Джим Картер и Джинни Мартин обвенчались в час пополудни в последний понедельник июня. Церемонию провел преподобный Кларенс Оджерс. Под ногтями у него еще оставалась грязь после посадки лука. Собравшимся пришлось немного подождать, пока священник облачится, но он посчитал, что небольшая задержка только подчеркнет важность церемонии.
И вот наконец Оджерс начал:
– Возлюбленные мои, мы собрались здесь, перед лицом Господа и всей Его паствы… хм-гм… дабы сочетать этого мужчину и эту женщину священными узами брака. И, хм-хм, следует сознавать причины, по коим необходимо таинство брака. А сотворен священный брак, во-первых, для… хм-гм… продолжения рода… для появления детишек на свет божий… А во-вторых, дабы оградить нас от греха… кхе-кхе… прелюбодеяния. Дабы остались мы неоскверненными и целомудренными членами тела Христова. В-третьих, брак необходим, дабы супруги помогали друг другу, утешали… хм-хм… в горе и радости… хм-хм… в… гм-хм… болезни и здравии…
Волосы Джинни так расчесали, что они аж блестели под самодельной фатой из белого муслина, которая очень аккуратно сидела на ее маленькой головке.
Невеста держалась гораздо увереннее жениха. От волнения Джим несколько раз запинался, когда отвечал на вопросы священника. А еще он смущался своего роскошного наряда. Джинни купила жениху у разносчика ярко-синий платок, а он сам приобрел себе поношенный сюртук. Сюртук был почти как новый – темно-фиолетовый, с блестящими пуговицами. Ему предстояло на ближайшие двадцать лет стать парадной одеждой Картера.
– …Живите согласно законам Господа нашего Христа, аминь. Что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Ну и поскольку Джеймс Генри и Дженнифер Мэй пожелали связать себя узами брака… хм-гм… то данной мне властью… хм-гм… Где кольца?.. Соедините руки… Объявляю вас мужем и женой. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
После чего мистер Оджерс вернулся к своему луку.
Стол для всех желающих накрыли в доме Мартинов. Росса тоже пригласили, но он понимал, что при нем гости будут чувствовать себя скованно, и отказался, сославшись на срочные дела в Труро.
Поскольку Мартинов, не считая невесты, было одиннадцать, а Картеров, не считая жениха, – шестеро, количество мест для гостей было ограничено. Старый Грит что-то мямлил и кряхтел в углу возле камина, рядом с ним пристроились Джо и Бетси Триггс. Пришли Марк и Пол Дэниэлы со своими женами. Уилл Нэнфан с супругой присутствовали в качестве дяди и тети невесты. Джуд Пэйнтер по такому случаю отпросился у Росса на полдня. Пруди помешала прийти «шишка» на пальце. Даже Ник Вайгус с женой умудрились как-то очутиться среди гостей, эти двое никогда не упускали случая поесть и выпить на дармовщинку.
Народу было столько, что детям пришлось сидеть на полу, а те, кто постарше, от девяти до шестнадцати лет, устроились на деревянной лестнице в спальню.
– Прям как зверушки в ковчеге, – добродушно подметил Джуд.
Скамейка, на которой обычно сиживали вечерами Джим и Джинни, была торжественно переименована в скамью для новобрачных. На ней-то сейчас и устроились, впервые на виду у всех, влюбленные голубки.
Праздничное меню состояло из блюд, которые могли не только вызвать аппетит, но и расстроить пищеварение. Чтобы запить все это и сделать атмосферу праздника более веселой, к столу были щедро поданы портвейн и домашняя медовуха.
По окончании трапезы Заки произнес речь, а Джим поблагодарил всех за добрые пожелания. Джинни вся зарделась и отказалась говорить. Когда же в помещении, даже несмотря на открытую дверь, стало душно и жарко, ребятишки закапризничали, а те, кто постарше, наевшись, начали клевать носом, и тогда женщины взяли своих детей и вышли из дома. Теперь мужчины могли вытянуть ноги, раскурить трубку или нюхнуть табаку. Гости спокойно попивали портвейн и джин и вели беседы о том, как на сто двадцатом уровне в забой просочилась вода, или о том, какой нынче ожидается улов сардин.
Подобный способ завершения торжества вызвал неудовольствие у миссис Мартин и у миссис Пол Дэниэл. Но Заки, хоть и утверждал, что заново обрел Господа во время бдений в Сент-Анне два года назад, все-таки отказывался расставаться со спиртным. Остальные мужчины последовали его примеру.
Портвейн оказался дешевым пойлом (Заки купил его по три шиллинга шесть пенсов за галлон), а вот джин – первосортным.
Как-то тихим сентябрьским вечером восемь присутствующих сейчас на свадьбе соседей отправились на куттере из Сола в Роскофф. Обратно, помимо прочего товара, они привезли два бочонка превосходного джина. Содержимое одного сразу поделили между собой, а второй решили приберечь для какого-нибудь торжества. Джуд Пэйнтер, который также входил в эту компанию, спрятал бочонок в прохудившийся бак за оранжереей в Нампаре, где его вряд ли могли обнаружить вездесущие сборщики податей. Там-то бочонок и простоял всю зиму. Джуд Пэйнтер и Ник Вайгус притащили его из Нампары по случаю свадьбы.
И пока женщины с выводком детей осматривали новый дом Картеров – раньше их туда не допускали, – мужчины приготовились напиться до состояния блаженного отупения.
– Поговаривают, будто скоро все шахты закроют, – тонким вкрадчивым голосом сообщил Ник Вайгус. – А еще болтают, что некий Рэйби скупил все крупные отвалы в графстве. И якобы теперь он может обогатить всю пустую породу и обеспечить Англию медью на сто лет вперед.
– Да враки все это, – заявил Уилл Нэнфан.
Зак отпил из кружки джина и сказал:
– Хуже, чем сейчас, уже точно не будет. В прошлом году на Объединенных шахтах Святого Дня убыток составил где-то от восьми до десяти тысяч фунтов. Одному Богу известно, с какими цифрами закончит нынешний год Грамблер. Но это неподходящий разговор для свадебного торжества. У нас есть свои участки, дома и кое-какие деньжата. Может, и не так много, как хотелось бы, но у нас тут до черта упившегося народу, который готов к переменам…
– Чертовски странный этот джин, Заки, – заметил, вытирая усы, Пол Дэниэл. – Отродясь такого не пробовал. Может, только разок…
– Вообще-то, – Заки облизнул губы, – мне тоже так показалось, но потом я увлекся речью. А теперь вот ты напомнил мне про джин, и я скажу, что у него вкус как…
– Как у скипидара, – подсказал Марк Дэниэл.
– Страх какой жгучий! – добавил старый Мэн Грит. – Прямо горло дерет. Но в мои времена считалось, что настоящий джин и должен быть забористым. Когда я в шестьдесят девятом искал медь на Большом озере, то, помню, была там одна лавка. Так в той лавке продавали пойло, от которого вся кожа на руках слезала…
Джо Триггсу, который был самым старшим в их компании, передали кружку с джином. Все смотрели, как он пьет, и наблюдали за его изборожденной глубокими морщинами физиономией. Джо на секунду оторвался от кружки, громко причмокнул и продолжил пить. Потом он поставил пустую кружку на стол и вынес свой вердикт:
– Этот джин и близко не похож на тот, что мы в сентябре приволокли из Роскоффа.
– Но джин-то ведь тот же самый! – хором выкрикнули двое или трое шахтеров.
В комнате повисла гробовая тишина.
– Просто другой бочонок, – подал голос Джуд. – По мне, так вкус нормальный. Просто джин не такой выдержанный. Вот что с ним не так. Ему надо было полежать подольше. Чтобы он состарился, как корова дядюшки Небби. – Он начал напевать себе под нос: – Жили-были старик со старухой, и были они бедны, твидли-твидли-ди…
Тут всех присутствующих одновременно пронзило страшное подозрение. Шахтеры молча уставились на Джуда, а тот продолжал напевать как ни в чем не бывало.
Но песня в конце концов закончилась.
Заки заглянул в свой стакан.
– Очень уж это странно, – тихо произнес он, – что у двух бочонков джина такой разный вкус.
– И впрямь странно, – согласился Пол Дэниэл.
– Чертовски странно, – сказал Марк Дэниэл.
– Может, нас надули? – Джуд неуверенно обнажил в улыбке два зуба. – Эти французы такие жадные, как целое гнездо крыс. Нельзя им доверять ни на грош. Я лично ни за что не повернусь к французу спиной. Это такой народ! Только ты отвернешься, а он хвать нож – и всадит его тебе в спину!
Заки покачал головой:
– Разве Жан Луттэ хоть раз кого-нибудь надул?
– Он никогда нас не обманывал, – сказал Уилл Нэнфан.
Заки почесал подбородок и, похоже, пожалел, что побрился нынче утром.
– Он заверил меня, что джин отличный. В обоих бочонках – одного розлива. Вот что странно. Джин там и там одного розлива. Сдается мне, кто-то уже заглядывал в этот бочонок. Интересно, кто бы это мог быть?
– Проклятье, кажется, я догадываюсь, в чем тут дело, – заявил Марк Дэниэл, который уже выпил три пинты портвейна и был готов перейти к самой ответственной части вечера.
– Нечего на меня пялиться, – сказал внезапно вспотевший Джуд. – Я тут ни при чем. Нету против меня никаких доказательств. Да мало ли кто мог вскрыть этот бочонок… Если только его вообще вскрывали, в чем лично я сильно сомневаюсь. Я так подозреваю француза. Говорю же, нельзя доверять лягушатникам. Этот французишка из Роскоффа, на вид он вполне приличный человек, христианин, и говорит все правильно. А вот каков он на деле? Небось двуличный тип, как и все они.
– Когда я был забойщиком, – не унимался старый Мэн Грит, – в деревушке возле Сола жила тетушка Тэмсин Нанпаскер. Вот она делала славный джин. Тэмсин умерла в пятьдесят восьмом, свалилась в шахту. Напилась и свалилась. И неудивительно, когда…
– Да, я хорошо помню старуху Тэмсин, – неосторожно вставил Ник Вайгус. – Она как-то проехалась по Стиппи-Стэппи-лэйн верхом на свинье. А мы, тогда еще совсем мелкие, бежали следом. Обычное дело по тем временам. Немного пойла от старой тетушки Тэмсин – и любой…
– Черт побери, теперь я все понял! – взревел Марк Дэниэл. – Вот где я пробовал его раньше! Это же пойло Ника! Это все его рук дело! Мы не того подозреваем. Вспомните, какую отраву Ник сварил у себя на кухне. А потом втюхивал ее дуракам, что сорили деньгами на ярмарке в Михайлов день! И выдавал свою гадость за джин. Припоминаете? Так вот, по вкусу тот его джин – ну просто брат-близнец нашего.
– Ага, – согласился Уилл Нэнфан. – В самую точку. Помнится, я сам тогда хлебнул того пойла и потом очень пожалел. У меня все кишки скрутило, ну прям в морской узел. Стало быть, это Вайгус нас надул!
Все внимание обманутых шахтеров переключилось на Ника. Его рябая физиономия стала багровой, а потом побелела. Марк Дэниэл для верности сделал еще глоток, после чего подошел к окну и выплеснул джин на грядки.
– Фу, та же самая дрянь, гореть мне в аду! Ник Вайгус, ты мерзкий, подлый лжец! Ну погоди, сейчас я тебя проучу!
С этими словами он начал закатывать рукава на своих здоровенных волосатых ручищах.
Ник попятился к выходу, но на его пути встал Пол Дэниэл. После непродолжительной борьбы Марк крепко схватил Вайгуса за пояс и перевернул вверх ногами.
– Это не я! – завопил Ник. – Это все Джуд Пэйнтер! Он пришел ко мне на прошлой неделе и сказал, сказал, что…
– Не верьте ни одному его слову! – воскликнул Джуд. – Вы все знаете, я человек честный и никогда не вру. А вот Ник Вайгус – грязный обманщик. Это каждому известно. Он мать родную продаст, только бы свою шкуру спасти. И к тому же…
– Тряхани-ка его хорошенько, Марк, – попросил Заки. – Сейчас мы всю правду из него вытрясем.
Вайгус продолжал оправдываться:
– Приходит ко мне на прошлой неделе Джуд и говорит: «Не сваришь ли для нас немного джина, приятель? Потому что бочонок, который я у себя припрятал, прохудился и весь джин утек в землю…» Марк, переверни меня обратно, или я…
Но Дэниэл лишь покрепче ухватил Ника за пояс и с силой стукнул его ногами о потолок.
– Давай, дорогуша, – с нежностью в голосе произнес он, – продолжай, а то так и помрешь без отпущения грехов.
– Джуд сказал, что весь джин убежал в землю, потому что крысы прогрызли в бочонке дырку… Ай-ай-ай… И чтобы вас не расстраивать, он попросил меня… чтобы я…
– Держи его! – закричал Уилл Нэнфан, когда Джуд, с грацией заискивающего бульдога, попытался незаметно улизнуть из дома.
Его перехватили на пороге. Схватка была серьезной. Дэниэл-старший и Уилл Нэнфан справились с Джудом не сразу.
– Это все ложь! – шепеляво возмущался он. – Вы лаете не на то дерево. Мое слово против слова этого типа Вайгуса. Почему вы ему верите, а мне нет? Это несправедливо. Это нечестно. Совсем не по-британски. Хотите знать правду? Клянусь, он сам слямзил полбочонка. Как вы можете обвинять человека, который никогда бы…
– Если я слямзил одну половину, то ты присвоил вторую, – вставил «перевернутый» Вайгус.
– Пустите меня! – завопил Джуд и начал отчаянно вырываться. – Я сдеру с него портки. Дайте мне сразиться с ним один на один. Трусы! Двое на одного! Уберите от меня руки – и я ему покажу!
– Погоди немного, я и тебе наподдам, – пообещал Марк Дэниэл. – Один на один, как ты любишь. А теперь уйдите с дороги, ребята…
И он все так же вверх ногами понес Ника Вайгуса к двери. К несчастью, к этому моменту женщины в соседнем доме услышали шум и под предводительством миссис Вайгус явились к Мартинам. Увидев, что ее мужа выносят из дома в столь необычном положении, миссис Вайгус заорала как резаная и ринулась его спасать. Марк отмахнулся от нее и понес Ника к дому Джо и Бетси Триггс. У них на заднем дворе имелся зеленоватый илистый пруд, куда супруги помимо всего прочего сливали нечистоты. После исчезновения Рубена Клеммоу этот водоем в качестве источника вони удерживал почетное первое место по всей округе.
Подойдя к самой воде, Марк резко перевернул почти задохнувшегося Ника, ухватил его сзади за портки и забросил мордой вперед на середину пруда.
Потом он перевел дух, поплевал на ладони и объявил:
– А теперь следующий.
Следующим был Джуд Пэйнтер.
В тот же вечер, уже в сумерки, Росс возвращался из Труро домой, размышляя о двух молодых людях, которые решили создать семью. Если бы шахта заработала, он мог бы предложить Джиму работу на поверхности, например в конторе, а там уж у парня появились бы новые возможности.
Весь день Полдарк посвятил Уил-Лежеру. А затем купил кое-что домой: муку, сахар, горчицу, свечи, льняное полотно для полотенец, новые сапоги для верховой езды, щетку и гребень – после чего нанес визит нотариусу Натаниэлю Пирсу.
Мистер Пирс, как всегда экспансивный, с багровым лицом и распухшими от подагры ногами, сидел в кресле и ворошил железным стержнем для штор поленья в камине. Росса он выслушал с интересом.
– Ну что же, прекрасно, очень выгодное предложение. – Мистер Пирс почесал голову под париком и пристально посмотрел на Полдарка. – Скажите, мой дорогой, а управляющий Хеншоу намерен вкладывать в это дело свои собственные деньги? У него в Труро прекрасная деловая репутация, а я всего лишь бедный нотариус.
И далее Пирс поведал о том, что хотя у него самого практически нет свободного капитала, зато среди его клиентов найдется достаточно тех, кто всегда не прочь вложить деньги в выгодное предприятие. Мистер Пирс пообещал, что все хорошенько обдумает.
Дело хоть и медленно, но все-таки продвигалось, а потом даже наметилось некоторое ускорение, так что спустя пару месяцев можно уже будет бурить первый ствол шахты.
Росс завел Смуглянку в конюшню и, пока расседлывал ее, прикидывал, не предложить ли также долю в предприятии Чарльзу и Фрэнсису.
Чтобы добраться домой засветло, Россу пришлось ехать быстрым шагом, в результате Смуглянка покрылась потом и тяжело дышала. А еще она явно была чем-то встревожена и, пока хозяин ее обтирал, не желала стоять смирно.
Да и остальные лошади тоже вели себя неспокойно. Рамут вскидывал голову и ржал. Росс даже подумал, что в конюшню заползла змея или лисица прокралась на сеновал наверху. Открытые двери еще могли послужить источником света, но в глубине конюшни разглядеть что-либо было сложно. Росс похлопал старого Рамута по морде и продолжил обтирать Смуглянку, потом задал ей корм и пошел к выходу.
Возле двери он глянул на лестницу, которая вела на сеновал, где прежде спал Картер, и тут что-то тяжелое, чиркнув Полдарка по голове, ударило его по плечу. Он бухнулся на колени, но сумел быстро подняться на ноги. Пошатываясь, Росс вышел из конюшни и, обхватив рукой ушибленное плечо, привалился к двери спиной.
От боли закружилась голова, но очень скоро его отпустило. Росс ощупал плечо и понял, что кости не сломаны. Предмет, которым его ударили, остался лежать на полу в конюшне, но Полдарк успел его разглядеть и именно поэтому так быстро вышел за дверь.
Это был ручной бур, и последний раз Росс видел его в руках Рубена Клеммоу.
Когда Росс вошел в кухню, там все были в сборе. Демельза с помощью кривой иглы пыталась залатать суровой ниткой дыру на своей юбке. Джуд с выражением мученика на той стороне лица, которая не была скрыта повязкой, сидел, откинувшись на спинку стула. Пруди пила чай.
– О, капитан Росс, – дрожащим от слабости голосом сказал Джуд, – а мы и не слышали, как вы приехали. Выйти обтереть кобылку?
– Я уже сам все сделал. А ты почему так рано вернулся со свадьбы? И что это у тебя с лицом? Пруди, ужин подашь через десять минут, мне надо кое-что проверить.
– Да свадьба уж закончилась, – сообщил Джуд. – Паршивая была свадебка, доложу я вам, хуже в жизни своей не видывал. Мартины да Картеры – чертовы пустозвоны, да еще шантрапа всякая с шахт. Не ожидал я от Заки такого. Созвал всякий сброд. Приличному человеку вроде меня там не место…
– Что-то случилось, сэр? – спросила Демельза.
Росс удивленно посмотрел на девочку:
– Нет. С чего это ты взяла?
– А на обратном пути, – продолжал свой рассказ Джуд, – я возьми да и споткнись о камень, аккурат напротив Уил-Грейса…
Но Росс, не дослушав его, уже вышел из кухни.
– А ты лучше попридержи язык, коли хозяин не в настроении, – строго сказал Демельзе Джуд. – Думаешь, только твой папашка горазд подзатыльники раздавать? Если кто старших перебивает, сразу видно – никакого воспитания.
Демельза, ничего не поняв, изумленно вытаращилась на Джуда.
Росс пошел за ружьем в гостиную, однако оно обнаружилось в спальне. Полдарк спокойно и уверенно зарядил ружье и поставил его на предохранитель. Уходя из конюшни, Росс запер дверь на засов, так что выбраться оттуда никто не мог, и теперь у него было такое ощущение, будто он загнал в угол бешеного пса.
На этот раз Полдарк вышел из дома через парадную дверь. Он зажег штормовой фонарь и, обогнув дом, подошел к конюшне. Пожалуй, оставлять там полоумного одного было неразумно, ведь он мог причинить вред лошадям.
Росс тихо отодвинул засов, переждал порыв холодного ветра, поднял щеколду и распахнул дверь. В конюшне он поставил фонарь на пол, подальше от сквозняка, а сам шагнул к стойлам.
Заржала, почуяв хозяина, Смуглянка. Порыв ветра разогнал по полу сено и опавшие листья. Летучая мышь перелетела в темный угол. Потом наступила тишина. Ручной бур исчез.
– Рубен, – позвал Росс. – Выходи. Давай поговорим.
В ответ ни звука. Да Росс и не ждал, что ему ответят. Слышно было только, как, облетая под потолком конюшню, хлопает крыльями летучая мышь.
Когда Полдарк поравнялся со вторым денником, ему послышалось за спиной какое-то движение. Он резко развернулся и вскинул ружье. Никого. Слабый свет фонаря не проникал вглубь конюшни, и Росс пожалел, что не прихватил его с собой.
Теперь Сквайр вскинул голову и переступил копытами. Все лошади почуяли опасность. Росс напряженно замер. Выждал минут пять. Он прекрасно понимал, что это проверка на терпение: у кого раньше сдадут нервы. В себе Росс был уверен, но именно это и побуждало его к действию. Рубен мог подобрать бур, вернуться обратно на сеновал и затаиться там на всю ночь.
Росс услышал, как Джуд вышел из дома и потопал по брусчатке. Сначала он подумал, что слуга направляется на конюшню, но потом понял, что цель Пэйнтера – располагавшийся по соседству сортир. Вскоре Джуд пошел в обратном направлении, и дверь в дом захлопнулась. А в конюшне так никто и не проявился.
Росс повернулся, чтобы пойти за фонарем, и в этот момент что-то просвистело у него за спиной и с грохотом обрушилось на перегородку, рядом с которой он стоял всего секунду назад. Ручной бур. Доска разлетелась в щепки, Росс обернулся и выстрелил в появившуюся из темноты фигуру. Что-то ударило его по голове, а фигура метнулась к выходу из конюшни. Как только в дверном проеме возник четкий силуэт человека, Полдарк еще раз спустил курок. Но произошла осечка, и Рубен успел скрыться до того, как Росс выстрелил в третий раз.
Полдарк выбежал из конюшни. Фигура мужчины двигалась в саду между яблонь. Росс разрядил в нее второй ствол, потом вытер со лба кровь и пошел к дому. А на крыльцо тем временем уже выбежали Джуд, Пруди и Демельза.
Росс был зол и раздосадован, из-за того что Рубену удалось сбежать, хотя он ничуть не сомневался: утром Клеммоу непременно схватят.
Раненому трудно скрыться.