– А что за хрен этот Потапов? Узнали?

Следователь Симонович покачал головой.

– Нет, не узнали. У нас таких сантехников нет.

Костя бросил на стол все документы и подвинул их к Иванычу, а сам взялся изучать дело трёхлетней давности.

Он начал читать описание места преступления, рассматривать фотографии. Иваныч занимался тем же самым. Некоторое время они молча перелистывали страницы, складывали листы в отдельные стопочки. Потом Иваныч отложил один лист.

– Санников… – задумчиво проговорил он. – Коллега, в твоём деле есть Санников, нужна информация по нему.

– А что с ним? – спросил Костя.

Иваныч помолчал, будто собираясь с мыслями и сказал:

– Интуиция. Понимаешь, в моём деле убиты двое детей, Ваня Глебов и Тимур Антипов. Так вот, отец Антипова… Я знаю его хорошо. Мы с ним в одном дворе росли. В общем, когда нам исполнилось лет по пятнадцать, мы разошлись, как это часто бывает с детьми. Он попал в дурную компанию, и был там у них один тип по фамилии Санников, только имени его уже не помню, кликуха Гвоздь, потому что он длинный и худой. Не знаю, но если это его сын, то, может быть, какая-то связь в этом есть. Нужна информация по отцу вашего Санникова… И по матери тоже на всякий случай. Можешь запрос сделать?

– Сейчас устроим.

Костя позвонил Марианне и попросил поскорее узнать всё, что нужно следователю Симоновичу. Она пообещала сделать всё за полчаса.

Они допили чай, сложили фотографии и документы, каждый в свою папку. Через полчаса позвонила Марианна, сообщила, что нашла всё, что требовалось. Всю информацию она скинула на факс. Тот ожил и зажужжал. Иваныч дождался, когда выползли два листа.

– Санникова, Лидия Петровна, 1980 года рождения, – начал читать он, встав посередине комнаты, будто на детском утреннике. – Место рождения город Тверь. Фотография… М-м-м, нет, не знаю её. Так, дальше. – Он взялся за второй лист. – Санников Семён Иванович. 1979 года рождения. Место рождения город Киров. А фотография… Ну точно, это Гвоздь. Повзрослевший Гвоздь. Это, значит, гвозденыша убили…

– Выходит, есть какая-то связь? – спросил Костя.

– Если она есть, то Антон Антипов, отец убитого мальчика, должен что-то знать, – не думая ответил Иваныч.

– Ты можешь его вызвать?

– Зачем вызвать, коллега? Сейчас сами к нему поедем. Он на автобазе работает, рабочий день ещё не закончен, так что поймаем его там.

Иваныч закрыл кабинет, сказал дежурному, что ушёл по делам, и вскоре они уже ехали в его стареньком и когда-то крутом шестисотом «Мерседесе». По дороге он сделал несколько звонков, один из них начальнику следственного отдела, и рассказал ему о том, что закрытое давно следует снова открыть.

Костя на всякий случай тоже позвонил своим и велел Вене Шилкину присмотреть за отцом погибшего Вити Санникова. Мало ли как обернётся дело, может быть, он и есть этот самый маньяк, вместо которого посадили безвестного бомжа.

Автомобиль Иваныча остановился у ворот автобазы. Он хлопнул дверью, подошёл к воротам и попросил охранника позвать Антипова. Спустя пять минут через проходную выше мужчина в замасленной робе.

Иваныч представил друг другу Антипова и Степнова. Хотел посадить всех в машину, чтобы там поговорить, но, осмотрев грязную рабочую куртку, передумал. Усевшись на багажник, он, покачивая огромными усами, стал рассказывать о том, что недавно произошло. Антипов стоял бледный, сжав кулаки и стиснув зубы.

– Значит, кошмар не закончен, – сказал он, когда Иваныч закончил.

– Не закончен, – кивнул Иваныч. – Но это не всё. Один из убитых детишек – сын Гвоздя. Помнишь Гвоздя? Вы ещё надо мной издевались, когда ты с ними дружить стал. Нам тогда было лет по пятнадцать.

– Помню… – упавшим голосом сказал Антипов.

– Ничего рассказать не хочешь? – Иваныч слез с багажника. – Ты что-то должен знать.

– Я… – Антипов замялся. – Знаешь. Я не могу об этом говорить.

– Если я вызову тебя повесткой, то придётся рассказать всё, что ты знаешь и о чём догадываешься.

– Я… я не могу.

Антипов сник.

– Повестку прямо сейчас написать? – Иваныч открыл дверь, взял с заднего сиденья папку и достал бланк. – С нами же и поедешь, подвезём.

– Нет… не надо. Сигареты есть?

– Я не курю уже десять лет. Следователь Степнов, а у вас не будет сигаретки?

– Бросил, – ответил Костя. – Но ради такого дела могу купить.

Он отошёл, и купил в ларьке «Петра» и зажигалку. Вернулся и положил на крышу машины. Антипов протянул руку, схватил пачку и дрожащими пальцами сорвал целлофан, выдернул фольгу, неровно её оторвав. Вытащил сигарету, уронив при этом две. Щёлкнул зажигалкой и жадно затянулся.

– Не тяни, давай говори, если что-то знаешь, – сказал Иваныч.

Антипов сгорбился, и посмотрел на следователя испуганными глазами.

– Я ничего не знаю… Я… послушай, я могу рассказать это только тебе. Но подписывать ничего не буду. Ясно?

– Ясно. Говори.

– Я… когда я стал с той компанией ходить… Ну помнишь, Гвоздь, Дылда, Сапа…

– Помню-помню, – с непонятной для Кости иронией, сказал Иваныч. – Однажды они уговорили тебя вызвать меня из дома и знатно отмудохали.

– Заставили, а не уговорили, – быстро проговорил Антипов.

– Неважно, – бросил Иваныч. – Давай дальше.

Повинуясь ему, будто подпав под гипнотический взгляд, Антипов начал говорить:

– В общем, мы с ними часто шалили. Баловались. Стёкла били, пацанов в подворотнях ловили. Иногда пьяных мужиков лупили и раздевали. Веселились, в общем.

– Знаю я как вы веселились, – заметил Иваныч.

– Ну… – Антипов замялся. – В общем, однажды… Нет, я не буду этого рассказывать…

– Сказал «А», говори и «Б», – повысив голос, сказал Иваныч. – А там и дальше по алфавиту.

– Да… сейчас расскажу… – Антипов бессильно посмотрел на Степнова. – Можно ещё сигарету?

Он выбросил окурок, взял ещё одну сигарету, уронив под ноги две, раскурил её.

– Не тяни кота за яйца.

– Да… сейчас расскажу, – Вытянув чуть ли не полсигареты одним «пыхом», Антипов опустил глаза. – В общем, моего сына… и сына Гвоздя убил тот сантехник.

– Сантехник? – спросил Степнов. – Какой ещё сантехник?

– Да он и не сантехник… – Антипов затянулся ещё раз, не поднимая головы. – Бомж… В подвале.

– Это которого мы посадили? – Иваныч спрыгнул с багажника. – О чёрт, может быть, он сбежал? Нужно запрос дать.

– Н-н-н-нет, другой бомж… – поспешил сказать Антипов.

– Ничего не понимаю. Ты можешь внятно рассказать?

Антипов поднял глаза на следователя Симоновича, зрачки его метались из стороны в сторону ,как бешеные.

– Могу, – сказал он. – В общем… повторяю, всё, что я сейчас расскажу… я под этими словами подписываться не буду. Да и не поверит никто. – Он еще раз затянулся, докурив сигарету до фильтра, и щелчком отбросил ее. – Короче, мы втроём, Я, Гвоздь и Сапа вляпались в историю. Начиналось всё с того, что мы, курнув травки, шатались по вечерам по району и трясли пацанов. У кого отнимали деньги, у кого шмутки. Кого просто били. По приколу, пинаешь его, а тебе смешно, ты ржёшь, как лошадь. Развлекались, как могли. А однажды мы зашкерились в подвал и увидели там бомжа. Рядом с ним лежала колода карт, он будто с кем-то недавно играл. Ну, или пасьянс раскладывал. А может, просто спёр где-то колоду. Она была практически новая. Не знаю, почему мне это запомнилось, сверху лежал джокер. Точно такой же, как в том подвале, где убили моего сына. А может, и тот же самый. Там горела лампочка, и было, если и не светло, то и не темно. Бомж спал на каком-то рваном обоссанном матрасе. Тут Гвоздь и говорит: «А давайте приколемся, будто это сантехник Потапов». «Какой ещё к хренам Потапов? – спросил его Сапа. – Это обычный бомж, и воняет от него, как от помойки». «Ты что, стишок не знаешь? – сказал Гвоздь и продекламировал: «Дети в подвале играли в гестапо. Зверски замучен сантехник Потапов». Сапа заржал, я тоже. Стих смешным очень показался. «Давайте в гестапо поиграем? – предложил Гвоздь. – Чур я буду начальником. А вы будто притащили к нам в подвал партизана». Ну и мы стали его пытать и допрашивать. Бомж орал, но тайны не выдал – он даже и не понял, чего мы от него хотим. Я пинал его по яйцам – ботинки у меня такие, с металлическими набойками на носках. Гвоздь взял обрезок трубы и стал колотить по его худому телу, а он извивался на матрасе и умолял оставить его. Сапа не отставал от нас, он подобрал с пола доску с гвоздями и долбил ею бомжа по голове. Нам было весело, травка в нас смеялась. А потом бомж замолчал. Он умер. Я был в этом уверен, я знал это. Я испугался. Мы практически сразу пришли в себя и выбежали из подвала. И разошлись по домам. Больше ни с Гвоздём, ни с Сапой я не гулял и с травой завязал.

– Антоха, ты мне сейчас все висяки раскроешь за последние тридцать лет, – мрачно сказал Иваныч, его лихие усы грустно повисли.

– Я ничего подписывать не буду! – закричал Антипов.

– Ладно, успокойся. И что, ты думаешь, что этот ваш бомж не умер? Это он убил твоего сына? И гвозденыша?

– Почему не умер? – нервно спросил Антипов и тут же ответил: – Умер. Я сам видел. Я сам убил его. Это… я не знаю… его дух… душа… мстит нам.

– Ладно, это дело десятое, что ты думаешь.

– А где живёт ваш этот… Сапа? – спросил Костя, напомнив, что он стоит рядом. – И есть ли у него дети?

– Сапа давно помер, – сказал Иваныч. – Лет десять как убили его. И мстить, выходит, больше некому. Ведь маньяк этот убивает только детей.

– У Сапы есть ребёнок, – заметил Антипов. – Он, правда, так и не женился, но сын у него есть. И ему сейчас должно быть лет одиннадцать-двенадцать, как… как и моему… было…

– И где пацан сейчас живёт? – спросил Иваныч.

– А я знаю?

– Ну хотя бы маму его знаешь?

Антипов кивнул:

– Машку Захарову помнишь?

– Из параллельного класса?

– Она самая.

Иваныч что-то прикинул в голове.

– Это уже что-то. По базе пробить можно. Она никуда не уехала? Адрес её не помнишь?

– Адрес? – Антипов задумался. – Она жила в той новой девятиэтажке, в котловане которой мы классе в третьем шарились, пока её строили.

– Дом номер девять, – прикинув, сказал Иваныч. – Сейчас пробьём.

Он сел на водительское место, включил рацию, с кем-то связался и попросил уточнить по поводу Марии Захаровой. Минут через десять рация зашуршала и сообщила, что Захарова так и живёт в этом доме в квартире номер шестнадцать, со своим двенадцатилетним сыном Стасом.

Уже вечерело, с автобазы стали уходить люди. Антипов ушёл на рабочее место, переоделся и вернулся. Иваныч решил не медля поехать к Захаровой. Ведь если преступник (или дух убитого бомжа, как подумал Антипов) стал убивать тех, кто его когда-то убил (или не добил), то нужно проверить всех причастных.

По дороге Иваныч заявил, что, скорее всего, Антипов сотоварищи не убил бомжа, у страха глаза велики, им просто показалось, что он умер. Вполне возможно, что он выжил и через много лет спустя стал мстить.

– Бред какой-то, – заметил Костя. – Ты когда-нибудь видел, чтобы бомжи мстили спустя столько лет? Вся их месть – могут нассать в подъезде, ну или насрать, если очень обиженные.

– Ну извини, коллега, другой версии у меня пока нет, – развел руками Иваныч, выпустив руль. – Как появится, сообщу.

До нужного дома они доехали минут за тридцать. Подъезд оказался незапертым, домофон с корнем вырван ещё при царе Горохе. Машину оставили во дворе и вместе поднялись на третий этаж. На звонок открыла высокая, даже выше Кости, женщина немного за тридцать лет.

– Кого я вижу! – сказала она недобро, увидев Антипова. – Чего припёрся?

– Здравствуй, Маша. Дело у нас к тебе.

– Дела у прокурора… – съязвила она и посмотрел на Иваныча. – А тебе чего надо?

– Не узнала?

– Как же не узнала? Узнала. В школе стукачком был им и остался, ментовская душонка.

– Ты, Маш, за язычком-то следи, – мягко сказал Иваныч. – Я хоть и одноклассник, а задницу надеру. Пацан твой дома? Ну, Сапы сынок. Как бишь его… Стасик.

– А тебе-то какое дело до него? – и вдруг с испугом, притихшим голосом, добавила: – Или он натворил чего?

– Да нет, вроде, ничего на него не поступало. Дело к нему есть.

– Нету его дома… А… погоди, а чего ты спрашиваешь-то? – голос Захаровой дрогнул. – Может, случилось чего, ты правду скажи!

– Да пока нет. Но может и случиться, – Иваныч посмотрел на нее снизу вверх, но так, что она сразу стала маленькой и послушной.

– Да на улице он с пацанами бегал, – скороговоркой выпалила Захарова. – Ты мне дуру-то не гони, скажи, зачем он тебе?

– Маш, в общем, так, нам нужно удостовериться, что с ним всё в порядке. Подробности после.

Они вышли на улицу, Захарова выбежала следом, растрёпанная и нескладная.

– Ребята, вы Стасика не видели? – спросила она, у двух ребят лет по пятнадцать, сидевших на скамейке.

– Видели. Он с пацанами пошёл за дом.

– Опять в подвал полезли! – воскликнула она. – Ведь говорила же, не шастать там. И ЖЭУ сколько просила, чтобы эту дверь закрыли!

Иваныч и Костя переглянулись. Подвал! Пацаны ушли в подвал!

– Где вход? – спросил Иваныч.

– Да вот тут, с торца.

Захарова побежала вперёд, мужчины едва поспевали за ней, хоть она и была в простых домашних тапочках.

С торца дома – глубокий приямок и в нём лестница. Захарова остановилась, а Иваныч бодро сбежал по ступенькам, чуть постоял у открытой двери, привыкая к темноте, и вошёл в подвал. Костя и Маша последовали за ним, а Антипов сначала будто решил не идти, но после передумал.

В подвале царил полусумрак, но свет с улицы всё же пробивался через небольшие оконца – солнце, хоть уже и уходило на закат, все ещё светило ярко.

– Стасик, сынок! – закричала Захарова. – Ты здесь?

С той стороны подвала доносились какие-то звуки. Кто-то что-то неразборчиво говорил. Иваныч ускорил шаг и едва не упал, споткнувшись о раскиданные по полу кирпичи. Костя вовремя подоспел, подхватив коллегу под локоть.