нее рука нужного ей мужчины; между тем вор, оставив ей руку, выбежал в двери. Когда царю донесли о случившемся, он изумился изворотливости и дерзости этого человека и наконец велел по всем городам объявить, что он дарует безнаказанность этому человеку и обещает ему большие подарки, если он только предстанет пред царские очи. Вор поверил обещанию и явился к царю. Рампсинит восхищался им и выдал за него дочь как за умнейшего из людей; египтян он считал мудрейшим из народов, а этого человека мудрейшим из египтян.

122. После этого, рассказывали жрецы, царь живым нисходил в то место, которое эллины считают преисподней; там он играл будто бы в кости с Деметрой, причем частью выигрывал, частью проигрывал, наконец опять возвратился на землю и принес с собой от богини в подарок золотое полотенце. В память нисхождения Рампсинита в преисподнюю, говорили жрецы, египтяне установили со времени возвращения царя празднество, которое, как мне известно, совершают они до сих пор; однако я не могу сказать, таково ли происхождение этого празднества или иное. В сам день праздника жрецы ткут плащ; немедленно по изготовлении его они накладывают одному из своей среды повязку на глаза, одевают его в плащ и выводят на ту улицу, которая ведет в храм Деметры, а сами возвращаются назад. Говорят, что этого жреца с завязанными глазами провожают два волка к храму Деметры, отстоящему от города на двадцать стадиев, и потом из храма приводят его обратно на то самое место.

123. Пускай принимает рассказы египтян тот, для кого они заслуживают веры. Я же во всем моем повествовании желаю изложить то, что́ от кого-либо слышал. По словам египтян, над преисподней царствуют Деметра и Дионис. Египтяне первые высказали учение, что душа человека бессмертна, что с разрушением тела она вселяется в другое животное, которое рождается в то же самое время; обойдя всех животных, земных, морских и пернатых, душа вселяется снова в нарождающееся тело человека; круговращение совершается в течение трех тысяч лет. Учение это излагали и некоторые эллины как свое собственное, одни раньше, другие позже; имен их я не сообщаю, хотя и знаю.

Дж. Романелли. Дионис, деталь фрески «Аллегория Осени». XVII в.

124. По рассказам жрецов, до царя Рампсинита господствовала в Египте полнейшая законность и страна пользовалась цветущим состоянием. Но после него царь египетский Хеопс поверг Египет во всевозможные беды. Прежде всего он запер все храмы и воспретил египтянам приношение жертв, потом заставил всех египтян работать на него. Одни обязаны были таскать камни из каменоломен, что в Аравийском хребте, к Нилу; по перевозке камней через реку на судах их должны были принимать другие египтяне и тащить к хребту, называемому Ливийским. Таким образом, работало непрерывно в течение каждых трех месяцев по сто тысяч человек. Народ томился десять лет над проведением дороги, по которой таскали камни, работа, как мне кажется, только немного легче сооружения пирамид; действительно, дорога имеет пять стадиев в длину, десять саженей в ширину и восемь в самом высоком месте в вышину; она вымощена шлифованным камнем с высеченными на нем изображениями. Десять лет продолжалась постройка дороги и подземных покоев в том холме, на котором стоят пирамиды; покои эти он сооружал для себя как усыпальницу на острове, для чего провел канал из Нила. Само сооружение пирамиды длилось двадцать лет; каждая из четырех сторон ее имеет восемьсот футов длины и столько же высоты; сделана она из шлифованных камней, в совершенстве пригнанных друг к другу; кроме того, нет ни одного камня меньше, как в тридцать футов.

125. Сделанная уступами, которые у иных называются зубцами, у других алтарчиками, пирамида эта сооружалась таким образом: по окончании уступов поднимали остальные камни машинами, сложенными из коротких кусков дерева, сначала с земли на первый ряд уступов; каждый положенный здесь камень перекладывали на другую машину, уже стоявшую в первом ряду ступенек; отсюда камень поднимался с помощью третьей машины во второй ряд. Вообще или машин было столько, сколько рядов ступеней в пирамиде, или же машина была одна, удобоподвижная, которую переносили с одного ряда на другой, лишь только камень был снят с нее; о двух способах мы говорим потому, что и нам так рассказывали. Прежде всего отделаны верхние части пирамиды, потом следовавшие за ними снизу, наконец самые нижние части, те, что лежат на земле. В египетской надписи, начертанной на пирамиде, обозначено, сколько издержано было для рабочих на редьку, лук и чеснок; как я хорошо помню, переводчик при чтении надписи говорил мне, что всего было выдано тысяча шестьсот талантов. Если это действительно так, то сколько же должно быть издержано на железные орудия для работы, на пищу и одежду рабочих? На все эти работы употреблено столько времени, сколько мною сказано; немало времени пошло также, думается мне, на ломку и доставку камней и на земляные работы.

126. Подлость Хеопса доходила до того, что, нуждаясь в деньгах, он поместил в публичный дом родную дочь и обязал ее зарабатывать определенную сумму денег; сколько именно, мне не говорили. Дочь зарабатывала столько, сколько требовал с нее отец, а для себя решила поставить памятник. С этой целью от каждого приходившего к ней мужчины она требовала подарить ей один камень на постройку. Мне говорили, что из таких именно камней сооружена пирамида, по величине средняя из трех, стоящая впереди большой пирамиды; каждая сторона ее имеет длину полтораста футов.

Картуш фараона Хуфу (Хеопса)

127. По словам египтян, Хеопс царствовал пятьдесят лет, а по смерти его царская власть перешла к брату его Хефрену. Он во всем подражал предшественнику, между прочим, построил пирамиду, уступавшую по величине пирамиде брата; мы сами измеряли ее. Под ней нет подземных покоев; к ней не проведен канал из Нила, как к пирамиде брата; там река течет по искусственному руслу и кругом омывает остров, на котором, говорят, и покоится Хеопс. Хефрен сделал цоколь пирамиды из пестрого эфиопского камня, но его пирамида ниже той, первой пирамиды, находящейся вблизи. Обе пирамиды стоят на одном и том же холме, имеющем около ста футов вышины. Хефрен царствовал, как говорят, пятьдесят шесть лет.

128. Насчитывают сто шесть лет, в течение которых египтяне терпели всевозможные беды, и запертые храмы их не открывались. Из ненависти к этим царям египтяне неохотно называют имена их, а пирамиды приписывают пастуху Филитису, который в этих местах пас в то время свои стада.

Современный вид египетских пирамид в Гизе

129. Жрецы говорили, что после Хефрена царем Египта был Микерин, сын Хеопса. Деяний отца своего он не одобрял, отворил храмы и позволил народу, угнетенному до крайности, вернуться к своим занятиям и празднествам; кроме того, он справедливее всех египетских царей разрешал тяжбы, за что хвалят его египтяне больше, нежели какого-либо из предшествовавших ему царей Египта. Действительно, решения его всегда были справедливы, а если кто оставался недоволен его приговором, тому он выдавал возмещение потери из собственного имущества и тем удовлетворял недовольного. Невзирая на то, что Микерин был так благодушен к гражданам и так заботился о них, его постигли некоторые несчастья, прежде всего смерть дочери, единственного ребенка в доме. Несчастье повергло царя в тяжкую скорбь, и, желая похоронить дочь необыкновенным способом, он велел сделать из дерева пустую корову, позолотил ее снаружи и в ней похоронил умершую дочь.

130. Корова эта не была зарыта в землю; она стояла открыто еще в мое время в городе Саисе и помещалась в царском дворце, в прекрасно отделанном покое. Ежедневно сжигаются перед ней всевозможные благовония, и каждую ночь горит лампада от вечера до утра. Подле коровы в другом покое находятся статуи наложниц Микерина, как говорили еще жрецы в городе Саисе, именно там стоят деревянные колоссы в числе двадцати, изображающие женщин. Но кто такие эти женщины, не могу ничего сказать больше того, что слышал.

131. Некоторые по поводу этой коровы и колоссов рассказывают следующую историю. Микерин был влюблен в родную дочь и изнасиловал ее; девушка после этого с горя повесилась, а царь похоронил ее в этой корове. Мать девушки отрубила руки тем служанкам, которые выдали дочь отцу; еще и поныне изображения их показывают, что они претерпели при жизни. Все это, мне кажется, пустая болтовня, особенно рассказ о руках колоссов. Мы сами видели, что руки кумиров отвалились от времени и еще в мое время лежали тут же, у ног их.

132. Корова закрыта пурпурным покрывалом, только шея и голова ее обложены толстой золотой бляхой; между рогами помещено золотое изображение солнца. Корова не стоит прямо, но полулежит на коленях; величина ее почти натуральная. Ежегодно корову выносят из ее помещения в то время, когда египтяне оплакивают божество, которого нельзя мне назвать в этом повествовании. Тогда-то и корову выносят на свет, причем рассказывают, что дочь перед смертью просила отца своего Микерина дать ей возможность однажды в год видеть солнце.

133. После смерти дочери случилась с этим царем, как рассказывают, другая беда, а именно: из города Буто получено было изречение оракула, что он проживет всего шесть лет, а на седьмом умрет. Царь вознегодовал и послал к оракулу укор божеству такого рода: тогда как его отец и дядя заперли храмы, забыли богов, губили людей и все-таки жили долго, он при всем благочестии своем должен умереть так рано. Тогда от оракула пришло другое изречение, гласившее, что именно этим он и сократил себе жизнь, так как не сделал того, что должен был сделать: Египту суждено было бедствовать сто пятьдесят лет, что и поняли два предшествовавших ему царя, а он не понял. Выслушав такой приговор себе, Микерин заказал множество лампад и велел зажигать их, лишь наступала ночь, затем пил, наслаждался непрестанно днем и ночью, бродил по болотам и лесам, везде, где рассчитывал найти возможно больше наслаждений. Все это он делал с целью изобличить лживость оракула, показать превращением ночей в дни, что ему остается жить двенадцать лет, а не шесть.

134. Микерин также оставил после себя пирамиду, правда, гораздо меньше отцовской; каждая из четырех сторон ее имеет в длину по триста футов без двадцати; наполовину сделана из эфиопского камня. По ошибочному уверению некоторых эллинов, пирамида эта сооружена публичной женщиной Родопис; говорящие так не знают даже, что за женщина Родопис; иначе они не приписали бы ей пирамиды, на которую израсходованы, можно сказать, бесчисленные тысячи талантов. Не знают они также, что Родопис жила в царствование Амасиса, а не Микерина. Действительно, Родопис жила много лет спустя после тех царей, которые соорудили эти пирамиды; по происхождению она была фракиянка, рабыня самосского жителя Иадмона, сына Гефестополя, которому принадлежал также баснописец Эзоп. Что Эзоп был рабом Иадмона, это особенно ясно из следующего обстоятельства: когда дельфийцы много раз по внушению оракула вызывали, кто мог бы получить выкуп за убитого у них Эзопа, никто не объявлялся; наконец, получил выкуп внук этого Иадмона, тоже Иадмон. Следовательно, Эзоп принадлежал тому Иадмону.

135. Родопис доставлена была в Египет жителем Самоса Ксанфом для промысла телом, но ее выкупил за большие деньги митиленец Харакс, сын Скамандронима, брат поэтессы Сапфо. Родопис таким образом была освобождена, но осталась в Египте и благодаря своим прелестям заработала большие деньги, большие для Родопис, но недостаточные для сооружения подобной пирамиды. Десятую часть ее сокровищ может видеть всякий желающий и теперь еще; судя по этому, ей нельзя приписывать большого богатства. Дело в том, что Родопис сильно желала оставить по себе памятник в Элладе, и для этого заказала такую вещь, какая не была еще никем придумана и поставлена в храме; эту память по себе она пожертвовала в Дельфы, а именно: на десятую часть состояния сделала множество железных вертел, столько, сколько можно было сделать на такие деньги, и отослала их в Дельфы. И теперь еще они лежат там в куче позади жертвенника, посвященного хиосцами, прямо против храма. Кажется, впрочем, что в Навкратисе публичные женщины вообще прелестны; но публичная женщина, о которой теперь идет речь, так прославилась, что имя Родопис стало известно всем эллинам. Другая была позже ее, по имени Архидика; ее воспевали по всей Элладе, хотя говорили о ней меньше, нежели о первой. После выкупа Родопис Харакс возвратился в Митилену, а Сапфо жестоко осмеяла его за это в одном стихотворении. Но о Родопис довольно.

136. Жрецы говорили, что царем Египта после Микерина был Асихис, который соорудил на восточной стороне Гефестова храма портик, из всех портиков самый великолепный и обширный. Все портики украшены рельефными изображениями и представляются на вид до бесконечности разнообразными произведениями, но портик Асихиса далеко превосходит остальные. По словам жрецов, в его царствование был большой недостаток денег в обращении, почему издан был закон, в силу которого берущий деньги взаймы обязан оставлять под залог мумию отца. Этот закон дополнен был другим, по которому дающий деньги взаймы становится владельцем всего фамильного склепа должника, а заимодавец, взявший под такой залог деньги, подвергается следующему наказанию, если откажется уплатить долг: ни сам должник, ни кто другой из его родственников не может быть после смерти похоронен ни в фамильном склепе, ни в какой-либо другой гробнице. С целью превзойти своих предшественников на египетском престоле царь этот в память о себе соорудил пирамиду из кирпича, а на ней поместил высеченную на камне такую надпись: «Когда сравниваешь меня с каменными пирамидами, то не пренебрегай мною: я превосхожу их настолько, насколько Зевс превосходит остальные божества. В озеро погружали шест, потом собирали ту глину, которая на шесте задерживалась, из нее выделывали кирпичи и таким способом построили меня». Столько совершено было этим царем.

Артемида. Римская мраморная копия с оригинала. 325–300 гг. до н. э.

137. После Асихиса царствовал в Египте человек слепой, родом из города Анисиса, по имени также Анисис. В его царствование на Египет напали с большим войском эфиопы под предводительством своего царя Сабака. Слепой ларь бежал в страну болот, а в Египте воцарился эфиоп и царствовал в течение пятидесяти лет. За это время он поступал так: кто бы из египтян ни совершал преступление, он никого не казнил смертью; каждого преступника соответственно вине его он присуждал насыпать землю подле родного города, в котором тот или другой преступник жил. Благодаря этому города стали еще выше; раньше, при царе Сесострисе, земля была насыпана теми, которые проводили каналы, а вторично поднята, притом на большую высоту, в царствование эфиопа. Хотя в Египте города вообще высоки, но выше всех насыпана почва, как мне кажется, в Бубастисе; здесь же находится и замечательнейший храм Бубастис; есть, правда, некоторые храмы более обширные и более великолепные, но нет ни одного столь очаровательного на вид. Бубастис – значит на эллинском языке Артемида.

138. Храм этой богини имеет следующее устройство: за исключением входа – это остров, потому что идущие из Нила каналы не сливаются друг с другом; до самого входа каналы эти омывают храм с двух разных сторон; каждый из них осенен деревьями и имеет сто футов в ширину. Портик храма имеет десять саженей высоты и украшен достойными внимания шестилоктевыми фигурами. Храм стоит посередине города и потому виден со всех сторон, притом сверху. В самом деле, почва в городе была высоко поднята насыпной землей, а храм оставался нетронутым с того времени, как построен; поэтому-то он и виден кругом. Он окружен каменной стеной с высеченными фигурами, а в пределах ограды, кругом большого храма, есть роща очень высоких деревьев; внутри храма находится кумир богини; в длину и ширину храм имеет один стадий. Ко входу в храм ведет вымощенная камнем улица на протяжении почти трех стадиев, которая проходит через рынок в восточном направлении; ширина ее около четырехсот футов; по обеим сторонам улицы посажены высочайшие деревья; ведет она к храму Гермеса. Таков этот город.

139. Причиной того, что эфиопский царь удалился из Египта, было следующее сновидение: увидел он во сне человека, который подошел к нему и посоветовал собрать вместе всех египетских жрецов и каждого из них рассечь пополам. Увидев такой сон, царь сказал, что, по его мнению, боги дают ему этот совет затем только, чтобы он оскорбил святыню и тем навлек бы на себя какую-нибудь беду от богов или от людей; поэтому, сказал он, он не поступит так, как внушает ему сновидение, но удалится из Египта, так как согласно оракулу кончился уже срок царствования его в Египте. Действительно, когда он был еще в Эфиопии, тамошние оракулы объявили, что ему суждено царствовать в Египте пятьдесят лет. Поэтому, когда срок этот истек, Сабак, смущенный сновидением, добровольно покинул Египет.

140. Когда наконец эфиопский царь удалился из Египта, слепец возвратился из области болот и снова стал царствовать. В болотах он прожил пятьдесят лет и за это время насыпал там остров из земли и золы. Всякий раз, когда тайком от эфиопа являлись к нему египтяне со съестными припасами в том порядке, как им было приказано, он требовал доставить ему в подарок еще и золы. Никто раньше Амиртея не мог открыть этого острова; в течение более семисот лет он оставался неведомым для египетских царей, предшественников Амиртея. Имя острова Эльбо, а величина его десять стадиев в длину и столько же в ширину.

141. После Анисиса царствовал жрец Гефеста по имени Сетос. Он презирал и ни во что не ставил военное сословие египтян, как будто нисколько не нуждался в нем: всячески оскорблял достоинство воинов и лишил их участков земли, тогда как при прежних царях каждый из них получил в дар по двенадцати лучших полевых участков. После этого на Египет напал с большим войском Санахариб, царь арабов и ассирийцев; но египетские воины не желали помогать царю. В затруднительном положении жрец вошел в храм и перед кумиром жаловался на угрожающую беду. Царь еще плакал, когда на него снизошел сон, и во сне ему показалось, что явилось божество и ободряло его тем, что с ним не случится никакой беды, если он выступит против арабского войска, что тогда само божество пошлет ему помощников. Полагаясь на сновидение, царь взял с собою египтян, добровольно последовавших за ним, и расположился с войском в Пелусии, там, где лежит вход в Египет. Из воинов не пошел за ним никто; при нем находились мелочные купцы, ремесленники и базарные торговцы. На вступивших сюда неприятелей напали ночью полевые мыши и погрызли им колчаны, луки, рукоятки у щитов, так что на следующий день они, безоружные, обращены были в бегство и пали в большом числе. В настоящее время в храме Гефеста стоит каменное изображение этого царя с мышью на руке и со следующею надписью: «Глядя на меня, учись благочестию».

142. До сих пор излагали историю египтяне и жрецы их, указывая на то, что от первого египетского царя до последнего, которым был жрец Гефеста, прожило триста сорок одно поколение людей, что за это время было в Египте столько же первосвященников и царей. Триста человеческих поколений составляют десять тысяч лет, потому что три поколения образуют столетие; остальные сорок одно поколение сверх трехсот – тысячу триста сорок лет. Таким образом, в течение одиннадцати тысяч трехсот сорока лет не было, по словам жрецов, ни одного человекообразного божества; не было чего-нибудь подобного, продолжали они, ни прежде этого времени, ни при последующих царях Египта. Они говорили также, что за это время солнце четыре раза покидало обычное место восхода, что дважды оно восходило там, где теперь заходит. Между тем за то же самое время не произошло в Египте, по их словам, никакой перемены ни в произведениях земли или реки, ни в свойствах болезней или видах смерти.

143. Когда несколько ранее историк Гекатей излагал в Фивах свою родословную и соединил род свой в шестнадцатом колене с божеством, жрецы Зевса поступили так же, как и со мною, хотя я и не излагал им своей родословной, а именно: они ввели меня в большую залу, показывали и пересчитывали колоссальные деревянные изображения людей. Их было точно столько, как я сказал, потому что каждый первосвященник ставит при жизни свое изображение. Жрецы при этом объяснили мне, что каждое из показываемых и пересчитываемых изображений представляет сына своего предшественника-отца; они начали счет с изображения первосвященника, умершего позже всех, подводили меня к каждому, пока не показали всех изображений. Так как Гекатей излагал собственную генеалогию и в шестнадцатом колене связывал ее с божеством, то жрецы после упомянутого перечисления выставляли против него свои генеалогии, не допуская при этом, чтобы человек произошел от божества. Свои ответные родословные вели жрецы так, что, по их словам, каждый колосс был пиромис, происходивший от пиромиса; таким образом, они показали ему на трехстах сорока пяти изображениях, что пиромис происходит от пиромиса, причем не ставили их в связь ни с героем, ни с божеством. «Пиромис» значит в переводе на эллинский язык «честный и мужественный».

144. Жрецы при этом объяснили, что все те лица, изображения которых находились там, были именно такими, какими изображены, то есть совершенно отличными от богов. Напротив, раньше этих людей царствовали в Египте боги, жили они вместе со смертными, и всегда только один из них бывал владыкой; последний из богов, царствовавших в Египте, был Ор, сын Осириса, именуемый у эллинов Аполлоном; лишив власти Тифона, он последним царствовал в Египте. Осирис называется по-эллински Дионисом.

Дж. Л. Бернини. Аполлон и Дафна. XVII в.

Ф. Симмонс. Пенелопа. 1873 г.

145. У эллинов самыми младшими божествами почитаются Геракл, Дионис и Пан, а у египтян Пан – одно из старейших божеств и принадлежит к сонму первых восьми богов, Геракл – к сонму двенадцати вторых богов, Дионис – к сонму третьих, происшедших от этих двенадцати богов. Уже раньше я сказал, сколько лет, по словам самих египтян, прошло от Геракла до царя Амасиса; от Пана они насчитывают еще больше, а от Диониса наименьше, и все-таки от этого последнего до царя Амасиса они насчитывают пятнадцать тысяч лет. Египтяне уверяют, что они знают это достоверно, так как непрерывно ведут летосчисление и записывают годы. Они говорят, что Дионис, сын Семелы, Кадмовой дочери, жил приблизительно за тысячу шестьсот лет до нашего времени, а Геракл, сын Алкмены, за девятьсот лет; от Пана, сына Пенелопы – эллинские сказания производят от нее и Гермеса, – прошло до нашего времени еще меньше, нежели от Троянской войны, именно около восьмисот лет.

146. Что касается этих двух счислений, то каждый может принимать то из них, которое кажется ему вероятнее; свое мнение о них я высказал. В самом деле, если бы и эти два божества, Дионис, сын Семелы, и Пан, сын Пенелопы, столь же прославились у эллинов, как Геракл, сын Амфитриона, и оставались бы в Элладе до старости, то можно было бы сказать, что и эти божества подобно Гераклу были первоначально людьми, получившими свои имена от предшествовавших им богов. Между тем на самом деле о Дионисе эллины говорят, что он тотчас по рождении зашит был Зевсом в бедро и отнесен на Нису, лежащую выше Египта в Эфиопии; а относительно Пана они совсем не могут сказать, чтоу с ним случилось после рождения. Для меня, таким образом, очевидно, что эллины узнали имена этих двух богов позже, нежели прочих, причем и родословную этих божеств ведут с того самого времени, с какого впервые узнали их.

147. Все это рассказывают сами египтяне; теперь я передам то, что рассказывается другими народами об этой стране и с чем египтяне соглашаются; впрочем, добавлю кое-что и из собственного наблюдения. По освобождении от эфиопов, после царствования жреца Гефестова, египтяне поставили себе двенадцать царей – без царей они не могли никогда обходиться, – причем весь Египет разделили на двенадцать частей. Цари породнились между собою и царствовали с соблюдением такого уговора, чтобы не свергать друг друга с престола, не добиваться превосходства одному над другим и жить в возможно более дружественных отношениях. Договор этот цари заключили и верно соблюдали, для чего и поступали так: тотчас по получении ими власти было изречение оракула, по смыслу которого тот из них будет царствовать над целым Египтом, кто сделает возлияние из медной чаши в храме Гефеста; поэтому на все священнодействия они являлись вместе.

148. Цари эти пожелали оставить о себе общий памятник, ради чего соорудили лабиринт немного выше Меридского озера, подле так называемого Города Крокодилов. Я видел его и нашел, что он выше всякого описания. Действительно, если бы собрать вместе все эллинские укрепления и другие сооружения, то оказалось бы, что они стоили меньше труда и денег, нежели лабиринт, хотя в Эфесе и на Самосе есть замечательные храмы. Правда, были и пирамиды, превосходящие описание. Каждая из них стоила многих, даже огромных сооружений эллинов, но лабиринт превосходит сами пирамиды. Это – двенадцать крытых зал, порталами своими расположенных одна против другой и соединенных между собой в одно помещение; шесть зал обращены на север, а шесть – на юг. Снаружи они окружены общей стеной. Покои в лабиринте двоякого рода, одни подземные, другие – на поверхности земли над первыми; всех покоев три тысячи, по полторы тысячи в каждой половине. Покои наружные мы видели сами, ходили по ним, рассматривали их и на основании этого говорим о них, тогда как о покоях подземных мы узнавали только по рассказам. Египетские сторожа ни за что не хотели показывать их нам, потому что, говорили они, там помещаются гробницы царей, соорудивших лабиринт, и священных крокодилов. Таким образом, о подземных покоях мы говорим по слухам, а наружные, превосходящие дела рук человеческих, мы осматривали сами. Действительно, переходы через покои и извилистые повороты от одной залы до другой, исполненные разнообразнейшего великолепия, представляли тысячи чудес, когда, бывало, переходишь из залы в покои, из покоев в коридоры, из коридоров в другие покои, из этих покоев в новые залы. Крыша над всеми помещениями, равно как и стены, сделана из камня; на стенах в изобилии рельефные изображения; каждая зала снабжена кругом колоннами из кусков белого камня, отлично сложенных. К тому самому углу, где кончается лабиринт, тесно примыкает пирамида в сорок саженей вышиной с огромными высеченными в стенах изображениями; к пирамиде ведет подземный ход.

149. Если таков лабиринт, то еще большим чудом представляется так называемое Меридское озеро, у которого построен лабиринт. Озеро имеет в окружности три тысячи шестьсот стадиев, или шестьдесят схенов, столько же, сколько имеет Египет вдоль моря. Озеро тянется в длину с севера на юг и имеет глубины в самом глубоком месте пятьдесят саженей. То, что озеро это искусственное, вырытое, видно по нему самому: почти посередине озера стоят две пирамиды, поднимающиеся над поверхностью воды на пятьдесят саженей и на столько же сидящие под водой; на каждой из них помещено по колоссальному каменному изображению, сидящему на троне. Таким образом, высота пирамид сто саженей, а сто саженей составляют один стадий в шестьсот футов, если сажень имеет шесть футов, или четыре локтя; фут состоит из четырех, а локоть из шести ладоней. Озеро наполняется водой не из источников, потому что вся эта местность до крайности безводна; вода проведена сюда по каналу из Нила, причем шесть месяцев она течет в озеро и шесть месяцев вытекает из него. Когда вода уйдет из озера, то в царскую казну оно приносит в течение шести месяцев каждый день по одному таланту, выручаемому за рыбу, а когда озеро наполнится водой, то только по двадцати мин.

150. По словам туземцев, озеро это изливается под землей в ливийский Сирт, причем направляется на запад, в глубь материка, вдоль хребта, что над Мемфисом. Так как я, к удивлению моему, нигде не замечал той земли, которая была выкопана, то спрашивал ближайших к озеру жителей, где ссыпана вырытая земля; они указали место, куда вывезена была земля, и я легко поверил им. Из рассказов я знал, что нечто подобное было и в Нине, ассирийском городе, а именно: однажды воры задумали похитить громадные сокровища царя Нина Сарданапала, хранившиеся в подземных кладовых. Воры начали рыть подкоп, начиная от своих жилищ по направлению к царскому дворцу, а выносимую из канавы землю по наступлении ночи бросали в реку Тигр, протекающую мимо Нина, пока работы свои не привели к желанному концу. Подобным образом действовали, как я слышал, и при отрытии Меридского озера в Египте, с той разницей, конечно, что здесь работа производилась не ночью, а днем; вынимаемую землю египтяне относили в Нил, который и размывал ее. Так, рассказывают, выкопано это озеро.

Храм Гефеста в Афинах. Греция

151. Двенадцать царей управляли страной справедливо. Однажды при совершении жертвы в храме Гефеста, когда в последний день праздника они должны были совершить возлияние, первосвященник вынес им золотые чаши, из которых обыкновенно совершалось возлияние царями, но ошибся и вынес одиннадцать чаш для двенадцати царей. Таким образом, один из царей, Псамметих, стоявший с краю, не получил чашу; тогда он снял с головы своей медный шлем и подставил его для того, чтобы совершить из него возлияние. Все прочие цари также носили шлемы и тогда были в шлемах. Псамметих подставил свой шлем без всякого злого умысла, но прочие цари обратили внимание на поступок Псамметиха и нашли его отвечающим изречению оракула, что тот из них будет единственным царем Египта, который совершит возлияние из медной чаши. Но, припомнив предсказание оракула, они не нашли нужным лишать жизни Псамметиха, так как по исследовании убедились, что поступок совершен был без всякого умысла. Поэтому они порешили лишить его значительной доли власти и сослать в болота с воспрещением отлучаться оттуда или общаться с остальным Египтом.

152. Раньше Псамметих бежал от эфиопского царя Сабака, убившего отца его Нехо; тогда он бежал в Сирию, но египтяне Саисского округа призвали его назад, когда эфиоп бежал из Египта по внушению виденного им во сне призрака. Потом он сделался царем и из-за шлема был вторично изгнан одиннадцатью царями в область болот. Считая поступок их тяжкой для себя обидой, Псамметих задумал отомстить своим гонителям. С этой целью он послал в город Буто, где находится правдивейшее египетское прорицалище, вопросить оракула Латоны; в ответ получено было изречение, что месть наступит с моря, когда появятся медные люди; он совсем не поверил тому, будто получит помощь от медных людей. Между тем немного спустя ионяне и карийцы во время разбойничьих странствований по морю занесены были в Египет. Они высадились на сушу в медных доспехах, о чем какой-то египтянин, придя в болото, и дал знать Псамметиху; никогда ранее он не видел людей в медном вооружении и потому сообщал теперь, что с моря явились медные люди и опустошают равнину. Изгнанник усмотрел в этом исполнение прорицания, оказал ионянам и карийцам радушный прием и щедрыми обещаниями склонил их остаться у него на службе, а потом при их содействии и вместе с охотниками из египтян сверг царей с престола.

153. Псамметих, таким образом, овладел целым Египтом; в храме Гефеста в Мемфисе он соорудил на южной стороне его портик, выстроил против него двор для Аписа, где он и содержится, лишь только появится на свет. Двор этот окружен со всех сторон колоннами и украшен множеством изображений; вместо столбов двор поддерживают громадные изображения в двенадцать локтей высотой каждое. Апис называется по-эллински Эпафом.

154. Пособникам своим, ионянам и карийцам, Псамметих отвел для поселения земли, лежащие одна против другой и разделенные Нилом; эти участки земли получили название лагерей. Кроме земли, царь дал им все, что обещал, а также детей египтян отдавал к ним для обучения эллинскому языку; от них-то научились эллинскому языку теперешние переводчики в Египте. Ионяне и карийцы занимали эти земли долгое время; лежат они подле моря немного ниже города Бубастиса, на так называемом Пелусийском устье Нила. Впоследствии царь Амасис переселил их отсюда в Мемфис, образовав из них стражу для себя против египтян. Благодаря поселению этих отрядов в Египте и сношениям с ними эллинов, мы знаем достоверно все, что делается в Египте со времени царя Псамметиха и позже; это были первые иноязычные поселенцы в Египте. На покинутых местах жительства еще в мое время были следы корабельных стоянок и обломки домов. Так Псамметих овладел Египтом.

155. Много раз уже я упоминал об оракуле в Египте; но он заслуживает особого рассказа. Этот египетский оракул есть святилище Латоны, находящееся в большом городе подле так называемого Себеннитского устья Нила, на пути от моря вверх. Имя города, в котором находится оракул, Буто, как сказано уже раньше. В Буто есть святилище Аполлона и Артемиды. Храм Латоны, в котором помещается оракул, велик и имеет портик в десять саженей вышиной. Что касается внешности храма, то вот что поразило меня наиболее: в священной ограде есть монолитный храм Латоны, одинаковой длины и высоты, и все стены его одинаковой величины, а каждое измерение сорок локтей. Кровлей служит другой камень с карнизом в четыре локтя.

156. Из открытых для публики окрестностей святилища наиболее изумительным показался мне этот храм, а потом остров по имени Хеммис. Лежит он на глубоком обширном озере подле святилища в Буто; египтяне считают его плавучим. Сам я не замечал, чтобы остров плавал или передвигался, и с крайним изумлением слушал, когда называли его плавучим. На острове есть большой храм Аполлона и три жертвенника; растет на нем множество пальм и других деревьев, фруктовых и диких. Называется остров плавучим, египтяне приводят для этого следующее основание: первоначально остров не был плавучим, пока Латона, одно из восьми первых божеств, обитавшая в Буто и имевшая там это прорицалище, не получила от Исиды Аполлона на сохранение и не скрыла его на острове, который считается теперь плавучим; в то время Тифон бросался всюду в поисках сына Осириса. Аполлона и Артемиду называют детьми Диониса и Исиды, а Латона была их кормилицей и спасительницей. Аполлон по-египетски называется Ором, Деметра – Исидой, Артемида – Бубастис. Из этого, а не из какого-либо другого рассказа Эсхил, сын Евфориона, позаимствовал то, о чем я скажу и в чем он был единственным из прежних поэтов, а именно: представил Артемиду дочерью Деметры. Говорят, что поэтому-то остров и стал плавучим. Таков рассказ египтян.

157. Псамметих царствовал в Египте пятьдесят четыре года, из которых двадцать девять лет он провел в осаде большого сирийского города Азота, пока не взял его. Из всех известных нам городов Азот дольше всех выдерживал осаду.

158. У Псамметиха был сын Нехо, который после него и сделался царем Египта. Он первый начал прорытие канала, ведущего в Эрифрейское море, того самого, который потом был вырыт персидским царем Дарием. Длина канала четыре дня плавания, а широк он настолько, что по нему могут идти гонимые веслами две триремы рядом; вода в него проведена из Нила. Канал начинается немного выше города Бубастиса, проходит подле арабского города Патума и впадает в Эрифрейское море. Прежде всего он идет в той части египетской равнины, которая граничит с Аравией, у подножия того хребта, который тянется выше равнины к городу Мемфису и в котором есть каменоломни. У подножия этого хребта канал тянется в длину от запада к востоку, потом уклоняется в сторону по направлению к югу и, проходя через ущелья, вливается в Аравийский залив. Кратчайшим путем от Северного моря до Южного, или Эрифрейского, считается тот, что идет от хребта Касия, отделяющего Египет от Сирии и содержащего в себе до Аравийского залива ровно тысячу стадиев. Это – кратчайший путь; канал гораздо длиннее, потому что гораздо более извилист. При проведении этого канала погибло сто двадцать тысяч египтян. Нехо приостановил работы на половине, будучи смущен изречением оракула, что он работает для варвара, а варварами египтяне называют всех, говорящих не на одном языке с ними.

159. По прекращении работ над каналом Нехо занялся военными походами. С этой целью сооружены были триремы частью на Северном море, частью в Аравийском заливе у Эрифрейского моря; места стоянок их видны еще и теперь. В случае нужды он всегда пользовался этими триремами. Сирийцев Нехо разбил в сухопутном сражении при Магдоле, а после сражения овладел обширным городом Сирии Кадитисом. То платье, в котором совершены были эти подвиги, царь пожертвовал Аполлону и отослал в Бранхиды милетян. После того он умер, процарствовав всего шестнадцать лет и передав царство сыну Псаммису.

160. В царствование Псаммиса прибыли в Египет послы элейцев с целью похвалиться, что они устроили Олимпийские игры правильнейшим и превосходнейшим способом, и заявить, что сами египтяне, мудрейший из всех народов, не изобрели бы ничего подобного. Когда элейцы объяснили причину своего посещения, царь созвал тех из египтян, которые слыли мудрейшими людьми. Египтяне собрались, и на их расспросы элейцы рассказывали все, что соблюдали они при устройстве состязаний. Сообщив все это, послы объявили, что они прибыли в Египет с целью узнать, не могут ли египтяне придумать что-нибудь лучше этого. Египтяне посоветовались между собою и спросили элейцев, принимают ли участие в состязании и сограждане их. Те отвечали, что участвовать в состязании позволяется каждому желающему, из них ли или из прочих эллинов, безразлично. Египтяне на это заметили, что такое правило грубо нарушает справедливость, ибо невозможно для них не быть пристрастными к состязающемуся гражданину и не обидеть таким образом иноземца. Поэтому если им желателен справедливый порядок состязания и если ради этого прибыли они в Египет, то следует устраивать состязания только для иноземцев и не допускать к ним никого из элейцев. Такой совет египтяне дали элейцам.

161. Псаммис царствовал в Египте только шесть лет; он умер вскоре после похода в Эфиопию, а ему наследовал его сын Априй. После Псамметиха, деда его, он был счастливее всех царей, ему предшествовавших. Царствовал он двадцать пять лет и за это время совершил поход на Сидон и сражался на море с тирским царем. Однако ему суждено было претерпеть беду, о причине чего я подробнее скажу в повествовании о Ливии, а теперь ограничусь немногими словами, а именно: Априй послал войско против Кирены и потерпел жестокое поражение; египтяне обвинили его в неудаче и восстали против него, полагая, что Априй умышленно послал их на явную опасность с целью погубить часть египтян и тем спокойнее царствовать над остальными; подозрение это возмутило тех египтян, которые возвратились из похода, а равно друзей погибших, и они восстали открыто.

162. Априй узнал об этом и послал Амасиса, чтобы тот подействовал на них увещанием. Когда Амасис явился туда, старался удержать их, уговаривал их бросить свои замыслы, один из египтян стал сзади, надел на него шлем, говоря, что это в знак царского достоинства. Предложение не было противно желанию Амасиса, что он и дал понять. Когда мятежники провозгласили его царем, он стал готовиться к нападению на Априю. Получив известие об этом, Априй послал против Амасиса одного из своих приближенных, знатного египтянина по имени Патарбемис с приказанием доставить ему Амасиса живым. Когда, подойдя к Амасису, Патарбемис звал его отправиться вместе, тот, сидевший в то время верхом на лошади, поднял бедро и испустил ветер, предлагая доставить это Априю. Однако Патарбемис, говорят, продолжал требовать, чтобы Амасис шел к царю, если тот шлет за ним. Амасис отвечал тогда, что давно уже собирается сделать это и что Априй не будет жаловаться на него, так как он и сам придет, и других приведет с собой. Патарбемис понял, что хотел сказать Амасис, к чему он собирался, и поспешил уйти, чтобы возможно скорее известить царя о положении дел. Когда он пришел к Априю без Амасиса, царь не дал сказать ему ни слова и в сильном гневе велел отрезать ему нос и уши. Остальные египтяне, до тех пор стоявшие еще на стороне царя, при виде того, какому позорному наказанию подвергается знатнейший из них, не медлили более, соединились с противниками царя и перешли на сторону Амасиса.

163. Узнав об этом, Априй вооружил наемное войско и пошел на египтян; с ним было тридцать тысяч наемных солдат, карийцев и ионян, а дворец его, обширный и замечательный, находился в городе Саисе. Следовательно, Априй со своим войском шел на египтян, а Амасис со своим на иноземцев. В городе Момемфисе сошлись оба войска и здесь решились померяться силами.

164. У египтян есть семь классов: жрецы, воины, пастухи рогатого скота, свинопасы, купцы, переводчики и кормчие; столько классов у египтян, а имена даны им по роду их занятий; но воины называются каласириями и гермотибиями и занимают следующие округа – потому что весь Египет разделяется на округа.

165. Округа гермотибиев: Бусирис, Саис, Хеммис, Папремис, остров Просопитида и половина Нафо. Такие-то округа заняты гермотибиями, число которых доходит до ста шестидесяти тысяч человек. Никто из них не знает никакого ремесла; они заняты только военным делом.

166. Каласириям принадлежат другие округа: Фивы, Бубастис, Афтис, Танис, Мендес, Себеннис, Атрибис, Фарбаис, Фмуис, Онуфис, Анисис, Миекфорис; этот последний округ находится на острове против города Бубастиса. Округа эти заняты каласириями, число которых доходит до двухсот пятидесяти тысяч человек. Им также не подобает заниматься никаким ремеслом; занятия их исключительно военные, притом наследуемые сыном от отца.

167. Заимствовали ли эллины эти порядки от египтян, не могу решить достоверно, ибо я вижу, что фракийцы, скифы, персы, лидийцы, то есть почти все варвары, меньше ценят тех граждан и их потомков, которые занимаются ремеслами, напротив, считают благородными тех, которым совершенно чужд ручной труд, но которые ведают только военное дело. Это заимствовано всеми эллинами, больше всего лакедемонянами; а менее всех презирают ремесленников коринфяне.

168. Из египтян только воины и жрецы пользуются большой привилегией, а именно: каждый из них получил по двенадцати полевых участков, свободных от налога, а участок содержит в себе сто египетских квадратных локтей; египетский локоть равняется самосскому. Этой привилегией пользовались все воины, но другая, следующая, распределялась между ними в известном порядке, причем никогда не пользовались ею все вместе, а именно: тысяча каласириев и столько же гермотибиев служили в течение года телохранителями при царе; они каждый день получали за это, помимо земельных участков, по пяти мин хлеба, по две мины говядины, по четыре меры вина. Всегда выдавалось это тем, которые исполняли службу телохранителей.

169. Априй со своими наемными солдатами, а Амасис со всеми египтянами сошлись у города Момемфиса, и там завязалась битва. Иноземцы дрались храбро, но, сильно уступая неприятелю в численности, потерпели поражение. Говорят, Априй был настроен так, что самое божество, казалось ему, не в силах было бы заставить его отказаться от царской власти, – таким несокрушимым считал он свой престол. Теперь, разбитый в сражении и взятый в плен, он отведен был в город Саис, в тот дворец, который прежде был его, а теперь принадлежал Амасису. Некоторое время его содержали здесь, в царском дворце, и Амасис обходился с ним хорошо. Наконец, египтяне стали укорять его в несправедливости за то, что он так содержит злейшего врага их и своего; тогда Амасис выдал Априя египтянам. Они задушили его и похоронили в фамильной гробнице, находящейся в святилище Афины, очень близко к алтарю, на левой стороне от входа. Всех царей из своего округа саисцы погребли в этом святилище. Правда, гробница Амасиса стоит дальше от алтаря, нежели гробница Априя и его предков, но и она помещалась во дворе святилища. Гробница Априя представляет обширную каменную залу, обставленную колоннами в виде пальм и вообще разукрашенную; в зале есть две двери, а между ними царская гробница.

170. В Саисе – в святилище Афины, позади храма, вдоль всей стены его – есть гробница того божества, назвать которое по имени в этом случае я считаю для себя грехом. В ограде храма стоят два больших каменных обелиска, а подле них озеро с каменным цоколем и по краям прекрасно отделанное; озеро это, как мне кажется, такой же величины, как и то, которое находится на Делосе и называется Колесовидным.

171. На этом озере египтяне устраивают мимические представления страстей божества, именуемые мистериями. Хотя я знаю это таинство во всех подробностях, но благоговейно умолчу о нем; умолчу также и о празднестве Деметры, которое эллины называют Фесмофориями, за исключением разве таких подробностей, о каких не грешно говорить. Дочери Даная вывезли это празднество из Египта и научили ему пеласгийских женщин. Впоследствии, когда жители Пелопоннеса были вытеснены дорянами, празднество это исчезло; сохранили его только те пелопоннесцы, которые остались в своей земле и не были вытеснены, а именно аркадцы.

Фрагмент статуи Амасиса II

172. По низвержении Априя воцарился Амасис; родом он был из Саисского округа, из города по имени Сиуф. Первое время египтяне пренебрегали Амасисом и нисколько не ценили его, так как ранее того он был простым гражданином незнатного рода. С течением времени он расположил египтян к себе ловким и грубым средством, а именно: у него было множество различных сокровищ, в числе их золотая лохань, в которой сам Амасис и все его застольники обмывали себе ноги. Лохань эту он изломал в куски, сделал из нее кумир божества и поставил его на самом видном месте в городе. Египтяне подходили к кумиру и оказывали ему большое почтение. Узнав о таком поведении горожан, Амасис созвал египтян и объяснил им, что кумир сделан из лохани, в которую прежде египтяне плевали, мочились, в которой мыли ноги, а потом ей же оказывают большое почтение. То же самое, что с лоханью, случилось, сказал он, и с ним самим: хотя прежде он был простым гражданином, но в настоящее время – царь их, а потому советовал им чтить его и высоко ценить.

173. Таким-то образом Амасис расположил к себе египтян и подчинил их. Порядок занятий его был таков: рано утром, когда городская площадь не наполнялась еще народом, он усердно занимался текущими делами, потом пил, шутил со своими застольными товарищами, неприлично дурачился с ними и забавлялся. Друзья его смущались этим и с целью подействовать на него говорили: «Ты ведешь себя, царь, несогласно со своим достоинством, потому что слишком предаешься грубым забавам. На важном посту следует и сидеть важно и весь день проводить в занятиях. Тогда и египтяне сознают, что ими управляет великий человек, и будут прославлять твое имя. Теперь ты поступаешь совсем не по-царски». Царь на это отвечал им: «Владеющие луком натягивают тетиву, когда имеют нужду в луке, и отпускают ее, когда лук более не нужен; если бы тетива оставалась натянутой все время, лук лопнул бы, и им нельзя было бы воспользоваться в случае нужды. Так и с человеком: если бы человек пожелал заниматься делами непрерывно и совсем не отдыхал бы в забавах, то, наверное, он незаметно для себя или сошел бы с ума, или совсем отупел бы. Я знаю это и потому отдаю свою долю и труду, и забаве». Так он отвечал друзьям своим.

174. Об Амасисе, впрочем, говорят, что, еще будучи простым гражданином, он любил выпить, веселиться и вовсе не любил серьезных занятий. Когда вследствие пьянства и развлечений он впадал в нужду, то бродил по окрестностям и воровал. Когда обворованные утверждали, что вещи их у него, а он отрицал это, то его водили к оракулу, какой был в той местности. Во многих случаях оракулы изобличали его, а в других оправдывали. Став царем, он поступил так: о храмах всех тех божеств, которые не признавали его вором, он вовсе не заботился, ничего не жертвовал на содержание их, не совершал в них жертв, ибо они ничего не заслуживали, а прорицания их считал лживыми; напротив, о всех тех божествах, которые объявляли его вором, он очень заботился как о божествах действительных и владевших правдивыми прорицаниями.

175. В Саисе в честь Афины Амасис соорудил достойный удивления портик, далеко превзошедший портики всех строителей высотой и обширностью, величиной и достоинством камней. Потом поставил он огромные колоссы и длиннейшие мужские сфинксы, кроме того, велел свозить необычайной величины камни на сооружение храма. Часть камней была доставлена из каменоломен, что подле Мемфиса, другая часть, громаднейшие камни, доставлена из города Элефантины, отстоящего от Саиса на двадцать дней плавания. Но более всего удивляет меня следующее: он велел перевезти из города Элефантины монолитный храм, доставка которого продолжалась три года, а заняты были ею две тысячи человек, причем все они были кормчими. Что касается размеров покоя, то длина его снаружи двадцать один локоть, ширина четырнадцать, а высота восемь локтей. Таковы размеры того монолитного покоя снаружи, а изнутри длина восемнадцать локтей и двадцать пальцев, ширина двенадцать, а высота пять локтей. Находится этот священный покой у входа в святилище; внутрь святилища не втащили его, как говорят, по следующей причине: в то время, когда покой тащили, архитектор сильно стонал и утомлялся работой, которая тянулась так долго; Амасис придал этому большое значение и не позволил тащить храм дальше. Другие рассказывают, что один из рабочих, занятых передвижением покоя, был раздавлен и что из-за этого покой и не был втащен внутрь святилища.

176. Вообще во все знаменитые храмы Амасис пожертвовал замечательные по величине предметы; между прочим, в Мемфисе перед храмом Гефеста он поставил кумир в семьдесят пять футов высотой, изображающий лежащего на спине человека. На том же цоколе стоят два колосса из эфиопского камня, по правую и по левую сторону главного кумира. Другой столь же громадный колосс стоит в Саисе и представляет, как и в Мемфисе, лежащую фигуру. Амасис соорудил в Мемфисе еще храм для Исиды, обширный и замечательный.

177. Говорят, в царствование Амасиса Египет наслаждался полнейшим довольством как в том, что страна получает от реки, так и в том, что дает народу земля, а всех населенных городов в Египте было в то время двадцать тысяч. Амасис издал для египтян закон, в силу которого каждый египтянин ежегодно обязан указать областному начальнику все свои средства к жизни; тот, кто этого не сделает или кто не может показать, что он живет законными средствами, наказывался смертью. Этот закон Солон заимствовал от египтян и издал его для афинян, безукоризненный закон, и афиняне должны бы соблюдать его вовеки.

178. Амасис любил эллинов, некоторым из них сделал много добра, а переезжающим в Египет отвел для поселения город Навкратис. Если кто из них не думал поселяться в Египте и приезжал туда только по торговым делам, для тех отводились участки земли, где они могли бы поставить жертвенники и храмы своим богам. Наибольший из этих храмов, наиболее известный и посещаемый, называется Эллением. Следующие города соорудили храм общими усилиями: Хиос, Теос, Фокея, Клазомены-ионийские, Родос, Книд, Галикарнасс, Фаселида – дорийские и только один город эолийцев – Митилена. Храм Эллений принадлежит всем этим городам; они же назначают и блюстителей тамошней торговли; все прочие города, заявляющие свои притязания на участие, не имеют на то никакого права. Город Эгина отдельно для себя построил храм Зевса; другой храм, Геры, построили себе самосцы, а храм Аполлона – милетяне.

179. В древности один только Навкратис был местом торговли для иноземцев, никакого другого порта в Египте не было. Если кто-нибудь заходил в другое устье Нила, он должен был поклясться, что зашел туда невольно, и, дав клятву, отплыть на том же самом корабле в Канобское устье; если противные ветры мешали плаванию, то следовало перевезти груз на лодках вокруг Дельты до Навкратиса. Таковы были привилегии Навкратиса.

180. Когда амфиктионы отдали в подряд сооружение дельфийского храма за триста талантов – прежний храм случайно сгорел, – то на долю дельфийцев выпало доставить четвертую часть подрядной суммы. Во время странствований по городам за сбором пожертвований дельфийцы получили немало в Египте: Амасис пожертвовал им тысячу талантов квасцов, а жившие в Египте эллины пожертвовали двадцать мин.

181. С киренцами Амасис вступил в дружбу и заключил военный союз. Он решил даже взять оттуда жену себе или из желания иметь супругой эллинку, или для нового скрепления дружбы с киренцами. По словам одних, он женился на дочери Батта, по словам других, на дочери Аркесилая, по словам третьих, на дочери знатного гражданина Критобула, носившей имя Ладики. Каждый раз, когда возлежал с нею, Амасис оказывался неспособным иметь сообщение, хотя другими женщинами и пользовался. После многих таких случаев царь сказал наконец Ладике: «Ты, жена, чарами своими причинила мне это, и тебе нет спасения от самой ужасной смерти, какою когда-либо умирала женщина». Никакие оправдания Ладики не могли смягчить Амасиса; тогда она мысленно дала обет Афродите пожертвовать кумир богини в Кирену, если только в ближайшую ночь Амасис будет иметь сообщение с нею: только это и могло спасти ее от смерти. После такой молитвы Амасис в ту же ночь сообщился с Ладикой. С этого времени он сообщался с нею всякий раз, как являлся к ней, и горячо полюбил ее. Ладика во исполнение обета заказала кумир Афродиты и отослала в Кирену; он уцелел до моего времени и стоял за городом киренцев. Это та самая Ладика, которую Камбис после покорения Египта спросил, кто она, и невредимой отпустил в Кирену.

182. Пожертвования сделал Амасис также в Элладу, а именно: в Кирену позолоченное изображение Афины и собственное нарисованное изображение, потом в Линд Афине пожертвованы два каменных кумира и замечательный льняной панцирь, на Самос Гере два собственных деревянных изображения, которые сохранялись в большом храме до моего времени позади дверей. На Самосе сделано пожертвование ради дружбы Амасиса с Поликратом, сыном Эака, в Линд не по дружбе с кем-либо, но потому, что находящийся там храм Афины, как говорят, сооружен дочерьми Даная в то время, когда они, убегая от сыновей Эгипта, высадились у Линда. Таковы пожертвования Амасиса. Кипр он завоевал первый и наложил на него дань.