Через два часа трактористы собрались на просторном дворе техснаба.

На металлических частях машин лежала голубая, отливающая перламутром изморозь. Начальник отдела кадров в накинутом на плечи полушубке отдавал последние распоряжения, чертыхаясь и нервничая: опаздывал Свирин, назначенный старшим.

— С такой дисциплиной коров пасти! — сердился начальник. — Вот так к морковкиным заговеньям не поспеете!

Посреди двора — три новеньких дизельных трактора С-80, стоящих в походной колонне. Хорошие, сильные машины, не прошедшие и метра пути по сибирской тайге. Они стояли, наклонив к земле упрямые лбы моторов. К головному трактору прицеплены огромные, окованные железом сани, на которых громоздятся бочки с горючим, витки тросов, ящики с солидолом.

Все готово для далекого пути.

Братья Захаренко первыми устроились в кабине заднего трактора, затащив в нее сено, два тулупа, удобно расположились, и один из них уже влез под трактор и стучал ключом о звонкий металл. Второй поглядел на сердитого начальника отдела кадров, сплюнул на землю, проследил, как плевок твердым комочком ударился об укатанный снег, аккуратно вытер губы рукавицей и заметил:

— А шо торопиться, поспеем…

Наконец показался Свирин. Он шел, сопровождаемый женщиной и двумя мальчуганами. Каждый из них что-нибудь нес в руках. Когда они подошли, женщина, до глаз закутанная в пуховый платок, остановилась позади мужа и тихо поздоровалась, за ней тоненькими голосами поздоровались мальчишки.

— Все семейство провожает, — неловко разведя руками, сказал Свирин и обернулся назад: — Давай разгружайся!

На снег посыпались старый чайник, примус, кусок бечевки, ножовка, два топора (маленький и большой), медная кастрюля, куски проволоки разного диаметра, наждачный круг, свернутая кошма… Трактористы молча наблюдали, как складывалось все это у трактора. Гулин, узколицый, с прищуренными глазами, захохотал:

— Налетай, граждане, подешевело! Открывается толчок, что ни товар, то пятачок.

Долго и внимательно рассматривал вещи один из братьев Захаренко, по-видимому старший.

— Справные вещи, — заметил он, — справные… Сейчас же из-под трактора вылез второй брат Захаренко, увидел богатства, лежащие на снегу, и вздохнул:

— С семьей завсегда лучше…

— Торопитесь, торопитесь! — заворчал начальник, нетерпеливо переступая ногами.

— Давай по машинам! — откликнулся Гулин, похлопывая рукавицами. — Кто со мной, ребята, прошу зайять места согласно купленным билетам! — Он весело осмотрел трактористов, но Свирин перебил его:

— Я вроде как уполномоченный, имею желание сам по машинам распределить…

Свирин оглянулся в сторону начальника отдела кадров и немного смутился: получилось, что он командовал трактористами так, словно начальника не было.

Начальник молчал. Тогда Свирин уверенно распорядился:

— Замятин пойдет с Калимбековым… А ты, товарищ, извиняюсь, не знаю имени-отчества, со мной…

Гулин поклонился и стукнул себя кулаком в грудь.

— Мерси! Рядом с начальством мы совершим героические подвиги. А зовут меня Боря… Боря Гулин — веселый парень. — Он круто повернулся на каблуках, пошел к головной машине, насвистывая веселый мотив; полы короткого полушубка развевались, задорно торчали поднятые уши шапки.

— Заводи моторы! — закричал Свирин. Отогретые с утра пускачи взяли легко, с первых же поворотов рукояток. Прошло несколько мгновений, и вздрогнули, пыхнули голубыми дымками выхлопы дизелей, гулко отдались по окрестности первые такты; ожившие машины заработали ровно, четко, потом все быстрее и быстрее, торопясь и стараясь перегнать друг друга. Промерзшая земля задрожала. Лязгнув гусеницами, машины резко взяли с места. Из головной показалось лицо Гулина — улыбающееся, с прищуренными глазами.

— Привет, начальник! — крикнул он. — Пишите письма до востребования!

Начальник вздохнул, провожая взглядом тракторы. И пока не вышли машины за ворота, они стояли не шевелясь — грузный начальник отдела кадров крупного лесозаготовительного комбината, женщина, до глаз повязанная пуховой шалью, и двое мальчишек в валенках не по росту.