В монастырь они ехали несколько дней. Находился он в глухом лесу к югу от Ростова и к востоку от Сары. Рядом находились болота, монастырь удачно был расположен — в случае нападения врагов топи надежно защищали монахов. Пришельцев можно было ожидать только с востока или с юга и потому устроен он был на западной окраине болота. Западная сторона была наименее защищена, но там и врагов нет, свои там, русичи.

По большому счету крепостью монастырь не был, и в случае чего долгой осады бы не выдержал. Но кто станет нападать на волхвов? Дубовый частокол защитит от разбойников, но не от целого войска.

Едва только они оказались в монастыре, Бажену показали темную спаленку, где он будет жить и, накормив ужином, отправили отдыхать.

Спал он долго — сказалось длинное путешествие, мальчик устал, и проснулся, когда солнце стояло в зените. При свете дня оказалось, что спаленка не такая уж и темная — солнечные лучи освещали сквозь оконце несколько лавок, стоявших вдоль стены. Бажен оказался здесь не единственным обитателем — спаленка была обжитой.

Бажена не трогали, дали ему выспаться. Когда он поднялся, ощутил, как болят ноги и спина. Еще бы! Он никогда так много не ездил верхом. Самое далеко — это до леса и обратно.

Когда он стоял, глядя в распахнутое окошко, дверь открылась, и в спаленку зашел Стоян.

— Проснулся? Живой? Ну тогда пошли, поедим. А потом начнешь постигать перунову науку.

— Что? Так сразу учить начнете? — спросил мальчик.

— А чего, смотреть на тебя что ли? — усмехнулся Стоян. — враз волхвом станешь.

— А ты волхв, что ли? — осмелев, спросил Бажен, до того, он таких вопросов задавать не решался, да и на «ты» к Стояну до того не обращался.

— Я? Нет! И брательник мой тоже не вохв. Булат вот, да несколько пацанят.

— Дети? — удивился Бажен. — А вы что же?

— Ну, потом поймешь. Набрали вас, и обучать будут. В нас кровь не та течет.

— А во мне та?

— Да, ты волхвом станешь, а мне не быть. Пошли!

* * *

Обедали в большой светлице с широкими окнами. В центре стоял крепкий дубовый стол, длиной от стены до стены и лавки с обеих сторон. Народу было не очень много. Трое ребятишек, чуть постарше Бажена сидели на одной стороне, в середине Булат, а по краям Шемяка и Стоян. Двое парней лет восемнадцати стояли у входа, скрестив руки на груди.

Обедать начали, когда Булат дал на то разрешение. Ели молча, над столом стоял лишь стук деревянных ложек и сопение ребят. Бажен сразу отметил строгость — это тебе не деревенский обед, где крестьяне набивали рот и переговаривались.

Каша показалась вкусной, но, может быть, это оттого, что несколько дней Бажен как положено и не ел — он лишь перекусывал вместе с булатом и его спутниками холодной снедью на привалах.

После обеда всех ребят собрали во дворе и посадили прямо на траве, у колодца. Вместе с Баженом их было четверо. Еще четверо — Шемяка со Стояном, и двое молодых парней расселись по обе стороны.

Булат вышел из сеней и присел на край колодца перед ребятами.

— Теперь, ребятки, вас стало на одного больше, — сказал он. — Сегодня вы с Баженом познакомитесь, а сейчас вам нужно позаниматься. Бажен, ты уже немного умеешь, так что достань свою дудку.

Мальчик открыл суму на поясе и вытащил свирель.

— Сыграй нам, как ты играл.

Бажен прислушался, услышал щебет синицы. Взял свирельку и стал тихонько на ней наигрывать. Вскоре синица вступила с ним в разговор. Он ответил ей. Он ему. Мальчик мог подолгу поддерживать этот разговор, он любил такие беседы.

— Достаточно, — сказал Булат. — Есть куда силу вкладывать. Твои новые товарищи тоже умеют многое. У каждого есть умение, которое открыто для силы. Но для начала я должен сказать вот что. Другие ребята уже знают, они ведь здесь не первый день.

Булат поднялся с края колодца и прошелся перед мальчиками.

— Начну с того, что наш мир не ограничивается тем, что мы видим вокруг. Есть еще многое другое, невидимое взгляду. И это, невидимое, очень важно для всех нас, для всех людей, которые живут на Земле. Не только для нас, русичей, но и для других тоже. И все это невидимое могут видеть только волхвы. И вы тоже научитесь.

— И молнии научимся? — спросил Бажен. — Чудо ведь!

— И молнии. Но молнии и многое другое — это не самое главное. Это как если бы портной шил сапоги, а остатки кожи — это и есть эти молнии. А сапоги — это и есть то, невидимое.

— А что это? И как его увидеть?

— Ты видишь по ночам сны? — спросил Булат.

— А как же, — ответил Бажен, — есть такое чудо!

— Это и есть оно. Только кто-то просто спит и видит сны, а кто-то в них может участвовать и что-то изменять. Вот именно таких мы и набрали.

— А зачем?

— Это очень сложный вопрос. Все, что происходит вокруг нас, происходит не просто так. У всего есть причины. Половцы нападали на нас не только потому, что хотели грабить. Их толкало то самое, невидимое.

— А причем тут мои сны?

— Когда ты спишь, то это не просто сны тебе снятся. Ты на самом деле оказываешься в другом месте. Там тоже земля, но она иная. И все у нас зависит от того, как там идут дела. Если там плохо, то и здесь хорошего не увидишь.

— А там, на той земле, во сне… война бывает?

— Бывает. Когда у нас война, то и там она. И если хочешь добиться мира здесь, то сначала надо навести порядок там.

— А как это? Во сне?

— Во сне. Но не сейчас. Вам еще подрасти надо. Пока и без вас есть, кому порядок поддерживать.

Потом Булат велел ребятам заниматься, повторять вчерашние упражнения (Бажен так и не понял, что стали делать мальчики — они просто закрыв глаза молча сидели и, кажется, даже дышать перестали). Волхв подозвал Бажена и усадил его рядом с собой на край колодца.

— Я сейчас твои силы получше проверю, раньше на это времени особо не было. Ты, не боись, тебе будет неприятно, но держись. Это недолго. Хорошо?

Мальчик кивнул. Тогда волхв положил руку ему на голову и велел закрыть глаза. Сначала Бажен не ощущал ничего, но потом голова вдруг слегка закружилась. Мальчик качнулся, но Булат удержал его другой рукой, иначе он свалился бы в колодец. Голова кружиться перестала, после чего показалось, что череп вдруг размяк и пальцы волхва ковыряются во внутренностях головы, что-то там переставляют, что-то вырывают и выбрасывают, что-то вкладывают. Перед закрытыми глазами стали появляться образы — то погибший отец, то мать, то Всемил. Потом недавно виденный Ростов, княжеский пир, князь Василько, предупреждающий Булата: «Если только я услышу, что волхвы по деревням ходят и народ мутят против веры нашей православной, в тот же день приказ дам изничтожить остатки капищ и волхвов с ними».

Затем Волхв вытащил пальцы из головы Бажена и череп снова стал твердым. Мелькание перед глазами прекратилось. Мальчик открыл глаза. Он не знал, показалось ли ему это, или Булат в самом деле копался в его черепушке. Голова побаливала и немного подташнивало.

— Иди на место, — сказал волхв. — Сейчас ты вместе с остальными продолжишь заниматься.

Ноги были как тряпки и Бажен еле добрался до пустующего места между двумя мальчишками, сидевшими с закрытыми глазами. В голове стоял туман, сил никаких не оставалось, будто он целый день работал на покосе вместе со взрослыми. Он сел, вернее, упал, не понимая, что сейчас произошло.

— Закрой глаза, Бажен, и попытайся представить свой дом.

Дома мальчик представить не смог, зато перед его взором встало поле, а за ним лес. Мужики с косами стояли в ряд и слаженно работали. Бажен даже разглядел лицо Вячко. Голова болеть перестала, и даже силенок прибавилось.

— Достаточно! — сказал Булат и Бажен открыл глаза.

Рядом с ним закопошились мальчишки.

— Сейчас немного отдохните, а потом встретимся на заднем дворе. Можете пока с Баженом познакомиться.

Волхв поднялся и вошел в дом, удивительно молчаливый Шемяка проследовал за ним, потом ушел Стоян. С ребятами остались двое молодых парней для пригляда. Сидевший рядом с Баженом мальчик спросил:

— Ты откуда?

— С Полянки я.

— С какой еще полянки?

— Деревня наша так называется.

— А. А я с Владимира.

— Так далеко? Вот так чудо!

— Ха, далеко! А Васятко вон, вообще с Киева! Ну ладно, пошли я тебе чего покажу! Меня Нежданом звать.

— А я Бажен.

Мальчики поднялись на ноги и Неждан потянул Бажена к частоколу. Бревна в некоторых местах стояли неплотно и Неждан прильнул к щели, а потом оторвался и дал посмотреть Бажену.

— Что там? — спросил Бажен.

— Нелюдь, — ответил Неждан.

— Кто это?

— Ну, как люди, только не люди. Вокруг бродят, от пришлецов нас охраняют.

Бажен посмотрел в щель и ничего кроме далеких деревьев не увидел.

— Не видно.

— Так их сейчас и нету, они ночью из болот выходят.

— А чего я смотрю тогда? Ночью и посмотрим. А кто это такие?

— Не знаю. Их волхвы сделали. Или позвали откуда-то. Они у нас заместо ночной стражи. Страшные — жуть! Высокие, худющие. Одеты не по-нашему, в руках мечи, тонкие, длинные. А руки корявые как ветви.

— Брешешь, поди!

— Нет, ночью сам увидишь!

До вечера они занимались, волхв снова заставлял их делать различные упражнения — то сидели с закрытыми глазами, вспоминая прожитые мгновенья жизни, приятные и не только; то повторяли про себя слова на странном языке, которые вероятнее всего были молитвой или заклинанием.

Бажен узнал, что остальные мальчики так же обладали разными свойствами. Если он научился своей свирелькой оживлять цветочки, а может быть, и не только цветочки, и даже, возможно, не только оживлять, то, как оказалось, Неждан умел взглядом успокаивать людей и животных, иных даже навсегда. Только теперь Бажен начинал понимать, что Булат взял его с собой неспроста, не из жалости. Он знал, что в мальчике кроется та сила, что и в нем самом есть. Сила Перуна, как определил Бажен.

Васятко мог поднимать и передвигать вещи, не притрагиваясь к ним руками и вечером показывал свое умение Бажену. Страшно было смотреть на качающуюся над столом чашу, видя, что ее никто не держит.

Остальные ребята чудес не показывали, но и без того понятно, что они умеют многое. Молний не метали, но Андрейка умел не дышать долгое время, так долго, что ни один человек не выдержит, а Глеб мог слушать и понимать язык животных. Бажен Глебу позавидовал и попросил потом выйти в лес и поговорить с живностью с помощью этого толмача.

* * *

Когда стемнело и все легли спать, Неждан подкрался к Бажену и толкнул его.

— Пошли, нелюдей покажу. Только тише, чтоб нас не заметили.

Они вылезли в распахнутое окно и, обойдя сидевшего на крыльце Шемяку, двинули к частоколу.

— А чего здесь в щели увидишь? — шепотом спросил Бажен. — Темно же.

— А мы на вышку полезем, сейчас там никого нет.

— Ха, вышка. В Ростове знашь какие огромные. А тут так, не вышка, а так, вышечка.

— Ладно, молчи, пойдем.

В том углу, где две стены образуют угол, стояла невысокая вышка со смотровой площадкой. Деревянные ступени предательски скрипели, когда ребята поднимались. Наверху они остановились на самом краю и, облокотившись о перекладину, стали смотреть а темноту.

— И где они, твои нелюди? — спросил Бажен.

— Увидишь.

И вскоре Бажен увидел. Со стороны болот показались темные фигуры. Сначала и не поймешь, люди это или звери, а может быть, и вовсе показалось, ничего там нет.

— Видишь? — прошептал Неждан.

— Ага. Чудо-юдо страхолюдной!

— Это они, нелюди.

Темные фигуры приблизились к стене и повернули: кто-то в одну сторону, кто-то в другу. Теперь можно было их разглядеть. И правда, они были очень высокими, одеты, как и говорил Неждан в какую-то немыслимую рванину. В ножнах их покоились мечи, длинные, почти до земли.

Нелюди исчезли из виду.

— А чего они тут делают? — тихо спросил Бажен.

— Я ж говорил. Они нас охраняют. Стража это.

— На фига такая стража, и не уснешь от страха.

— Они же нас не трогают. Только пришлых. Да мы и не выходим ночью, зачем надо?

«Стражники» обошли частокол вокруг и встретились под смотровой вышкой. Постояли немного и разошлись снова.

— Видал? — торжественно произнес Неждан. — Страшенные какие!

— И долго так они?

— До утра! Как петухи проснутся, так они в болото и уйдут!

— А если выйти туда? — Бажен указал рукой на болото.

— А не знаю. Не выходим мы ночами за забор. А вдруг убьют? У них мечи вон какие длинные.

— Как же убьют? Если волхв их на стражу призвал, разве они станут нас убивать?

— Ну не знаю. Хочешь проверить — выходи. Я отсюда посмотрю. Только сдается мне, что они всех, кого за забором встретят, примут за врага.

«Стражники» сделали еще один круг и снова, постояв мгновение, разошлись, при каждом шаге стукая ножнами по сапогам.

— А где они живут, страшилы эти, в болоте? — спросил Бажен, следя за нелюдьми.

— С болота приходят, и уходят туда. Но живут не там. Днями мы с ребятами там лазали, все исходили, нет там никого, — Неждан показал, где именно они шастали с товарищами.

— А они во двор не могут залезть? — Бажену стало зябко от этой мысли. — Мне уже как-то и слазить боязно.

Вдруг внизу скрипнула лестница и у Бажена душа ушла в пятки. Он схватил за плечо Неждана и прижался к перекладине, готовый сигануть вниз. Кто-то поднимался. Детское воображение нарисовало страшную нелюдь, с корявыми руками, сжимавшую в кулаке рукоять длинного меча. Он уже готов был прыгнуть через ограду, когда раздался голос:

— Вы чего это не спите, олухи?

Над площадкой показалась седая голова Булата. Бажен едва не проглотил язык от страха, Неждан тоже перепугался.

— Там, это… нелюди… — пробормотал Бажен.

— Бегом спать! — не слушая его, сказал волхв и мальчики один за одним быстро нырнули вниз и несколько мгновений спустя уже лежали на своих лавках. Уснуть, правда, удалось не сразу. Бажен знал одно — навряд ли ему еще раз захочется посмотреть на нелюдей, хоть бы они и толпою бродили у стен.

У спящих ребят Бажен заметил одинаковые обереги на серебряных цепях. Такой же был и у Неждана. Утром Бажен спросил нового товарища о странных оберегах.

— А, эти… — Неждан потеребил оберег на груди, вытащив его из-под рубахи. — У старого тоже такой есть. Сонники это.

— Сонники?

В разговор вступил Васятко, слушавший их.

— Ну да, — сказал он. — Только это не обереги, хоть мы их так и называем. С ними мы во сне, как это… ну, в другом месте оказываемся. Ну, долго рассказывать. Там место не такое, как здесь. Волхв рассказывал же. Мы это и так умеем, а с помощью сонников у нас это лучше выходит — ну, как это, попадаем, куда нужно. А там — война.

— Война? — переспросил Бажен.

— Ага, — в один голос сказали Васятко и Неждан.

— И проиграть никто не должен, — добавил Неждан.

— Почему?

— Ну, как это… — Неждан покачал перед собой раскрытые ладони, то одну вверх задерет, то другую, будто взвешивает что на них. — Равновесие.

— Кто-то там побеждает, значит, у нас здесь война, смуты, — дополнил его Васятко.

— И мы должны равновесие держать, — заключил Неждан, убрав руки за спину.

— А как?

— В битвах, — сказал Неждан.

— Но мы пока только учимся, смотрим, — Васятко пристукнул себя по голове, как бы показывая куда они складывают знания.

— Взрослые там только, во сне-то. А мы так, в стороне, ученики, — заметил Неждан.

— А мне дадут этот оберег, ну, сонник? — спросил Бажен.

— Дадут, — ответил Неждан.

— Конечно, дадут! — Васятко хлопнул Бажена по плечу. — Ты ведь тоже не просто так, ты с нами.

До вечера они снова занимались. Часто волхв заставлял ребят делать непонятное — то с закрытыми глазами сидеть, то представлять себе, что ты чего-нибудь делаешь. Отпустив ребят отдыхать, Булат подозвал Бажена.

— Вот, надень на шею, да под рубаху спрячь. Сонник это.

— Оберег?

— Ну, можно и так назвать. Скорей, наоборот. Ты скажи мне зачем вчера на вышку поперлись.

— Поглядеть на нелюдей, чудо-юдо невиданное.

— Поглядели? Чтоб больше я там тебя не видел. За частокол не надумали идти?

— А что там? Кто они?

— Нелюди. Защищают нас, но разницы в людях не видят. Появись там ты, они и от тебя нас защитят, появись я, и от меня так же. Ну ладно. По поводу сонника — уснешь, не удивляйся.

— Мне Неждан рассказывал.

— Уже лучше. Никуда не лезь, смотри и учись.

* * *

Уже лежа в постели, Бажен вдруг ощутил, как нагрелся сонник. Тепло это было приятным. В другое время оно напугало бы, но мальчик уже был на грани сна и яви, он почти заснул и не сразу понял, в чем тут дело.

А потом он уснул и… сразу проснулся. Но проснулся в другом месте. Какой-то частью своего детского сознания он понимал, что это сон. Но такими натуральными сны еще никогда не бывали.

Бажен стоял в центре огромного, до горизонта, поля. Степь была усыпана черными камнями, будто кто-то намеренно закрасил их черной краской. Рядом никого не было, но вдалеке он заметил неясное движение. Там кто-то шел. Мальчик направился в ту сторону, и вскоре увидел — это был Неждан. Как он мог оказаться в его сне, Бажен не понимал, да и не думал об этом. Одном в этом мире было неуютно, а вдвоем — можно жить.

— Неждан! — позвал он и побежал к товарищу.

И тут заметил, что Неждан за кем-то следит.

— Тихо, — прошептал Неждан. — Смотри.

Огромная рать стояла вдалеке.

— Кто это?

— Враг. А сейчас наши пойдут.

И вдруг, будто из ниоткуда стали вываливаться конники и скакать мимо Бажена и Неждана. Но на «наших» они сосем не походили. Одеты они были в тяжелую броню, как и их кони, одни в руках держали копья, у других были мечи. Это были не русичи, как мог Неждан называть их «нашими»?

Они все продолжали выпрыгивать прямо из воздуха и волной накатывать на вражескую рать. Лязгало железо, кони тяжело ступали на землю, иногда спотыкаясь на черных круглых камнях.

— Они же нас задавят! — съежившись, сказал Бажен. — Чуды-юды страхенные!

— Они нас не видят. А вон, смотри, волхв!

И правда, мимо них на вороном коне пролетел Булат. Обнажив меч, он бросился вперед.

Потом послышался сильный шум, лязг и скрежет железа, крики, пролилась первая кровь. Бажен подался вперед, Неждан схватил его за рукав.

— Куда ты, нам нельзя, только смотреть разрешают. Рано нам…

Бажен остановился. Шум впереди не утихал. Люди кричали — кто-то в ярости, кто-то от боли. И лилась кровь.

Потом они вдруг оказались в самой середине битвы. Бажен видел искаженные лица воинов, он видел лицо Булата. Старик что-то кричал, рубил мечом налево-направо, а его враги падали, разрубленные наискосок от плеча. Бажен никогда не видел так много убитых. Он только раз встречался со смертью, когда отца задрал медведь. А тут люди падали один за одним. «Наши» воины будто косари, работали мечами точно косами.

«Знатный урожай Перун соберет», — мелькнуло в голове мальчика. Он не выдержал, вид льющейся крови перевернул весь его желудок и его вырвало. А потом он еще раз проснулся.

На этот раз проснулся он по-настоящему. Но теперь уже и не поймешь — где «по-настоящему», здесь или там? Или и здесь, и там? А может, нигде?

Он лежал на лавке, было еще темно, но за распахнутым окном уже теплился рассвет.

— Ты че проснулся? — услышал он голос Неждана и пожал плечами. — А, понятно. Выкинуло тебя. И меня за собой потянул. Всех поначалу из сна выкидывает. Привыкнешь, перестанет. Сонник сними лучше. А то не уснешь теперь.

Бажен послушался товарища и, сняв с шеи оберег, положил его под голову. Он достал из-под рубахи оберег, подаренный теткой Весняной и, ощутив запах родного края, улыбнулся. Теперь все это казалось таким далеким и давним, будто никогда ничего и не было. Только этот запах и остался. Запах, который он запомнит навсегда. Бажен заснул и спал до самого утра без сновидений.

Утром Бажен стал расспрашивать Булата — где они оказались этой ночью. На что волхв ему ответил:

— Я уже ведь об этом говорил, но ты не понимал. И я, и ты, и все ребята обречены на вечную войну. Будьте готовы, что никто и никогда вам не скажет «спасибо» и никто не узнает, что он живет только благодаря горстке волхвов. А еще вас будут отовсюду гнать, забивать камнями и жечь на кострах. И, боюсь, что все это начнется довольно скоро.

— А зачем тогда нам это? Я лучше назад вернусь, в деревню.

— Я тоже так когда-то думал. Нет, малец, уже не вернешься. Раз ступил на этот путь, то будешь идти до конца. И жить ты будешь так же долго, как и я.

— Долго? Это сколько?

Булат пожал плечами.

— Как помру, так обязательно сообщу. Мне уже триста лет. И тебя тоже самое ждет. И всех наших мальчиков. Во всех нас одна кровь бежит. Хоть мы и разными родителями рождены.

Новость ошарашила Бажена. В его возрасте, конечно, о таких вещах не думают, но даже ребенок понимает, что люди столько не живут.

— И я всегда здесь буду жить? — спросил он.

— Прожить жизнь на одном месте — мечта каждого волхва. Но, боюсь, ни один дом не выдержит столько, сколько способен вытерпеть человек. Когда-нибудь ты покинешь это место. Но с нашего пути уже никогда не свернешь.

* * *

Несколько дней прошли спокойно. Бажен с Нежданом за нелюдьми больше не подглядывали, да и не выходили никуда по ночам. Мальчики почти сдружились, если можно сдружиться за такое короткое время. Васятко тоже постоянно был с ними, а двое других ребят чуточку в стороне держались.

Как оказалось, все ребята не досматривают до конца свои сны. Это, объяснил Булат, сделано потому, что они еще дети и сонники для них изготовлены детские, которые не позволяют долго пребывать в Мире Равновесия. Да, у того места, которое Бажен видел во сне, есть название. Мир Равновесия. Равновес, как называли его мальчики.

Само название этого волшебного места говорило о том, что там варилось равновесие всей земли. И волхвы должны были это равновесие поддерживать.

А еще Бажен узнал вот что: Волхвы никакого отношения не имели к Перуну. Перуна, как сказал Булат, просто не существовало. Просто им, витязям сна, было удобно это — прикрываться древними богами и делать свое дело — охранять людей от них самих.