В головокружительной дали Эрик различил невероятно длинное серое тело, о котором он слышал рассказы с детства, выше, чем сотня человек, стоящих на плечах друг у друга, и толстые серые ноги, каждая из которых была толще двух стоящих рядом самых крупных мужчин. Ему хватило одного испуганного взгляда на эту громадину, чтобы оцепенеть от страха.

Хорошо еще, что он вовремя спохватился и не выскочил вперед, и не бросился прочь от стены. Но удержало его лишь то, что бежать можно было только навстречу Чудовищу. На какое-то мгновение ему даже пришла в голову дикая мысль прорваться сквозь стену, прижавшись к которой он стоял.

И только тогда он вспомнил о дверном проеме — и то лишь потому, что мгновение назад направлялся туда. Его отделяло от входа не более тридцати или тридцати пяти шагов. Там он мог почувствовать себя в безопасности; там ожидал его дядя со своим отрядом. Человечество и коридоры — благословенные, потаенные, узкие коридоры!

И Эрик ринулся к дверному проему. Он бежал, как никогда в жизни еще не бегал; он даже представить себе не мог, что способен развить такую скорость.

Но даже во время этого безумного бега, когда слезы от напряжения выступили у него на глазах, его посетило несколько здравых мыслей — результат долгого и утомительного обучения будущих воинов. Ведь он находился гораздо ближе к строению, в котором прятались Чужаки и которое Артур-Организатор назвал предметом мебели Чудовищ. Надо было бежать в другую сторону и прятаться между ним и стеной. Там, если его только не заметило Чудовище, он мог переждать в безопасности, пока не представилась бы возможность вернуться обратно.

Но теперь возвращаться было слишком далеко. «Беги тихо, — напомнил он себе, — быстро, но бесшумно, абсолютно бесшумно. Воины не раз говорили: на таком расстоянии надо больше опасаться, что ты можешь быть услышан, чем увиден. Беги бесшумно. Если хочешь жить».

Он достиг двери. Она была поставлена на место!

Не веря своим глазам, с охватившим его животным ужасом он смотрел на изгибающийся желобок в стене, обозначавший контуры двери. Но такого никогда раньше не случалось! Это что-то неслыханное!

Потеряв голову, Эрик обрушился с кулаками на дверь. Удастся ли ему произвести достаточно шума, чтобы его услышали за нею? Или он всего лишь привлечет внимание Чудовища?

Он быстро обернулся — один взгляд, одно потерянное мгновение, чтобы оценить близость опасности. Ноги Чудовища передвигались очень медленно: его скорость могла вызвать смех, если бы не огромное расстояние, которое оно покрывало каждым шагом. И уж совсем ничего смешного не было в этой длинной узкой шее, почти такой же длинной, как само тело, и относительно маленькой головке, которая зловеще колыхалась на конце этой шеи. И эти жуткие розовые штуки вокруг шеи, сразу под головой…

Оно было гораздо ближе, чем несколько мгновений назад, но заметило ли оно Эрика и направлялось ли к нему, он не мог сказать. Что если постучать в дверь древком копья? Это может привлечь внимание, они должны услышать… Но и Чудовище не останется к этому равнодушным.

Оставалось единственное. Эрик отошел от двери и с размаху бросился на нее. Дверь слегка подалась. Еще одна попытка.

Сотрясающие пол шаги слышались уже так близко, что почти оглушали Эрика. В любой момент сверху на него могла спуститься огромная серая лапа и раздавить его в лепешку. Эрик снова разбежался, заставляя себя не смотреть по сторонам.

Еще один бросок сломя голову, еще один удар в дверь. Она определенно подавалась. Щель увеличивалась по всему периметру.

Суждено ли ему быть раздавленным? Или размозженным о стену?

Эрик уперся руками в дверь и налег на нее. Медленно и неохотно она начала уступать, покидая то место, в котором ее вырезали много незапамятных времен тому назад.

Где Чудовище? Насколько близко? Несколько близко?

И вдруг дверь плашмя обрушилась в коридор, увлекая за собой Эрика, который упал поверх нее и почувствовал внезапную боль от падения. С трудом он поднялся на ноги и ринулся дальше по коридору.

У него не было времени вздохнуть с облегчением. Его сознание повторяло слышанное им неоднократно, напоминая, как нужно дальше поступать в такой ситуации:

«Отбеги по коридору. Замри, стоя на цыпочках и готовясь к рывку. Набери в легкие как можно больше воздуха. Он может тебе понадобиться. Если услышишь шипение или свист, перестань дышать и бросайся наутек. Не дыши как можно дольше — сколько хватит сил! — затем сделай вдох и продолжай бежать. Беги, пока не удалишься на очень большое расстояние. Как можно дальше».

Эрик замер, стоя спиной к двери и готовясь в любой момент сорваться с места.

«Не оглядывайся, повернись в том направлении, куда тебе надо будет бежать. Думай только об одном, прислушивайся лишь к одному: шипящий или свистящий звук. Когда услышишь его, затаи дыхание и беги».

Напрягшись, готовый к мгновенному рывку, он ждал.

Время тянулось медленно. Память подсказала ему, что надо считать. «Если ты неторопливо досчитаешь до пятисот и за это время ничего не произойдет, скорее всего, все в порядке. Можешь считать, что Чудовище не заметило тебя». Так говорили опытные воины, попадавшие в подобные переделки.

Пятьсот. Он досчитал до пятисот и ради перестраховки, все в таком же напряжении, все так же готовый сорваться с места, еще раз до пятисот, дойдя до самого большого числа, известного человеку, — тысячи.

Никаких свистяще-шипящих звуков не последовало. Никаких признаков опасности.

Он расслабился, и из-за напряжения, в котором он только что пребывал, ноги его неожиданно подкосились, и он рухнул на пол, застонав от облегчения.

Все было позади. Он совершил свою Кражу. Он стал мужчиной.

Он столкнулся с Чудовищем и остался жив. Он повстречался с Чужаками и беседовал с ними как достойный представитель Человечества. Обо всем этом надо рассказать дяде!

Дядя. Но где он? Где отряд?

Наконец, полностью осознав обилие странных происшествий, Эрик поднялся на ноги и осторожно двинулся назад к дверному проему. Коридор пустовал. Они не дождались его.

Но это невероятно! Прежде чем признать посвящаемого погибшим, отряд обычно дожидался его в течение полных двух дней. Естественно, в отсутствие вождя периоды сна отмерялись военачальником. Любому отряду полагалось выждать два дня, прежде чем оставить надежду и повернуть домой. А что касается его дяди, так он бы стал ждать и еще дольше — в этом Эрик не сомневался. Но он же быстро обернулся! Что же тогда случилось?

Он подполз к дверному проему и выглянул наружу. На этот раз у него даже не закружилась голова; зрение быстро привыкло к другим расстояниям. Чудовище было чем-то занято у противоположной стены кладовой. Когда он боролся с дверью, оно просто шло по своим делам без всяких намерений преследовать его или нападать. Скорее всего, оно даже не заметило Эрика вовсе.

Потрясающе! И это несмотря на весь произведенный им шум! Несмотря на всю его беготню и удары о дверь!

Чудовище резко повернулось и, сделав несколько гигантских шагов, скрылось за строением, в котором Эрик повстречал Чужаков. Все вокруг — пол, стены — вздрогнуло несколько раз в такт передвижению огромного существа и снова замерло.

В полном изумлении Эрик понял, что чудовище всего лишь улеглось на строении. Оно действительно оказалось предметом мебели и не более.

Интересно, что сейчас ощущают Артур-Организатор, Вальтер Охотник за Оружием и остальные, спрятавшиеся в основании? Эрик ухмыльнулся. Надо думать, это слегка поколебало их заносчивость.

Но Эрика ждали свои дела: надо было во всем разобраться.

Подпихнув руки под лежащую на полу дверь, он начал тянуть ее вверх. Какая тяжесть! Он толкал ее медленно и осторожно, налегая то с одной, то с другой стороны, продвигая к проему. Последнее усилие — и она встала на место, и лишь узкая щель подсказывала, что здесь есть выход.

Теперь Эрик мог спокойно осмотреться.

Тут произошла схватка — в этом сомневаться не приходилось. Короткая и жестокая борьба. Внимательно изучая близлежащее пространство, Эрик повсюду наталкивался на безошибочные признаки происшедшего.

Сломанное древко копья. Пятна крови на стене. Оторванный от ранца кусок. Естественно, никаких тел. После схваток трупов никогда не оставалось. Все люди в коридорах знали, что победа обязывала воинов избавиться от трупов. Нельзя оставлять погибших противников разлагаться и загрязнять коридоры.

Значит, сражение. Он не ошибся — отряд его дяди не просто ушел, покинув его на произвол судьбы. Они явно подверглись нападению превосходящих сил: какое-то время отряд сражался и был вынужден отступить, понеся потери.

Хотя подобная догадка явно противоречила здравому смыслу. Во-первых, военные отряды Чужаков никогда не подходили так близко к территории Чудовищ. Нападениям обычно подвергались коридоры, населенные Человечеством, которые находились гораздо дальше. А в этих местах можно было встретить в лучшем случае экспедицию за фуражом, по своей численности не превышающую отряд Капканолома.

И воинам его дяди, находящимся при оружии и соблюдающим все меры предосторожности, ничего не стояло бы разделаться с кучкой ткачей, кузнецов и торговцев из дальних коридоров. Захватив несколько пленников, они отразили бы их нападение и продолжали бы дожидаться Эрика.

Оставалось два варианта: или очень странная военная экспедиция с участием двух, а то и трех отрядов, или еще более странное нападение воинов какого-то свирепого неведомого племени, тоже проживающего в передних коридорах. Но такие племена редко бродили в непосредственной близости от территории Чудовищ: у них имелись собственные выходы, и вряд ли они стали бы пользоваться чужими. Уже не говоря о том, что такие отряды тоже предпочитали вести войны с жителями дальних коридоров.

И еще одно. Если только весь отряд не был уничтожен до последнего человека — а это Эрик сразу же отверг как в высшей мере неправдоподобное — уцелевшие по долгу чести и из верности воинским обычаям по завершении операции должны вернуться, чтобы встретить посвящаемого, возвращающегося с Кражи. Ни один воин не имел права предстать перед женщинами, если он пренебрег этим долгом.

Может быть, нападение произошло совсем недавно. Может быть, отряд находится где-то неподалеку, с оружием в руках прокладывал себе путь по коридору; и как только им удастся разделаться с врагом, они вернутся за ним.

Но в этом случае до него доносились бы звуки схватки. В коридорах царила зловещая тишина.

Эрик вздрогнул. Одному, без спутников воину не полагалось находиться здесь. Он слышал о Чужаках-одиночках, он помнил, как в детстве наслаждался изощренной казнью, которой был подвергнут человек, изгнанный за какое-то преступление из своего племени и в отчаянии бродивший по соседству с Человечеством. Но такие одиночки не считались людьми: человек должен жить в племени, отряде, сообществе.

Ужасно оказаться одному. Немыслимо.

Несмотря на мучивший его голод, Эрик не стал есть и поспешно двинулся вперед по коридору. Через некоторое время он перешел на легкий бег. Ему хотелось как можно скорее оказаться дома, вернуться к своим сородичам.

Закинув руки за спину, он вытащил два копья. Не слишком приятное занятие идти по коридорам в одиночестве. Вокруг было пусто, и стояла такая мертвая тишина, какая никогда так остро не ощущалась им, когда он ходил в экспедиции с отрядом. К тому же этот отвратительный пугающий сумрак. Эрик никогда раньше не задумывался, какал разница между освещением от одной налобной лампы и от полудюжины, когда идешь с отрядом. Он чувствовал, что с каждым поворотом страх его все больше возрастает — он начал шарахаться от любой случайной тени. Особенно угрожающе выглядели черные провалы разветвляющихся коридоров.

На каждой такой развилке его мог поджидать враг, заблаговременно оповещенный о приближении Эрика звуком его шагов. Возможно, тот самый враг, который напал на дядин отряд, — банда жестоких убийц из племени Чужаков. А может, и еще хуже: на память ему пришли легенды о неведомых существах, таящихся в пустых коридорах, которые скрывались при приближении большой группы людей, но бесшумно нападали на одиночек. Об огромных тварях, которые пожирали людей целиком, и мелких гадах, которые нападали сотнями, разрывая человека на части. То и дело Эрик резко оглядывался, чтобы, по крайней мере, его не застали врасплох.

О, как ужасно быть одному!

И все же, несмотря на свои страхи, он то и дело возвращался к загадочному исчезновению своего дяди. Эрик не мог себе представить, что именно такое серьезное с ним случилось: за плечами у Томаса-Капканолома было слишком много сражений, он отлично умел оказывать сопротивление превосходящим силам противника. Так куда же он тогда исчез? И где его отряд?

И почему он не подавал ни знака, ни звука на всем протяжении этих бесконечных мрачных туннелей?

Какое счастье, что он был Оком. Он прекрасно знал обратный путь и без малейших колебаний мчался вперед. Проектор не ошибся: он никогда не потеряется. Только бы благополучно добраться до Человечества, и он станет Эриком-Оком.

И снова он запнулся: кто не ошибся — Проектор или его дядя? Видение, выбравшее ему имя, ниспослал Проектор, но его дядя утверждал, что это — всего лишь результат тайного сговора. Видение и имя Капканолом выбрал и предложил женщинам задолго до самой церемонии. А сам его дядя, являясь приверженцем Чуждой Науки, замышлял вместе с Чужаками воздвигнуть алтарь новой религии в коридорах Человечества, собираясь ниспровергнуть священную власть Оттилии-Предсказательницы…

Эрик чувствовал, что последние два дня были насыщены важнейшими событиями, которые во многом поколебали его представление о мире. Казалось, сами стены коридоров изменились и все больше напоминали владения Чудовищ, а не человеческое пристанище.

До дому оставалось совсем немного. Знакомые коридоры словно излучали гостеприимство. И несмотря на крайнюю степень усталости, он заставил себя бежать еще быстрее. Он хотел скорее вернуться домой, быть официально провозглашенным Эриком-Оком, сообщить Человечеству о происшедшем, чтобы за дядей тут же послали спасательную экспедицию.

Эта дверь, ведущая на территорию Чудовищ: кто поставил ее на место? Если произошла стычка, и отряд дяди был вынужден с боями отступить, неужели нападавшие стали бы задерживаться, чтобы аккуратно вставить дверь в проем? Никогда.

Неужели враги напали внезапно, и отряд Капканолома полностью уничтожен? Только в этом случае, перед тем как оттащить трупы, у неприятеля могло быть время на установку двери. Проход на территорию Чудовищ являлся общим достоянием, важным как для Человечества так и для Чужаков — к чему рисковать, оставляя его открытым?

Но кто — или что — способно внезапно напасть я полностью истребить лучший отряд Человечества? На это смогут ответить разве что другие военачальники или одна из мудрых старух Женского Сообщества.

Вступив в пределы владений Человечества, Эрик перешел на шаг. С минуты на минуту ему предстояло выйти к сторожевому посту, и у него не было никакого желания быть пронзенным копьем. А караульный обязательно попытается убить несущегося на него из темноты человека.

— Эрик-Одиночка! — начал выкрикивать он на каждом шагу, оповещая о своем прибытии. — Это Эрик-Одиночка. — Потом он с гордостью вспомнил о своей краже и изменил свое имя. — Эрик-Око. Это Эрик-Око, Эрик-Глаз, Эрик, ищущий Путь для Человечества. Эрик-Око идет.

Как ни странно, никакого отклика не последовало. Эрик начал недоумевать. Неужели все Человечество подверглось нападению и теперь изгнано из своих коридоров? Караульный должен был откликнуться на знакомое имя. Случилось кто-то необъяснимое.

Наконец он достиг последнего поворота и увидел в дальнем конце коридора караульного. Вернее, он увидел даже троих. Они смотрели на него, не спускал глаз. Стефен Сильная Рука и еще двое воинов из его отряда. Вероятно, он появился как раз в тот момент, когда происходила смена караула. Это объясняло присутствие Стефена и еще одного воина. Но почему они не отвечали на его призывы?

Пока он приближался, они стояли не шелохнувшись и не говоря ни слова, не опуская копий и продолжая держать их наперевес.

— Эрик-Око, — в недоумении повторил Эрик. — Я совершил свою Кражу, но что-то случилось с…

Слова застряли у него в горле, когда с мрачным видом и вздувшимися мышцами к нему приблизился Стефен.

— Но шевелись, — произнес он, упирая ему в грудь острие копья. — Барни. Джон. Свяжите его.