Точка, указывающая на присутствие действующего поля позигравитационного двигателя, стала теперь четкой и находилась далеко вправо от них — примерно под девяносто градусов к настоящей плоскости X. Двигалась она определенно курсом на сближение. Они все еще не могли быть уверены в его сущности, помимо того, что по меньшей мере один мозг занимал схожую площадь в пространстве.

Флинксу вспомнился процитированный ему кем-то однажды древний афоризм. Если он не, ошибался, там речь шла о двух людях, одном старом, одном молодом. Младший сказал: «Никаких новостей — хорошая новость», а другой, земной святой, мудро ответил: «Это не обязательно верно, мой юный друг. Рыбак не думает, что ему повезло, если у него не клюет». Он не был убежден, что эта притча была подходящей аналогией для данного момента, так как обнаружил, что он не согласен со святым.

— Их двое, капитан, — сказал Вульф. — Смотрите…

И верно. Даже Флинкс увидел, что, когда большая точка приблизилась, она разделилась на две отчетливые крапинки. Одновременно он почувствовал множество умов, схожих с первым замеченным им, хотя и намного слабее.

— Два корабля, — произнес Малайка. — Значит, моя единственная догадка ошибочна. Раньше тени. А теперь все в темноте. Усику. И все же это может быть…

— А какой была ваша догадка, Макси? — спросил Трузензюзекс.

— Я подумал, что мой конкурент — определенный конкурент — пронюхал о вашем открытии больше, чем мне думалось первоначально. Или что произошла утечка определенных сведений. Если верно последнее, то я бы заподозрил, что кто-то на этом корабле шпион.

Присутствующие обменялись быстрыми беспокойными взглядами.

— Такая возможность все еще остается, но теперь я менее склонен подозревать это. Я не знаю ни одного концерна в Рукаве — ни того, о котором я думаю, ни даже «Дженерал Индастриз», который мог бы себе позволить или имел бы склонность бросить два корабля на то, что имеет очень приличный шанс оказаться бесприбыльным предприятием, основываясь на всего лишь подложной информации из вторых рук. Даже Аннская корпорация «Гнездо» на это не пойдет.

— В таком случае, — сказал Цзе-Мэллори, — кто же наши гости?

— Не знаю, социолог, хата кидога. Совершенно не представляю. Но мы, несомненно, вскоре выясним. Они того и гляди окажутся в диапазоне приема, если уже не оказались. Будь в этом районе ретрансляционная станция, мы могли бы выяснить раньше… допуская, конечно, что они пожелали бы дать нам знать о своем присутствии и достаточно точно знали бы, где мы находимся. Мне думается, что это сомнительно…

Ата умело манипулировала с датчиками и переключателями.

— Я все открыла нараспашку, сэр, и если они пошлют нам луч, мы его безусловно уловим.

И они уловили.

Появившееся на экране лицо благодаря заблаговременному предупреждению Флинкса никого не потрясло, а вот носимое им одеяние — да, так как оказалось совершенно неожиданным.

— Доброе утро вам, «Славная Дырка», — произнес желтолицый Аннский офицер-аристократ, смотревший на них с экрана. — Или какой там период дня вы переживаете в данный момент. Капитаном, я полагаю, является знаменитый и прославленный Максим Малайка?

— Озадаченный и любопытствующий Максим Малайка вас слушает, если вы именно это имели в виду.

Он двинулся в центр диапазона камеры передатчика.

— Вы на одно очко впереди меня.

— Извиняюсь, — сказала фигура. — Меня зовут Ринди ВВ, Второй Барон Тиртона Шесть, офицер Четвертого Флота Всекосмических Оборонительных Сил Императора Маана. Мой корабль называется «Арр», и нас сопровождает в путешествии его корабль-собрат «Унн».

Малайка произнес в направлении микрофона общей связи:

— Это же надо! Ваша мать, должно быть, отличалась могучими легкими. Вы, ребята, оказались немного в стороне от своих обычных трасс, не так ли?

Лицо барона отразило легкое удивление. Как подозревал Флинкс, это была насмешка.

— Право, капитан! Зараженная Зона — пространство незанятое и открытое для всех. Здесь есть много прекрасных, пригодных для колонизации свободных планет, доступных для любой вышедшей в космос расы. Хоть и верно, что в прошлом правительство Его Величества больше занималось внешней экспансией, при случае поиск исключительно многообещающих планет проникает и в такую даль.

— Очень четкое и на вид правдоподобное объяснение, — прошептал Малайке Трузензюзекс за пределами диапазона аудиовизуального приема.

— Да — прошептал в ответ коммерсант. — Я тоже не верю ни единому его слову. Вульф, измени курс на сорок пять градусов Х-полюс.

— Готов, капитан.

— Всегда приятно услышать от кого-то передачу после пустоты, и я уверен, что двух эсминцев Его Величества окажется более чем достаточно для любой «исключительно многообещающей» планеты, какую вам может случиться найти. Желаю вам удачи в ваших старательных поисках.

— Ваше пожелание успеха принято в том же духе, в каком оно дано, капитан Малайка. В ответ я хотел бы предложить гостеприимство моего корабля и экипажа, а в особенности нашего камбуза. Мне достаточно повезло иметь на борту шеф-повара, способного творить чудеса с кухней тридцати двух различных систем. Этот парень — настоящий кудесник и будет горд иметь возможность продемонстрировать свои таланты перед такими знающими гурманами, как вы.

Рубку прорезал тихий шепот Вульфа:

— Они сменили курс в соответствии с нашим, сэр. А также прибавили скорость.

— Сохраняй прежний курс. И набери достаточно скорости, чтобы соответствовать их увеличению. Но сделать это тонко, мванамуне, тонко!

И снова повернулся к экрану.

— Истинно любезное приглашение, барон, и обыкновенно я счел бы его большой честью и с восторгом принял. Однако боюсь, что обстоятельства побуждают меня отклонить это предложение. Видите ли, прошлым вечером нам подали на ужин рыбу, и я уверен, что она была приготовлена гораздо хуже, чем мог бы это сделать ваш шеф-повар, потому что мы сегодня страдаем от жестоких болей в нижней части пищеварительного тракта. Если можно, я отложу ваше доброе предложение до более удобного случая.

А дальше от микрофона прошептал:

— Все остальные расходитесь по каютам и пристегнитесь. Я постараюсь держать вас в курсе того, что происходит, по вашим внутренним корабельным экранам. Но если вам придется немного поболтаться, я не хочу, чтобы вы отскакивали от деревянных изделий и пачкали мои ковры!

Флинкс, Цзе-Мэллори и Трузензюзекс дружно рванулись к выходу, заботливо оставаясь за пределами диапазона трехмерной видеокамеры. Но Трузензюзекс не мог устоять перед желанием поиздеваться над давним врагом.

Транксы имели дело с Аннами задолго до человечества.

Он сунул голову в диапазон приема и крикнул:

— Знай, о пескоед, что я уже отведал Аннской кухни, и мое горло сочло ее наждаком для неба. Обедающие камнями быстро приобретают их же психические способности!

Анн ощетинился, чешуя вдоль шейного гребня встала дыбом.

— Слушай, ты, выползший из грязи, предупреждаю, что…!

Он оборвал фразу посреди ругательства и усилием воли вновь овладел собой.

— Я сохраняю вежливость, хотя ваш корабль она явно покинула, капитан. Будь по-вашему. Вы, знаете ли, не можете убежать от нас. Теперь, когда мы в пределах легкой досягаемости, мои операторы приложат все усилия, чтобы не потерять вас. Наше приближение к вам на минимальное расстояние будет лишь вопросом времени. В данный момент я буду надеяться, что вы еще раз обдумаете мое действительно исключительно вежливое и щедрое приглашение и снизите свое поле. Иначе, — мрачно заключил он, — я очень сильно опасаюсь, что мы вынуждены будем вскрыть вас, словно банку с зит-пастой.

Экран внезапно опустел.

Флинкс в своей каюте лег на койку и начал пристегиваться аварийными ремнями, постоянно прикрепленными к ее краям. Он велел Пипу устроиться рядом с его левой рукой, обвившись вокруг ограждения на этой стороне постели. И посоветовал ему вести себя тихо. Змей, чувствуя, что происходят важные события, сделал, что ему велели, с минимумом беспокойства и суеты.

Закончив и устроившись в позе, самой близкой к удобной, то есть насколько мог при стесняющих ремнях, он включил небольшой экран, свисавший с потолка каюты. Тот мгновенно обрел четкость, открыв занятых в Рубке Малайку, Ату и Вульфа. И невольно начал вспоминать более знакомые виды и запахи. Это смутило его, но в тот миг он лихорадочно желал вновь очутиться дома в Дралларе, жонглировать перед восхищенной толпой и заставлять мальчишек смеяться, сообщая им, в кого они тайком влюблены. То, что он смог уразуметь из мнений-мыслей Аннского командующего, не сулило ничего приятного. Чувство это внезапно исчезло, словно по его мозгу прошлись прохладной тряпкой, и он мрачно приготовился ждать.

В огромной, экзотически меблированной каюте, образовывавшей ее покои, Сиссиф лежала одна на большой постели, свернувшись в ремнях калачиком. Она чувствовала себя очень одиноко. Приказ пристегнуться ремнями был отдан жестким, не терпящим никаких возражений тоном, которого Макси никогда раньше с ней не позволял себе, и она испугалась. Роскошное личное снаряжение, витиеватая резная мебель, разбросанные по каюте дорогая одежда показались вдруг столь же легкомысленными и ветреными, как детские игрушки. Она знала, она просто знала, когда решила попытаться заменить ту другую маленькую ведьму — как там ее звали? — в качестве постоянной Рыси Малайки, что обязательно случится что-то ужасное, вроде этого. Она знала это!

Коммерсанты такие чертовски непредсказуемые!

Она не станет включать экран связи с Рубкой и остальным кораблем. Пусть поживет немного без нее! Она погрузилась как можно глубже в подушки из желтого шелка и пообещала себе, что если переживет это ужасное путешествие в никуда, то обязательно найдет себе какого-нибудь милого стопятидесятилетнего старика… на пороге смерти. Престарелого, богатого, с которым она может ожидать тихой, удобной, короткой брачной жизни… и долгого богатого вдовства.

Бран Цзе-Мэллори спокойно лежал на своей койке, повторяя сто пять аксиом Безразличного Созерцания. Первоначально их изобрел блестящий студент-выпускник, чтобы помочь нервничающим студентам расслабиться на экзаменах. Они должны сгодиться и в других ситуациях. Например, при нынешней. Но как бы упорно он ни старался, ему не удавалось подвинуться дальше двадцать первой. Она продолжала вновь и вновь повторяться у него в голове каждый раз, когда он пытался сосредоточиться на двадцать второй.

— Человечество, должно быть, самая самодовольная раса во вселенной, ибо кто еще станет верить, будто у Бога нет лучшего занятия, чем сидеть круглые сутки и помогать ему выпутываться из затруднительных положений?

Мысль эта была недостойна того, кто предположительно очень смягчился за последние годы, но как, ах, как же он желал ощутить под пальцами гашетки пушки — любой пушки. Они рефлекторно сжимались и расслаблялись, оставляя глубокие борозды на мягком одеяле.

Эйнт Трузензюзекс спокойно лежал на своем модифицированном шезлонге, вытянув ноги и скрестив на груди стопоруки и иструки в надлежащей позе «у». Он пытался держать половину своего ума сфокусированной на корабельном экране, в то время как другая монотонно зачитывала ритуальные слова.

— Я, Тру из семейства Зен, клана Зю, улья Зеке, сим молю, чтобы я не навлек бесчестия на моих-наших предков. Я, Тру из семейства Зен, клана Зю, улья Зеке, молю, чтобы в грядущее Время Бедствий я мог оказать честь своей первой матери, матери клана и матери улья. Я, Тру, из семейства Зен, клана…

Ата Мун и человек по имени Вульф думали иное. Они были чересчур заняты для всего прочего. А Максим Малайка, отвечавший за них за всех, делал то же. К тому же он был слишком напуган, чтобы иметь время для таких тривиальностей, как беспокойство. А в его мысли ворвался Вульф.

— Они приблизились до расстояния в их пять тысяч, сэр. При такой скорости они через пять-десять минут будут в пределах действия корпускулярного луча.

— Чуви! И прочие невыразимые! Черт подери!

Ата обеспокоенно поглядела на него.

— Неужели мы не можем попробовать увернуться от них, Максим? Я хочу сказать, капитан?

— Да, Хаша, Ата. Никоим ообразом. Это аннские эсминцы. Они построены, чтобы догонять и щелкать корабли побыстрее нашего. «Славная Дырка» — каприз богача, а не военный корабль. Но она-таки достаточно скоростная, шарти. По необходимости. При любом приличном расстоянии между нами во время первоначального контакта мы могли бы ускользнуть за пределы диапазона их детекторов и оторваться от них, но они сели нам на хвост, прежде чем мы узнали, кто они такие. В любом случае их двое. От одного мы еще могли бы ускользнуть, но от двух — никогда. Не при таком расстоянии.

Ата подумала.

— Разве мы не можем просто, ну, сдаться и рискнуть? Я хочу сказать, что, принимая во внимание все, этот барон казался совсем не таким уж и ужасным. Просто нетерпеливым. И мы не воюем с его народом.

— Ндото. Мечтай. Анны действительно действуют, Ата, совсем не так.

Он твердо сжал губы.

— В лучшем случае, они… нестерпимы даже… для тех, кто с ними сотрудничает. А с теми, кто нет… Если тебе любопытно узнать подробности, спроси у Вульфа. Он пять лет пробыл в Аннском концлагере во время последнего настоящего челанксийско-аннского конфликта. Может, есть и другие, протянувшие так долго в одной из этих преисподней и дожившие до того, чтобы рассказать об этом. Если так, то я их не встречал.

— Капитан прав, мисс Мун. Я бы предпочел, скорее, выброситься в космос и лопнуть, словно глубоководная рыба, чем снова оказаться в плену у этих.

Он кивнул на экран, где продолжали свое неотвратимое движение белые точки.

— Наряду с прочими пристрастиями они большие мастера утонченных видов пыток. Очень большие. У них это, понимаете ли, своего рода вид искусства. Большинство моих шрамов не видны. Они, понимаете ли, здесь.

Он постучал себя по виску.

— Если желаете услышать какие-то подробные описания…

Ата содрогнулась.

— Не надо.

— Этот Ринди кажется довольно порядочным… для Анна, но рисковать… Если бы я мог освободить Вульфа от расчетов или себя от компьютера… тандуноно! Нет, погодите!

Он склонился над микрофоном.

— Ниний ниоте! Цзе-Мэллори, социолог. И вы, жук! Кто-нибудь из вас прежде применял когда-нибудь космическое оружие? Хотя бы на тренировке?

Цзе-Мэллори в своей каюте чуть палец не сломал, спеша избавиться от ремней. А Трузензюзекс прервал свой ритуал в таком месте и в такой манере, что заслужил бы осуждение всех членов своего клана, узнай они про это.

— Вы хотите сказать, что на этой лоханке есть пушка? — закричал Цзе-Мэллори. — Какого типа? Где? Говори, меркантилист! Взрывное оружие, корпускулярные пушки, торпедные аппараты, разрывные снаряды, камни… мы с Тру управимся со всем!

— Надеюсь, что так. Слушайте! За вашими каютами хранилище. Там есть ход, он ведет в грузовой отсек. Потом по выдвижной лестнице дойдите до конца. Заблудиться там невозможно. Будьте осторожны, в той части корабля гравитации нет. Наверху вы найдете средний дискретный лазер, установленный на окружающем корабль универсальном поясе. Я сейчас подаю к нему энергию.

Он на миг замолк, покуда его руки совершали манипуляции за пределами диапазона камеры.

— Он рассчитан на одного. Сожалею, философ. Но вы можете помочь ему с компьютером. Если ему не придется следить за целями и боевым экраном одновременно…

Двое мирных людей уже отправились в путь.

Малайка мысленно прочел молитву, надеясь, что ученые не разрежут корабль, и вернулся к своим таблицам.

— Как у нас дела, Вульф?

— Они по-прежнему приближаются, сэр. Теперь не так быстро, когда мы сами набрали скорость, но все еще приближаются. Вы хотите перейти на максимум?

— Нет, нет, пока не нужно. Это — наш последний вздох, если он нам понадобится. Пусть пока продолжают думать, что «Славная Дырка» — всего лишь еще один грузовоз. Я сперва хочу посмотреть, что могут сделать наши яйцеголовые с пугачом.

Яйцеголовые, о которых шла речь, неслись по переходам с головокружительной скоростью. К счастью, им не мешал передвигаться никакой плавающий в воздухе груз. Огромная металлизированная полость была почти полностью пустой. Лениво плавали в паутине ограждений несколько ящиков, придавая бледно-зеленой пещере и ее призрачной атмосфере оттенок перспективы. Ощущение это усиливалось освещением или отсутствием его.

Они без труда отыскали развилку на конечном звене основного пути.

Цзе-Мэллори подпрыгнул вверх и начал плыть к тросу. Добравшись до него, он начал быстро подтягиваться, перебирая руками. Трузензюзекс, знал он, от него не отстанет. Инсектоид со своими четырьмя руками мог подниматься быстрее, но у него не было причин обгонять Ърана, поскольку он никак не мог соперничать с ним в управлении спроектированной с расчетом на человека пушкой.

Они добрались до орудийной башни, сферы из толстого металла, похожей на волдырь на коже корабля. В ней имелась собственная аварийная энергетическая установка и запас воздуха. С обеих сторон он далеко видел, где энергетический пояс установки окружал кожу корабля. Двигаясь вдоль пояса, пушка могла встретить приближающуюся угрозу с любой стороны. Он лишь секунду гадал, что же она делала на частной яхте, а затем оказался внутри башни и пристегнулся к сиденью стрелка. Трузензюзекс задраил за ними люк и переместился к компьютеру прицеливания слева от Брана. В более современном оружии они объединялись бы в единственном шлеме, облегающем голову стрелка. Инсектоид принялся извлекать из аварийных отделений брасы, замки и ремни, пока не соорудил себе разумно прочные крепежные ремни напротив компьютера.

Бран сжал в правой руке гашетку со всей нежностью гордого отца, ласкающего своего новорожденного, а левую положил на сенсорный датчик боевого экрана. Он на мгновение отпустил гашетку и затянул нервные сенсоры вокруг растопыренной левой руки. Он разок сжал ее, чтобы убедиться, что датчики не жмут, а затем вернул правую к рукояти гашетки и принялся внимательно изучать экран и диск прицела. Определенно, ранняя модель, но, впрочем, лазерное оружие мало изменилось в своей основной конструкции за несколько веков и, вероятно, не изменится еще несколько. Слишком уж дешевой и эффективной была эта основная конструкция. Он не сомневался, что сможет с первой же попытки действенно управлять им. И если уж о том речь, то он, черт возьми, обязан это сделать! Вряд ли преследователи дадут им пальнуть для пристрелки.

Под действием импульсов от его левой руки зажегся боевой экран. Он с радостью увидел, что его боевые рефлексы все еще действуют. На экранах светились две точки размером с ноготь его большого пальца. На миг он чуть не ударился в панику, ему показалось, что он вновь очутился на борту «Двадцать Пятого». Если бы вражеский корабль сумел настолько приблизиться к боевой ситуации, то их уже давно распылили бы на атомы. Но, впрочем, это же не боевая ситуация. По крайней мере, пока. Он выбросил из головы эту неприятную цепочку мыслей. Тут нечто также, из-за чего точат языки дипломаты. Явно ни один из приближающихся кораблей не ожидал встретить даже символического сопротивления. Для них это просто игра в пятнашки. Они догоняли открыто и без предосторожностей. Возможно, они, дай-то бог, отключат экраны или, по крайней мере, недодадут им энергии.

Слева от него Трузензюзекс начал сыпать дробью цифр и координат. Один из эсминцев держался немного ближе другого. Такое небрежное построение было неизбежным результатом излишней уверенности со стороны противника. Бран начал мысленно прочерчивать линию выстрела в центр. Палец его заколебался над гашеткой, и он обратился в микрофон внутрикорабельной связи.

— Слушайте, Малайка. Они там охотятся за чем-то, а поскольку у нас есть только одно такое, из-за чего стоит идти на риск межзвездного инцидента, они захотят получить нас целыми. Они приближаются к нам так, словно ожидают, что им придется всего-навсего поймать нас в сеть, как ощипанную птицу-гич. Я играл раньше с Аннами. Они не страдают избытком воображения, но соображают чертовски быстро. Это означает один хороший выстрел, и только один, а потом нам лучше бежать во все лопатки. Насколько близко можете вы их подпустить, чтобы у нас оставался хоть какой-то шанс оторваться от их детекторов? Допуская, что они придут в такое замешательство, что позволят нам это.

Малайка быстро подсчитал в голове.

— Гм… гм… мара кв а мара… Этому Рииди придется решать, разнести нас на атомы или сделать еще одну попытку… Решит, несомненно, в пользу последнего… Обязан взять нас живыми или вообще ничего не добьется… Я могу дать вам еще две тысячи миль дистанции. Нет, теперь уже полторы.

— Вполне годится, — сказал, сосредоточившись на экране, Цзе-Мэллори. — Должно сгодиться, — подумал он. — Мы здесь узнаем, что расстояние достигнуто, когда укажет компьютер.

Малайка не ответил.

— Это приведет нас почти до… трех, — заметил Трузензюзекс.

— Полагаю. Дай мне знать, когда достигнем расстояния три и одна десятая.

— А времени хватит?

— Старый жук, мой добрый друг, — усмехнулся Цзе-Мэллори. — Мои рефлексы за минувшие годы, может, и замедлились, но еще не умерли! Хватит. На вселенную!

— На вселенную! — донесся ровный ответ.

В Рубке Малайка с задумчивым лицом повернулся к Вульфу.

— Ты слышал?

Человек-тень кивнул.

— Тогда отлично. Начинай притормаживать. Да, притормаживать! Если он говорит, что ему удастся сделать только один выстрел, я хочу, чтобы он получил наилучшую возможность. Поэтому давай как можно аккуратней сделаем вид, что перестаем убегать.

Вульф начал послушно снижать скорость. Постепенно, но аннские компьютеры это заметят.

— Три и семь… три и шесть… — отсчитывал цифры с машинной точностью и четкостью голос Трузензюзекса.

Тело Брана оставалось неподвижным, но внутренне он все-таки слегка дрожал. Он-таки постарел.

— Тру, э, ты не заметил в том аварийном шкафчике никаких ГИП-наркотиков?

— Гиперболизирующих Ип? Три и пять… ты же знаешь, что это снадобье берегут столь же бдительно, как схему СККАМ. О, разумеется, ублюдочные-то снадобья существуют и доступны на любом черном рынке. Все, что требуется сделать, друг мой, это, заимствуя выражение «раздраконить себя»… три и четыре… не говоря уж о рефлексах… вероятно, скорее, задраконить их. Расслабься.

— Знаю, знаю! — глаза его не отрывались от экрана. — Но, позвонки побери, желал бы я сейчас принять что-нибудь!

— Лучше выругаться покрепче… три и три… представь себе, что ты опять в университете работаешь над диссертацией старика Нови. Это должно породить в тебе достаточно злости, чтобы ты разорвал эти корабли голыми руками…

Бран улыбнулся, и напряжение покинуло его.

— …три и два…

Теперь он так и видел перед собой уродливое лицо старого ублюдка Нови. Он гадал, что же в конце концов случилось ео стариком после… Палец его сжался на гашетке.

— …три и од…

Кнопка гашетки была уже нажата.

Через секунду бесконечности из «Славной Дырки» выскочило в ничто и нигде лезвие изумрудно-зеленого цвета, ярче солнца. Миллимгновения спустя оно вонзилось в веер двигателя ближайшего корабля Аннов, которым по случаю оказался «Унн». Беззвучно вспыхнуло ослепительно сверкающее золотое пламя. За ним последовал взрыв испарившихся твердых тел и образовалось быстро рассеивающееся облако ионизированного газа.

Боевой экран показывал одну белую точку и одну крошечную туманность.

В орудийной башне Бран лихорадочно пытался навести лазер для выстрела по второму кораблю, но так и не получил настоящего шанса.

В момент безмолвного уничтожения Малайка разрешил себе издать сильный вопль:

— Озиии-еее!

А затем:

— Вульф, Ата, даешь ходу!

Ата прихлопнула связь, и «Славная Дырка» прыгнула вперед с максимальным ускорением.

На все еще существующем Аннском корабле «Арре» паника царила только в тех отсеках, где власть барона Рииди ВВ была периферийной. Вокруг него экипаж выражал только фатальную покорность судьбе. Единственной приятной мыслью на уме у всех было, что они сделают с людьми на этой яхте, когда командир и техники выжмут из них все, что хотят узнать. Никто не смотрел в лицо барону из страха встретиться с ним взглядом.

Барон надраил когти, праздно скребя ими по чешуе левой руки. У правой находился микрофон.

— Главный механик, — спокойно обратился он по связи, — будьте любезны, полную мощь. Все, что вы можете выделить помимо экранов.

Он не потрудился спросить, включены ли они уже.

Он снова повернулся к господствовавшему на мостике огромному экрану. На нем белая точка быстро уменьшалась, но не сумела исчезнуть совсем. Так и не сможет. Не сводя глаз с экрана, он обратился к экипажу по корабельной связи:

— В потере «Уина» нет ничьей вины. Не ожидая меж-пространствеииого вооружения на частной яхте данного типа, мы включили только противометеоритные экраны. Теперь эта ошибка исправлена. Противник быстрее, чем оценивалось первоначально. Он явно надеялся уйти за пределы детектора в суматохе, порожденной потерей братского корабля. Этого не произошло. И не произойдет. Мы кончили играть вежливо. Накрутите себе хвосты, господа. Наша задача —.догнать корабль! И когда мы догоним, я могу пообещать вам кое-какие интересные развлечения!

Вдохновленный этим экипаж «Арра» взялся за дело с энтузиазмом.

Бран разок коротко выругался, когда уцелевший Ан-нский корабль съежился за пределами дальнобойности.

Трузензюзекс деловито выпутывался из самодельных крепежных ремней.

— Расслабься, брат. Ты действовал именно так, как мы надеялись. Даже лучше. Они отключили экраны, спору нет, иначе не рвануло бы так здорово. Мы, должно быть, попали им прямо в генератор. Какое зрелище!

Цзе-Мэллори последовал совету и, насколько мог, расслабился.

— Да, да, ты совершенно прав, Тру. Во второй раз нам бы так не повезло. Если бы у нас вообще был второй раз.

— Именно так. Я предлагаю вернуться теперь в каюты. Эта игрушка стала бесполезной. Вот будь у нас настоящая пушка… А, ладно. После тебя, Бран.

Трузензюзекс вновь открыл люк, и они нырнули в него. Направляясь обратно через сумрачные зеленые полости отсека, они упустили поздравления Малайки, когда те полились из репродуктора уже пустой орудийной башни.

— Клянусь хвостом туманности Черный Конь! Они сумели-таки! Эти слабые, простые, миролюбивые ядугузури сумели-таки врезать им! Разнести с одного выстрела боевой корабль из этого старья!

Он покачал головой.

— Может, мы еще и не выкрутились, но, клянусь пророками, теперь эти ящеры поймут, что побывали в бою.

Вульф вернул коммерсанта к реальности.

— Они снова, начинают нагонять нас, сэр. Медленнее, чем раньше. Намного медленнее. Но мы гоним, пустив в ход все, что у нас есть, а они все равно сокращают расстояние.

Ата кивнула, соглашаясь с ним.

— Экран, может, еще и не показывает этого, но приборы подтверждают. При таком темпе у нас есть еще около трех — нет, четырех часов, прежде чем они окажутся на расстоянии действия парализующего луча.

— Значит, все. Пепонга — пи? Сколько злых духов?

Он откинулся в кресле. Коль скоро они настолько приблизятся, то сделают мумии из всех, кто на борту, а потом на досуге размотают им мозги. Методы могут варьироваться, но будут, несомненно, уникальными по своей неприятности. Этого нельзя допустить. Как только подойдут достаточно близко, он позаботится, чтобы все получили смертельную дозу чего-нибудь из аптечки для гарантии невозможности допроса. Или, возможно, лучше лазер. Сожженных в пепел Аннские техники, как ни хороши они, восстановить не смогут. Да, это лучший выбор. После того, как он покончит со всеми остальными, ему надо будет удостовериться, что он не попадет мимо мозга. У него будет только один выстрел. Тебе лучше начать искать зеркало, Максим!

Если бы был только какой-то способ набрать достаточно скорости, чтобы выскочить за диапазон детекторов! Хотя бы только на несколько микросекунд, этого может хватить. Космос огромен. Дай ей этот драгоценный интервал, и «Славная Дырка» могла легко оторваться от преследователей. Он бессознательно положил ладонь на руку Аты.

Должен быть какой-то способ набрать еще полкратного!

Он не заметил, как задрожала ее рука, когда он накрыл ее, ни того, как она смотрела на нее. Он внезапно убрал руку, не осознав, какое действие это произвело на второго пилота.

Флинкс тоже обдумывал эту проблему на свой собственный лад. Он мало разбирался в звездной навигации и еще меньше — в КК-двигателях, но ведь Малайка забыл больше, чем мог узнать за всю жизнь. Связи в мозгу торговца разветвлялись на миллион цепочек. Он терпеливо пробегал то по одной, то по другой, выводя на поверхность полузабытые усвоенные знания и их применение, туда, где собственная система Малайки могла выудить их, осмотреть и отбросить. В некотором смысле это походило на пользование системой поиска в Королевской Библиотеке. Он продолжал это с терпением, которого и не подозревал в себе, пока…

— Но акили! Здравый смысл..!

Малайка замолк, и его глаза открылись так широко, что Ата действительно встревожилась.

— Ата!

Она чуть подскочила при этом крике.

Он нашел его. Каким-то образом мысль поднялась из тайников в глубине его мозга, где годами лежала нетронутой.

— Слушай, когда впервые добрались до Зараженной Зоны, изыскательские корабли прошли сквозь нее — какую-то часть ее — с целью нанести на карту, верно? В конечном счете эта идея была отброшена как непрактичная — в смысле дорогая, но все первоначальные сведения остались. Именно так и положено делать. Сверься с памятью машины и выясни, нет ли поблизости от нас каких-нибудь нейтронных звезд.

— Что?

— Великолепная мысль, капитан, — сказал Вульф. — Я думаю… да, есть возможность — разумеется, минимальная и трудная — что мы сумеем утащить их за собой. Куда приятней, чем простое самоубийство.

— Именно так, Вульф, за исключением одного. Я не думаю даже о сложном самоубийстве. Мвализури, поговори со своей машиной и узнай, что она скажет!

Ата отстучала затребованные сведения. Машине потребовалось только мгновение, чтобы выдать на экран длинный список ответов.

— Ну да, есть одна, капитан. При нашем настоящем темпе хода примерно в семидесяти двух корабельных минутах от нашей текущей позиции. Координаты имеются и в данном случае записаны с точностью до девяти… девяти и семи десятых.

— Тогда начинай отстукивать их!

Он повернулся вместе с креслом и нагнулся над микрофоном радиосвязи.

— Все внимание! Теперь, когда мы, служители мира и спокойствия, действительно умиротворили половину наших преследователей, я получил достаточный стимул, чтобы выдать равно безумную идею. То, что я… То, что нам предстоит попробовать, теоретически возможно. Я не знаю, делалось это раньше или нет. Нет никаких данных о неудачной попытке. Я считаю, что мы должны рискнуть. Любая альтернатива предпочтительней верной смерти. Иначе плен неизбежен.

Труэензюзекс нагнулся, насколько позволили ремни, и произнес в свой микрофон:

— Могу я спросить, что вы… мы попытаемся сделать?

— Да, — поддержал Вульф. — Мне, признаться, и самому любопытно, капитан.

— Же! Мы направляемся к нейтронной звезде этого сектора, определенные координаты которой у нас имеются. При нашей нынешней скорости мы вонзимся в гравитационный колодец на нужной касательной через семьдесят… шестьдесят девять минут. Следующие несколько минут Ате, Вульфу, компьютеру и мне самому предстоит дьявольская работа, прокладка курса. Если мы сможем попасть по этому полю в определенной точке при нашей скорости, я надеюсь, громадное притяжение звезды отшвырнет нас с достаточной скоростью, чтобы убежать за пределы диапазона Аннских детекторов. Они едва ли могут этого ожидать, и даже если они вычислят, что мы затеяли, то не думаю, что наш друг барон сочтет, что стоит трудиться делать то же самое. Ему есть что терять. Все. А нам в данный момент почти нечего. Только мы, люди, достаточно безумны, чтобы попробовать подобный фокус, квели?

— Да. Поддерживаю предложение. Согласен, — ответил Труэензюзекс. — Будь я способен запретить этот идиотский план — то, заверяю вас, я бы это сделал. Однако так как это не в моей власти… Давайти приступим, капитан.

— Обречены на слабые похвалы. А, философ? Есть и другие возможности. Либо мы пролетим мимо точки касания и понесемся дальше, в каковом случае вся попытка становится никчемной, и мы будем взяты в плен, либо нырнем слишком глубоко и будем захвачены звездным колодцем, затянуты и разбиты на мелкие кусочки. Как капитан я по праву наделен властью принять решение… Но это не совсем обычное плавание, и поэтому я ставлю на голосование. Кто против?

По связи дошло только слабое фырканье, относящееся, несомненно, к Сиссиф, — она поддалась любопытству и включила связь. Его нельзя было истолковать как возражение.

— Же! Значит, попробуем. Я усиленно рекомендую вам потратить некоторое время на проверку ремней и улечься как можно удобней. Если мы заденем поле звезды по точной касательной, то я почти убежден, что «Славная Дырка» сможет выдержать действие затронутых сил. Если не сможет, то это не будет иметь значения, потому что наши тела пропадут задолго до корабля. Хайдбуру. Не имеет значения. Я понятия не имею, чего следует ожидать в физиологическом смысле. Поэтому приготовьтесь как можно лучше духом и телом, потому что через шестьдесят… — Он оборвал фразу и взглянул на хронометр. — …шесть минут все так или иначе определится.

Он прервал связь и начал бешено выбивать на пульте компьютера инструкции и запросы.

— Если есть какое-то утешение, — подумал Флинкс, — так это то, то не будет никакого медленного наращивания силы тяжести на корабле. Они либо преуспеют, либо нет, на такой высокой скорости, что все кончится в один миг. Как сказал Малайка, все так или иначе определится.

Он не желал представлять себе, что случится, если они промахнутся мимо точки контакта и нырнут слишком близко к звезде. Народец в колодец. Не смешно. Он увидел себя и Пипа раздавленным всмятку, плоскими, как бумага, и это тоже оказалось не забавным.

Хронометр, не ведающий жалости к человеческим заботам, продолжал отсчитывать время. Осталось шестьдесят минут… сорок… двадцать… десять… пять… три… две…

А затем — невероятно, до страшного суда осталось только шестьдесят секунд. Прежде чем он нашел время поразмыслить над этим изумительным фактом, произошел легкий толчок. По кораблю растекся, словно желе, безмолвный вопль на самой глубокой бездне времени. Он висел на краю ствола пушки, покуда та отчаянно пыталась проглотить его. А он отказывался быть проглоченным. ОТКАЗЫВАЛСЯ. Булавка среди других булавок в чашке молока, в то время как где-то миллион ногтей скребли по тысяче истерически воющих школьных досок — эрРРРРАААА…