1

То обстоятельство, что Верити условилась заночевать у Джоан Паско, пришлось как нельзя кстати, Россу можно было не возвращаться на бал. Утром от женщины, которую звали Маргарет, он отправился прямиком домой. Когда он подъезжал к Нампаре, первые лучи солнца только-только начали пробиваться сквозь низкие тучи.

Наступил вторник – день ярмарки в Редрате. Росс разделся, спустился на берег и с разбега нырнул в набегавшую волну. Бурлящая холодная вода смыла с его тела миазмы прошедшей ночи: она покусывала, взбадривала и при этом оставалась бесстрастной.

Когда он вышел на берег, скалы в конце пляжа уже посветлели, а небо на востоке приобрело медовый оттенок. Росс вытерся, оделся и пошел будить Джуда. Пока они завтракали, за окном рассвело.

К Редрату они подъехали около десяти. Спустились по крутой скользкой тропе в город, миновали церковь, пересекли по мосту реку и взобрались на холм, где раскинулась ярмарка. На первом поле уже вовсю торговали скотом, овощами и молочными продуктами.

На поиски нужного товара у Росса ушло какое-то время. Он не мог позволить себе разбрасываться деньгами, так что с покупками закончил только к полудню. На втором поле, казалось, раскинули палатки все торговцы округа. В верхней части поля расположились те, что побогаче. Они предлагали конную упряжь, седла, одежду и обувь. В другом конце поля можно было купить имбирные пряники и леденцы, там же торговали веревками и цепями, чинили стулья, точили ножи, предлагали фонари и серные спички, сургуч и серебряные пряжки, плетенные из волоса браслеты, ношеные парики и табакерки, матрасы и ночные горшки.

Росс знал, что на то, чтобы перегнать волов в Нампару, у Джуда уйдет не один час, и решил в освободившееся время погулять по ярмарке. На третьем поле солидных торговцев уже не было видно, там обосновались коробейники и крысоловы, а также можно было за полпенни посмотреть не слишком благопристойное представление. В дальнем конце поля торговали аптекари и травники. Они сидели на корточках и громко, но косноязычно расхваливали свой товар: самые верные снадобья от всех недугов – грудные капли, приворотные духи, капли от нервов, настойку смолы бензойного дерева, помаду, порошки от лихорадки, капли иезуитов. Здесь также можно было купить масло подорожника и латука, ангельскую воду, болиголов от золотухи и репейник от цинги.

На последнем и самом шумном поле толпу развлекали клоуны и шарманщики, а еще там стояла палатка, где, удачно бросив кости, можно было выиграть пасхальный кулич. После горечи и излишеств минувшей ночи Росс с удовольствием смешался с толпой и, чтобы как-то забыться, предавался нехитрым народным развлечениям. Посмотрел за полпенни на самую толстую женщину в мире, которая, по свидетельству стоявшего рядом с ним мужчины, была не такой толстой, как та, что показывали в прошлом году. Еще за полпенни толстуха предлагала зайти за ширму и положить руку на «мягкое место». Мужчина сказал, что это все сплошное надувательство, потому что «она просто кладет вашу руку на ваш же собственный лоб».

Потом Росс четверть часа постоял в темном балагане, где несколько лицедеев изображали пантомиму «Победа святого Георгия над драконом». Заплатил полпенни за то, чтобы увидеть, как калека, которому в детстве свинья отгрызла кисти рук и ступни, рисует вполне сносные картинки, зажав мел в зубах. Еще за полпенни посмотрел на безумную женщину в клетке, над которой издевались зеваки.

Налюбовавшись на все эти представления, Росс зашел в питейную палатку и заказал стакан рома с водой. Он смотрел на проходящих мимо людей и вспоминал слова Джека Триппа. В большинстве своем все эти одетые в лохмотья худые, грязные, рахитичные и рябые люди были не лучше скотины, которой торговали на ярмарке. Стоило ли удивляться тому, что знать и богачи смотрели на них как на низшую расу?

Но в Америке Росс познакомился с новым образом жизни, и теперь подобный подход стал его раздражать. Джек Трипп был прав. Все рождаются равными, а различия и привилегии придумали сами люди.

Росс выбрал питейное заведение на самом краю поля. Здесь было не так шумно, да и воняло не так сильно. Только он заказал второй стакан, как снаружи послышались какие-то крики. Несколько человек прошли в угол палатки, чтобы узнать, в чем там дело. Кто-то начал смеяться. Росс различил громкий визг и тявканье. Он встал и посмотрел через головы зевак.

На поляне за палаткой раньше держали овец, но теперь там было пусто, только несколько мальчишек-оборванцев смотрели на катающийся по утоптанной земле клубок шерсти. Оказалось, что это щенок и кошка, которых мальчишки привязали друг к другу за хвосты. Животные были примерно одного размера, никто из них не смог одержать в драке верх, и теперь несчастные хотели лишь одного – разбежаться. Щенок потянул в свою сторону – кошка зашипела и распласталась на земле. Потом кошка с трудом встала на ноги и, впиваясь в землю когтями, рывками потащила щенка за собой.

Публика заходилась от смеха. Росс тоже улыбнулся и собрался уже сесть обратно за стол, как вдруг какой-то худенький парнишка вырвался из рук удерживающих его сорванцов и бросился на помощь бедным животным. Он увернулся от вставших на его пути мальчишек, упал на колени и, не обращая внимания на царапающуюся кошку, попытался развязать узел на бечевке. Когда зеваки поняли, чем он там занят, в толпе недовольно загудели. Никто не хотел лишаться дармового зрелища. Но эти звуки потонули в яростных криках мальчишек, которые набросились на того, кто испортил их представление. Паренек попытался отбиваться, но силы были неравные.

Росс взял свой стакан, но садиться не стал. Какой-то крупный мужчина шагнул в сторону и загородил ему вид на драку.

– Господи помилуй, – сказал кто-то в толпе, – если будут так пинать, запросто покалечат мальчишку. Это уже не шуточки. Вот ведь мелкие паршивцы!

– Да только кто ж их остановит? – вопросил торговец с синяком под глазом. – Они похуже диких кошек. Вот ведь позор для города.

– А пожалуешься, так мигом окна побьют, – добавил кто-то еще. – И хорошо, если только окна. Вот моя тетя, Мэри Треглоун, у нее дом за Пулом…

– Да знаю я Мэри…

Росс допил свой ром и попросил повторить, но потом передумал и пошел через толпу из палатки.

– Господь всемогущий! – воскликнула какая-то женщина. – Да они никак не на парня, а на девчонку накинулись! Или я ошибаюсь? Неужто никто их не остановит?

Росс достал из-за голенища хлыст и шагнул вперед. Три оборванца заметили его приближение: двое пустились наутек, а третий не покинул поле боя и ощерился, как дикий зверек. Росс хлестнул его по физиономии, мальчишка взвизгнул и убежал. В воздухе пролетел камень.

Теперь оставались еще трое. Двое сидели верхом на девчонке, а третий пинал ее ногами по спине. Этот третий не видел приближающегося противника. Росс дал ему затрещину и отшвырнул в сторону. Второго мальчишку он поднял за штаны и забросил в стоящее неподалеку корыто с водой. Третий успел сбежать.

Девчонка осталась лежать на земле лицом вниз.

Одета она и впрямь была как мальчишка – просторная рубаха, куртка и широкие, не по размеру, бриджи. Но спутанные волосы были слишком длинными для паренька. Рядом в пыли валялась круглая черная кепка.

Следующий камень угодил Россу в плечо. Он носком сапога перевернул виновницу этой свалки на спину. Точно – девчонка. Она была в сознании, но не могла вымолвить ни слова. Каждый ее вдох и выдох сопровождался громким стоном.

Кое-кто из горожан вышел было из палатки, но град камней заставил их отступить.

– Сильно тебе досталось? – спросил Росс.

Девочка села и подтянула колени к подбородку.

– Иуды! – с трудом произнесла она. – Чтоб у них кишки сгнили!

Камни начали кидать прицельно – два угодили Россу в спину. Он убрал хлыст за голенище и поднял девочку на руки. Она была легкой как пушинка. По пути в палатку Росс заметил, что фермеры вооружились палками и погнали оборванцев прочь.

В палатке Росс усадил девочку на свое место. Она опустила голову на стол. Камнями больше никто не кидался, и вокруг них столпились сочувствующие.

– Что они с тобой сделали, милочка?

– По ребрам пинали, да?

– Бедняжка, сильно ее отделали.

Росс заказал два стакана рома.

– Расступитесь, дайте ей отдышаться, – раздраженно сказал он. – Кто эта девочка и как ее зовут?

– Никогда ее прежде не видел, – раздался голос из толпы.

– Она из Роскира, точно вам говорю.

– Я знаю ее, – сказала какая-то женщина. – Это дочка Тома Карна. Они живут за Иллаганом.

– И где же ее папаша?

– В шахте, где ж еще.

Росс поставил стакан рядом с локтем девочки:

– Выпей это.

Девочка взяла стакан и залпом выпила. На вид ей было лет одиннадцать или двенадцать. Худая – кожа да кости, рубаха порвана, темные спутанные волосы скрывают лицо.

– Ты пришла сюда одна? – спросил Росс. – Где твоя мать?

– Нету у нее матери, – сообщила женщина у него за спиной и обдала его волной перегара. – Шесть лет уж, как в могиле.

Девочка наконец обрела голос:

– Я в драке не виновата.

– Никто тебя и не винит, – сказала женщина. – А почему это ты вырядилась в одежду брата, негодница? Ох и всыплют тебе!

– Тебя это не касается, – заметил Росс, которому надоело быть в центре всеобщего внимания. – Давайте уже все расходитесь. Вам что, не на что больше поглазеть? – Он повернулся к девочке. – Значит, ты пришла сюда одна? И что ты тут делала?

Девочка выпрямилась:

– Где Гаррик? Они его мучили.

– Какой еще Гаррик?

– Мой пес. Где он? Гаррик! Гаррик!

– Тут он, тут. – К столу протиснулся один из фермеров. – Вот, поймал его. Нелегкая была работенка.

Девочка вскочила на ноги, взяла из рук мужчины извивающийся черный клубок шерсти и плюхнулась обратно на скамью. Она положила щенка на колени и принялась его осматривать. После драки она и так была вся в крови, а теперь перепачкалась еще больше. Девочка вскинула голову и взвыла, на чумазом лице бешено засверкали глаза.

– Иуды! Грязные уроды! Они отрезали ему хвост!

– Это я отрезал, – спокойно признался фермер. – Думаешь, я дал бы себе руки ободрать ради какой-то дворняги? Да он и так уже был наполовину оторван. Твоему псу без хвоста даже лучше.

– Успокойся, – велел Росс девочке. – Если можешь говорить, лучше скажи, не переломали мальчишке тебе кости, когда колотили?

Он дал фермеру шесть пенсов, и толпа начала постепенно расходиться. Только самые любопытные отошли в сторонку и продолжали глазеть на благородного джентльмена. Щенок оказался беспородной дворнягой с тощей шеей и редкими черными кудряшками на туловище и голове.

– На, возьми. – Росс протянул девочке носовой платок. – Оботри руки и посмотри, глубокие ли царапины.

Девочка перестала себя ощупывать и уставилась на льняной платок.

– Запачкается, – сказала она.

– Не сомневаюсь.

– Может и не отстираться.

– Делай, что тебе говорят, и не спорь.

Девочка потерла платком худенький локоть.

– Как ты здесь оказалась? – спросил Росс.

– Пешком пришла.

– С отцом?

– Отец в шахте.

– Ты пришла одна?

– С Гарриком.

– Тебе нельзя идти обратно в таком виде. У тебя здесь есть друзья?

Девочка вдруг перестала обтираться платком.

– Иуда! Что-то мне не по себе.

– Выпей-ка еще.

– Не-а, хватит с меня.

Девочка встала и, покачиваясь, отошла в угол палатки, где на потеху оставшимся зевакам выблевала весь выпитый ром, после чего упала без чувств. Россу пришлось отнести ее обратно на скамью. Когда девочка пришла в себя, он отвел ее в соседнюю палатку и хорошенько накормил.

2

Девочка была босиком, в штанах из выцветшего коричневого вельвета. Рубаха ее вся пестрела старыми прорехами и новыми дырами, а кепку она потеряла. Темно-карие глаза казались слишком большими на худеньком бледном личике.

– Как тебя зовут? – спросил Росс.

– Демельза.

– А крестили-то тебя как?

– Чего?

– Я спрашиваю, как тебя родители назвали?

– Так Демельзой же.

– Странное имя.

– Маму тоже так звали.

– Значит, ты Демельза Карн, да?

Девочка кивнула и сыто вздохнула. Ее пес заворчал под столом.

– Я живу в Нампаре. Это за Солом. Ты знаешь, где это?

– За Сент-Анном?

– Да. Я сейчас еду домой. Дитя, если ты не в силах идти, я могу отвезти тебя в Иллаган.

По лицу девочки пробежала тень, но она ничего не ответила. Росс расплатился и велел седлать лошадь.

Спустя десять минут они двинулись в путь. Девочка молча сидела перед Россом. Гаррик бежал следом, он то останавливался и елозил задом в пыли, то вертелся волчком в поисках хвоста, за которым еще недавно любил погоняться, а теперь вот он куда-то подевался, даже повилять было нечем. Через пустошь ехали по глубокой, хорошо утоптанной многими поколениями мулов колее. Землю здесь не возделывали: в этих краях больше ценилась руда. Все деревья, за исключением редких кривых сосен, тут вырубили и пустили на строительство, а речушки были основательно загажены. Иногда среди акров пустой породы и отвалов встречались клочки обработанной земли. Здания для подъемников, деревянные буровые вышки, колесные дробилки, лебедки и конные вороты были единственным украшением этой местности. Канавы и штольни порой брали начало прямо на задних дворах крохотных домишек и хижин. Картошку уже пропололи, среди дыма и шлака паслись козы. Это был не город и даже не деревушка, а просто заселенная рабочим людом местность.

Росс впервые ехал в Иллаган этой дорогой. Благодаря современному оборудованию теперь стали доступны новые залежи меди и олова, горное дело в Корнуолле быстро развивалось, а потом, несколько лет назад, цены вдруг начали падать. Богатые залежи руды притягивали людей как магнит. Население быстро росло. Но в восьмидесятых начался спад, и многие мужчины остались без работы. И тогда встал вопрос: как им прокормить семьи? Угроза голода еще не была такой явной, но уже витала в воздухе.

Демельза повернулась к Россу и попросила:

– Можете меня здесь ссадить?

– Но мы еще и половину пути до Иллагана не проехали.

– Я знаю. Просто чего-то домой неохота.

– Это почему?

Девочка промолчала.

– Твой отец не знает, что ты ушла на ярмарку?

– Знает, но я взяла одежку у брата. Отец сказал, что я должна пойти на ярмарку, и поэтому разрешил одолжить выходную одежку Люка.

– И что?

– А то, что я не достала того, за чем пошла, а одежка брата вся изодралась и перепачкалась. Вот я и думаю…

– А почему ты не пошла в своей одежде?

– Отец порвал, когда вчера меня дубасил.

Они проехали еще немного, девочка оглянулась проверить, не отстал ли Гаррик.

– И часто отец тебя бьет? – поинтересовался Росс.

– Только когда напивается до чертиков.

– А часто он напивается?

– Ну, может, раза два в неделю. Если денег нет, то реже.

Они снова замолчали. До сумерек оставалось часа два, не больше. Демельза развязала тесемки на воротнике.

– Вот поглядите, – сказала она. – Вчера отхлестал меня ремнем. Потяните за воротник, увидите.

Росс послушался и стянул рубаху с одного плеча девочки. Вся спина Демельзы была покрыта рубцами. Местами кожа была рассечена, в грязных, еще не заживших ранках копошились вши. Росс натянул рубаху обратно.

– А сегодня?

– Ох, он бы мне нынче точно всыпал, да я не пойду в дом, пока папашка не угомонится.

Они поехали дальше.

Полдарк не испытывал сострадания к животным, как, впрочем, и все его ровесники, хотя сам их никогда не бил. Но жестокость по отношению к детям возмущала его до глубины души.

– Сколько тебе лет? – спросил Росс.

– Тринадцать… сэр.

Демельза в первый раз назвала его «сэр». Ему следовало догадаться, что эти худые, вечно недоедающие подростки зачастую выглядят младше своих лет.

– Что ты умеешь делать?

– Всякую работу по дому, еще могу картошку сажать, свиней кормить.

– А сколько у тебя братьев и сестер?

– Шестеро братьев.

– И все младше тебя?

– Ага.

Девочка обернулась и пронзительно свистнула, подзывая Гаррика.

– Ты любишь отца?

Она удивленно глянула на Росса.

– Да-а.

– Почему?

Демельза заерзала.

– Потому что в Библии так написано.

– Тебе нравится дома?

– Год назад я попыталась сбежать.

– И чем дело закончилось?

– Вернули обратно.

Тут через дорогу перебежал хорек, Смуглянка шарахнулась в сторону, и Росс сильнее натянул поводья.

– Если поживешь немного не дома, отец наверняка забудет о том, что ты провинилась.

Демельза затрясла головой:

– Не, он мне все попомнит.

– Тогда почему ты решила не ходить до поры домой?

Она улыбнулась ему совсем не детской улыбкой:

– Чтобы хоть сегодня не попало.

Они доехали до развилки. Впереди лежала дорога на Иллаган, а та, что направо, вела в окрестности Сент-Анна, откуда Росс уже привычным маршрутом добрался бы до дома. Он придержал Смуглянку.

– Я тут сойду, – сказала Демельза.

– Мне в доме нужна прислуга. Я живу в Нампаре, это за Сент-Анном. Если возьмешься, будут тебе пропитание и одежка получше этой. Ты еще несовершеннолетняя, так что заработок твой я буду отдавать отцу. – Росс подумал немного и добавил: – Работа тяжелая, поэтому мне нужна сильная девушка.

Демельза испуганно вытаращила на него глаза, как будто он предложил ей что-то дурное. Порыв ветра растрепал девочке волосы, они попали ей в глаза, и она часто-часто заморгала.

– Мой дом в Нампаре, – повторил Росс. – Но ты, может, и не захочешь туда ехать?

Демельза откинула с лица волосы, но ничего не ответила.

– Тогда слезай. – Росс даже почувствовал некоторое облегчение. – Или, если хочешь, могу довезти тебя до Иллагана.

К Демельзе наконец вернулся дар речи.

– Я буду жить в вашем доме? – спросила она. – Прямо сейчас и поедем? О да, пожалуйста, возьмите меня!

Ее выбор был очевиден: девочка хотела отсрочить неизбежные побои.

– Мне нужна работница в кухню, – пояснил Росс. – Чтобы убиралась в доме и себя в чистоте содержала. Я найму тебя на один год. Но учти: это далеко и ты не сможешь бегать домой каждую неделю.

– Я вообще не хочу возвращаться домой, – заявила Демельза.

– Надо будет сперва повидаться с твоим отцом и получить его согласие. Это может быть нелегко.

– Я отлично справляюсь с уборкой. Я вам все отмою и надраю.

Застоявшаяся Смуглянка беспокойно переступила ногами.

– Тогда едем к твоему отцу, и если он…

– Только не сейчас. Возьмите меня к себе, – взмолилась девочка. – Я умею убираться. Я очень хорошо убираюсь.

– Все надо делать по закону. Я могу нанять тебя только с разрешения отца.

– У отца смена до первых петухов. А потом он будет пить и домой не пойдет, пока не напьется.

Росс не знал, верить девчонке или нет. До этого момента он действовал под влиянием порыва. Ему и впрямь нужны были помощники для работы по дому и в поле, ну и к тому же Полдарку претила мысль о том, чтобы вернуть эту девочку пьянице-шахтеру. Но перспектива сидеть до темноты в кишащей паразитами и оборванными детьми лачуге, а потом еще препираться с упившимся джином громилой тоже его не радовала. Вдобавок отец Демельзы мог ведь и отказать.

– Да, вот еще что, – сказал Росс. – К сожалению, Гаррика я взять не смогу.

Девочка молчала. Росс испытующе посмотрел ей в глаза. На ее худеньком бледном личике ясно читалась борьба. Девочка глянула на своего песика, потом на Росса и горько скривила губы.

– Он – мой друг.

– И что?

Демельза немного помолчала, а потом сказала:

– Мы с Гарриком всегда вместе. Я не могу оставить его помирать с голоду.

– И?

– Я не могу, сэр… Правда не могу.

Расстроенная Демельза начала слезать с лошади.

Росс вдруг понял, что попался в собственную ловушку. Человеческая природа оказалась сильнее. Если уж Демельза не может бросить своего друга, то и он абсолютно точно не сможет бросить ее.

3

Росс нагнал Джуда вскоре после того, как миновали перекресток у Баргуса, где встречались дороги из четырех приходов. Волы устали от долгого перехода, а Джуд умаялся их погонять. Да и ехать верхом на полуслепом Рамуте с навьюченными на него корзинами с живыми цыплятами было не слишком-то удобно. А еще Пэйнтер злился из-за того, что пришлось уехать с ярмарки, не напившись. Такого с ним с десятилетнего возраста не случалось.

Джуд недовольно посмотрел на приближающегося всадника и направил Рамута на обочину, вереница связанных волов послушно потянулась следом.

Росс в двух словах объяснил, откуда взялась маленькая оборванка, предоставив Джуду додумывать все остальное.

Слуга поднял редкие брови.

– Можно, конечно, притащить в дом хромую кобылу, – проворчал он. – Но подбирать сопливых голодранцев – это совсем другое дело. Глядите, сэр, как бы проблем с законом не возникло.

– Уж кто бы говорил о законе, – парировал Росс.

Слуга не смотрел на дорогу, и в результате Рамут угодил копытом в рытвину.

Джуд выругался:

– Чтоб тебя! Где это видано – ехать верхом на слепом жеребце! Да как он поймет, куда ехать, если вообще ни черта не видит? Природа их не так задумала. Лошадь должна видеть, куда скачет.

– А подо мной он всегда уверенно идет, – сказал Росс. – Ты сам-то не забывай смотреть на дорогу. Рамут очень чутко реагирует на поводья. Не торопи его, вот и весь секрет.

– Не торопи! Да если я заставлю его быстрее передвигать ноги от одной каменюки до другой, тут же сам и затороплюсь башкой вперед в ближайшую канаву. Торопить этого коня себе дороже. Он только один раз споткнется, и все! Полетишь кувырком, шея – хрусь! – и поминай как звали!

Росс тронул поводья, и Смуглянка пошла дальше.

Тут Джуд заприметил Гаррика и недовольно завопил вслед Россу:

– Да еще эта грязная дворняга! Господь всемогущий, коли и дальше так пойдет, в следующий раз мы, черт побери, приютим у себя весь работный дом!

Гаррик поднял морду, посмотрел из-под косматых бровей на Джуда и побежал дальше. Пес почувствовал, что на развилке был спор именно из-за него, но все разрешилось благополучно.

Росс раз и навсегда принял решение не сдавать своих позиций в борьбе со вшами и прочими паразитами. Полгода назад весь дом просто кишел насекомыми, особенно много этих ползучих тварей было у Пруди. Но Росс проявил твердость и сумел настоять на своем. Он пригрозил Пруди, что лично отмоет ее под струей водокачки, и это дало свои плоды. Теперь Нампара-Хаус был чист, да и жена Джуда тоже, вот только повсюду можно было наткнуться на ее черные волосы. Если бы Росс привел Демельзу в дом в таком виде, он бы перечеркнул все свои достижения и вернулся к прежнему положению вещей. А значит, сначала надо было отмыть девчонку (и собаку тоже) и подыскать ей подходящую одежду. И тут без помощи Пруди никак не обойтись.

Они подъехали к Нампара-Хаусу на закате, на добрых полчаса раньше Джуда. Как и ожидал Росс, Джим Картер выбежал навстречу, чтобы принять Смуглянку. За зиму парнишка заметно окреп. Его черные испанские глаза слегка округлились, когда он увидел, с каким грузом приехал хозяин. Но манеры Джима выгодно отличались от манер Пэйнтеров, он промолчал и приготовился отвести лошадь в стойло. Девочка тоже уставилась на него круглыми от удивления глазами, потом принялась рассматривать все вокруг: дом, долину, яблони, ручей и малиновую полоску заката над черным морем.

– Где Пруди? – спросил Джима Росс. – Иди позови ее.

– А ее нет, сэр, – ответил Джим. – Она, как только вы уехали, сразу ушла. Сказала, что идет проведать двоюродную сестру в Марасанвосе.

Росс тихо выругался сквозь зубы. У этих Пэйнтеров был удивительный дар: как только в них появлялась нужда, они мигом пропадали.

– Оставь Смуглянку, я сам ею займусь, – сказал Росс. – Джуд в двух милях, перегоняет волов, которых мы купили на ярмарке. Иди и помоги ему. Если поторопишься, встретишь его еще до переправы через Меллингей.

Парнишка выпустил поводья, снова посмотрел на Демельзу и быстро зашагал в сторону долины.

Росс секунду молча разглядывал бродяжку, которую привез в свой дом и которой рассчитывал подарить новую жизнь. Она стояла перед ним в изорванной рубашке и бриджах. Спутанные волосы падали ей на лицо, в ногах вертелся грязный полуголодный щенок. Она повернула одну ногу носком внутрь, сцепила руки за спиной и смотрела в сторону библиотеки. Росс собрался с духом, до завтра ждать было нельзя.

– Идем со мной, – велел он.

Девочка подчинилась, щенок побежал следом. Росс отвел ее на задний двор, где между кладовой и амбаром стояла водокачка.

– А теперь, если хочешь у меня работать, тебе следует помыться, – сказал Росс. – Ты меня понимаешь?

– Да, сэр.

– Я никому не позволяю входить в мой дом грязным. Все, кто у меня работает, должны мыться и ходить в чистой одежде. Так что раздевайся и вставай под струю. А я покачаю воду.

– Да, сэр. – Демельза покорно развязала тесемки на вороте рубашки и вопросительно посмотрела на Росса.

– И больше это не надевай, – сказал он. – Я подыщу тебе что-нибудь чистое.

– Может, я сама покачаю воду?

– И одновременно будешь мыться? Не говори ерунду. И поторопись. Я не намерен тратить на тебя весь вечер.

Росс подошел к водокачке и решительно нажал на рычаг. Демельза еще раз взглянула на него и начала снимать рубашку. На чумазом лице проступил едва заметный румянец. Потом она выскользнула из штанов и шмыгнула под струю.

Росс энергично качал воду. Он понимал, что с первого раза всю грязь не отмыть, но начало было положено. Он отстоял свои позиции в борьбе за чистоту. Худенькое тело девчушки только-только начало формироваться. Кроме следов от порки, Росс заметил синяки на спине и на ребрах: это мальчишки на ярмарке били ее ногами. Хорошо еще, что они были босиком.

Демельза никогда раньше так не мылась. Вода ритмично обрушивалась ей на голову и стекала по телу на землю, а она фыркала и хватала ртом воздух. Гаррик повизгивал, но не убегал и тоже получил свою порцию воды.

Под конец Росс испугался, как бы девчонка не захлебнулась, и перестал качать воду. Напор стал слабее, а он пошел в кладовую и принес оттуда первую попавшуюся под руку тряпку.

– Оботрись этим, – сказал он. – А я пока подыщу тебе какую-нибудь одежду.

Войдя в дом, Росс принялся ломать голову, где же найти платье для бедняжки. Вещи Пруди хоть и были достаточно чистые, но девочка в них бы просто утонула. Пожалуй, одежда Джима могла прийтись ей впору, имейся у того хоть одна рубаха на смену.

Росс прошел в свою комнату, проклиная себя за то, что никогда не думает на шаг вперед, и стал рыться в ящиках комода. Нельзя же целую вечность держать мокрую девочку на холоде. В конце концов он подобрал ей сорочку из голландского полотна, кушак и короткий утренний халат покойного отца.

Вернувшись на задний двор, Росс обнаружил, что Демельза стоит на месте и пытается прикрыться тряпкой, которую он дал ей вместо полотенца, а к ее лицу и плечам прилипли мокрые пряди черных волос. Росс не стал отдавать девочке вещи, сначала он приказал ей пройти в кухню к очагу. Гаррика хоть и с трудом, но все-таки удалось оставить во дворе. Росс разворошил в очаге угли и велел Демельзе стоять у огня, пока не высохнет, а потом уж надевать новый наряд. Демельза заморгала мокрыми ресницами, отвела глаза и кивком дала понять, что все поняла.

Росс снова вышел из дома и пошел расседлывать Смуглянку.