По словам Ракеты, почтовое отделение «Таймли» на четыре тысячи шестом этаже ничем не отличается от остальных. Помещение огромно. Бумажные письма ждут пересылки в больших сетчатых мешках. Цифровая корреспонденция хранится на монолитных серверах, откуда перенаправляется адресатам. На шкафах сложены мотки бечевки и упаковочной ленты, а также устройства для чтения штрих-кодов.

– Пахнет, как дома, – улыбается Ракета. – За мной.

Мы осматриваемся. Мимо снуют роботы-сортировщики с пачками писем в руках, не обращая на нас никакого внимания.

– Шесть-один-шесть, шесть-один-шесть, шесть-один-шесть… – бормочет Ракета, увлеченный поиском.

Перчатки он снял.

– Мы никогда ничего здесь не найдем, – сокрушается Гамора.

– Я есть Грут! – объявляет Грут, извлекая из сортировочной корзины корреспонденции для членов совета директоров толстую, солидную красную папку.

– Быть такого не может, – выдыхает Ракета, подскакивая к товарищу.

Он раскрывает запечатанную папку и читает:

– Старший вице-президент отдела особых проектов Одус Хэнксчамп. Протокол о ходе заседания, бла-бла-бла… в отношении финансовых последований введения в эксплуатированизацию дуги облегчения хватки… дрань, не то!

Я забираю папку из его пугающе человеческих рук и пролистываю в режиме сверхскоростного чтения. Мои пикопроцессоры работают на полную мощность.

– Чего листаешь, читай! – восклицает енот.

– Уже прочитал.

– Уже?

– Да. Кое-что тут есть. Протокол заканчиваеся тем, что все управляющие отпущены, за исключением тех, что работают над особыми проектами. На заседании остались только они, и темой обсуждения был Проект шесть-один-шесть.

– Ого! Что еще там говорится?

– Ничего. Заседание проходило за завесой тайны, и протокол не велся.

– Ладно, как там зовут этого чувака? Хэнксчамп? Кексчавк? Надо найти его ящик!

– Сюда! – зовет нас Гамора.

В почтовом ящике Хэнксчампа целая тонна писем. И посылка. В ней кто-то гуманоидный. Мы вскрываем посылку, и когда сдираем полиэтилен, по мне пробегают мурашки. Я понимаю, кто внутри.

Там регистратор. Регистратор 489. Он мертв, но к его голове привинчена система поддержки, защищающая хранящиеся в его памяти данные.

– Приятель, что с тобой? – беспокоится Ракета.

– Это… это отвратительно, – отвечаю я, с трудом сдерживая приступ тошноты.

– На бирке написано, что его требуется доставить на подвосьмидесятый уровень. Здесь еще специальный код для прохождения контроля безопасности, – говорит Гамора. – Что это значит?

– Под-восьмидесятый? – задумывается Ракета, почесывая ухо. – В этом здании всего восемьдесят подземных этажей. После восьмидесятого ничего нет.

– Я есть Грут.

– Да, если только там нет каких-то секретных уровней для секретных проектов. Почтовая система доставки просто направит посылку туда, руководствуясь данными на бирке. Дай-ка мне ее!

Гамора срывает бирку и протягивает еноту. Тот сканирует ее считывающим устройством.

– Назначение неизвестно, – сообщает устройство.

– Скорее, закодировано, – говорит Ракета. – Защищено от сканирования. Но у службы доставки должен быть туда доступ, иначе это не доставили бы сюда.

– «Его», а не «это», – поправляю я.

– Как скажешь, – покладисто кивает енот. – Ребята, надо найти терминал, который распознает этот код. Лучше всего разыскать кабинет этого Хэнксчампа…

Бумажные письма в сетчатых мешках начинают шуршать и трепыхаться, словно на ветру.

Пространство вокруг рвется и раскрывается, словно бутон.

Перед нами возникает матово-черный косморыцарь Скиталец.

– Опять ты! – рычит Ракета.

– Опять ты! – шипит Гамора.

– Опять ты! – выдыхаю я.

– Я есть Грут! – кричит Грут.

– Только его не хватало! – досадует Ракета.

Скиталец хватается за пистолет. Гамора достает откуда-то нож и метает в косморыцаря. Понятия не имею, где она его прятала.

Нож попадает рыцарю прямиком в визор и заставляет отступить. Выстрел Скитальца уходит в пакет с корреспонденцией, письма и документы разлетаются во все стороны. Рыцарь никак не может вытащить нож из визора.

Ракета открывает мусорный контейнер нашей тележки и подает Гаморе и Груту оружие, в то время как их осыпает дождь горелой бумаги. Наконец он извлекает свою безразмерную пушку и начинает стрельбу.

Скитальцу удается избавиться от ножа, но в ту же секунду его накрывает огонь из пушки Ракеты, колючки из пистолета Гаморы и тяжелые ударные снаряды из штурмового карабина Грута.

Этот карабин – мощное оружие с циклицеским магазином барабанного типа, по команде самопроизводящим требуемую амуницию. Грут стреляет тупоносыми, сверхтяжелыми снарядами, предназначенными для того, чтобы свалить самого крупного противника (или проредить бунтующую толпу).

Скитальца отбрасывает к стене, у которой сложены мешки с корреспонденцией. На него обрушивается бумажная лавина, а следом и шкаф, в котором хранились письма и посылки.

– Бежим! – кричит Ракета, и уже не в первый раз этот маневр предстает наилучшим тактическим решением.

Срабатывает сигнализация. Система безопасности зафиксировала применение оружия. Мы бежим изо всех сил. На выходе из почтового отделения нас встречает дюжина охранников «Таймли» с усмирителями наготове.

Раздается гул турбин, и между нами и охранниками приземляется Скиталец, лицом к нам, спиной к ним. В одной руке у него пистолет, в другой – лазерный меч.

Распознав в нем угрозу, охрана открывает огонь.

Получив пару дюжин попаданий из усмирителей, рыцарь спотыкается.

Затем он оборачивается и убивает их. Всех. Лишь несколькими выстрелами и несколькими взмахами меча.

– Сюда, сюда! – зовет Ракета, пользуясь тем, что Скиталец отвлекся на охрану.

Мы бежим прочь от выхода, вглубь почтового отделения.

– Я могу с ним справиться! – кричит Гамора. – Надо отдать ему должок!

– Круто! – отвечает Ракета. – Пошли ему долговую расписку. У нас есть дела поважнее!

Он тормозит у шахты передачи корреспонденции, распахивает люк и прикладывает зажатую в руке бирку к сканирующему устройству. Раздается гудок, на экране появляются слова: «Отдел особых проектов… отключение системы безопасности…», а следом «отключение подтверждено».

– Джеронимо! – ликующе воет Ракета и прыгает в шахту. Мы с Грутом и Гаморой переглядываемся.

– Ох, будь что будет, – говорит Гамора и прыгает следом.

– Я есть Грут.

– Да уж. Безумная идея, – отвечаю я. – Но мы уже слишком далеко зашли.

Я беру Грута за ветверуку, и мы прыгаем вместе, полностью доверив нашу судьбу запутанной системе внутренней доставки почты «Таймли».