Ланвиль.

– Стоит дорого, да. Но эта ткань убережет вас и от ветра, и от дождя, и от жары.

Что это за чудо-ткань такая?

Вместо того чтобы выспаться, как планировала вначале, Райна уже в восемь утра была на ногах. А в девять стояла в магазине спортивных товаров напротив юного и явно увлеченного своим делом парнишки-продавца. Горящий взгляд ясных синих глаз, россыпь розоватых прыщей на щеках и подбородке, короткая – слишком короткая на ее вкус – стрижка, – такой наверняка сплавлялся по рекам каждую пятницу, катался на лыжах каждую субботу и ночевал в палатке каждое воскресенье. А на дни рождения своей девушке презентовал весла, моток веревки для скалолазания или, на худой конец, абонемент в фитнес-зал.

Если у него вообще была девушка.

– Вас, наверное, смущает цена – почти четыреста долларов за комплект, – но, поверьте, это последняя разработка «Вальтеров», и потому стоит, как самолет. На них никогда даже скидок не бывает – разбирают сразу.

Цена Райну не смущала, а вот в «разбирают сразу» она не верила.

– В комплект входят только штаны и куртка?

– Штаны, куртка, водолазка и носки – супер-выгодное предложение. И четыреста долларов – знаете, если бы я мог, я бы себе это купил.

«Верю».

Она купила комплект тоже. Не потому что дома не нашлось спортивных штанов, но потому что ей требовалось что-то особенное – что-то, в чем она чувствовала бы себя на все «сто».

Все покупки Райна выгрузила дома – одежду, термобелье, несколько пар носков, новый рюкзак, удобные и обошедшиеся ей в половину старой «секретарской» зарплаты ботинки на толстой рифленой подошве.

Все. Это все, что ей сказали иметь, – одежду, обувь, рюкзак.

Готова.

В ожидании пяти часов вечера она успела несколько раз перекусить – от волнения разыгрался аппетит, – раз двадцать вскипятить чайник, два раза подняться наверх и пересмотреть холсты – теперь уже сожжет, когда вернется, – и даже посидеть на крыше.

Пропитавшиеся сыростью матрасы шезлонгов, залитые ночным дождем растения в кадках, серо-синее с просветами, будто вспененное гребнями облаков, небо – скоро. Все случится скоро. Сегодняшний день – рубеж между прошлым и будущим. Осталось лишь преодолеть дорогу к озеру и обратно, и однажды она проснется новой. Без шрамов на теле. И без прежних никому не нужных чувств.

* * *

Перед выездом проверили все: кислородное оборудование, палатки, оружие, пайки и топливо. Провожаемые удивленными взглядами, заправили Джетту на выезде из города, купили в маленьком супермаркете еды в дорогу и тронулись в путь.

Ассасин, как и прежде, кемарил на заднем сиденье; сидящий рядом с водителем Регносцирос жевал намазанный майонезом и покрытый куском ветчины хлеб.

– Оголодал?

– Угу.

Канн так и не понял, зачем его сосед взял с собой два длинных меча, которые утром болтались у его пояса, а теперь покоились в багажнике джипа.

– Кого рубить собрался? – поинтересовался он у Баала при встрече. – Рен же набрал оружия?

– Всегда найдется, – лаконично отозвался демон.

Да уж. Хотя, почему бы и нет? Просто тащить больше.

Погода радовала – ясно, солнечно, ветрено. В такую предметы различаются бритвенно-резко, а сознание воспринимает все трезво и без излишних сантиментов.

Без излишних сантиментов теперь воспринимал весь предстоящий поход и Канн. А все потому, что утром он просмотрел историю транзакций по счетам Марго Полански. Просмотрел… И окончательно разочаровался.

Ладно, наивная простушка, ладно, несмелая и неумелая девчонка, но корыстолюбивая убийца? Такого он не ожидал. Куда больше тех, кто вечерами жрал экстази и лениво протирал последние штаны по барам, он презирал людей, испорченных большими деньгами. Людей, способных на любую подлость, лишь бы на счет свалилась очередная круглая и радующая глаз сумма.

Вот только радость то была липовая. Он знал, да, знал. Стоит допустить в сердце банкноты, и они, словно черви, изъедят в нем дыры. И в эти дыры тут же ускользнет все человеческое – дружба, доверие, любовь. Сколько тандемов рушилось из-за финансовых разногласий? Сколько союзов распалось, сколько верных друзей отвернулось друг от друга, сколько любящих друг друга людей, пытаясь вырвать друг у друга последнее, превратились во врагов? Все из-за них – пресловутых долларов.

И из-за них же, похоже, померла раньше срока старая Дора Данторини – никому не мешавшая жить бабка, с чьего счета сразу после смерти на счет Марго Полански «капнуло» двенадцать миллионов.

Двенадцать. Миллионов.

Интересно, этого достаточно, чтобы хладнокровно помочь кому-то уйти из жизни, а после со спокойной совестью, предварительно вывесив объявление с неограниченным бюджетом, отправиться смывать грехи на озеро?

Наверное, достаточно.

Райна-Райна. Жаль, он когда-то в нее верил.

А теперь просто смотрел перед собой через ветровое стекло на бритвенно-ясный и солнечный день. Просто вел машину. Просто работал.

* * *

Об их приближении она узнала еще до того, как раздался звонок Адамса – охранника снизу, – смотрела на встроенный у двери экран, подключенный к камере:

– К вам направляются трое. Крайне подозрительного вида, должен отметить.

– Ага, спасибо, Нилс.

Подозрительного? Внушительного. Шагающие по коридору трое рослых, здоровенных мужиков, одетых во все черное – Аарон шагал слева; сердце Райны забилось, как сумасшедшее.

Ничего, когда-нибудь остынет.

Она не стала дожидаться звонка в дверь – стоило кабине лифта подняться на верхний этаж, распахнула двери и предусмотрительно отошла в сторону.

Миновав коридор, гости коротко поприветствовали хозяйку – точнее, поприветствовал лишь один – длинноволосый (остальные кивнули), – и прошли в гостиную. Райна захлопнула дверь, судорожно сглотнула, попыталась принять уверенный непринужденный вид (ты – Марго! Марго!) и двинулась следом.

Нет, мужчины не могут так выглядеть – не должны; почему-то сладко и тревожно ныл живот – совершенно неадекватная реакция. Плотные черные штаны, высокие шнурованные ботинки, обтягивающие плечи удобные куртки и ничем не прикрытое, висящее на поясе оружие. Кажется, она исходила слюной – что за черт?

У всех холодные сосредоточенные выражения лиц, внимательные цепкие взгляды, сжатые в полоску губы – киллеры. Наемники. От промелькнувшего в сознании последнего слова ей почему-то сделалось жарко – точно не «липовые» солдаты – самые настоящие – настоящие! – наемники.

Хотелось лебезить перед ними, подобно собачке. Хотелось сесть у их ног и принять жизнь такой, какая она есть. Хотелось свернуться калачиком и никому не мешать – вот такая странная навалилась «защищенность».

На их фоне она выглядела не просто маленькой – бесполезно-хрупкой; даже квартира враз сделалась теснее и темнее.

И это ее просторный пентхаус?

Мужчина с равнодушными серо-голубыми глазами сел на диван по центру. Стратег, на которого она старалась не смотреть, расположился слева от него, дикого вида брюнет (его бездонные черные глаза почему-то повергали в оцепенение) – справа.

– Поела?

Вот так тебе – ни приветствия, ни вступительной речи.

Райна глупо кивнула и почему-то захотела перечислить все, что съела, – вовремя себя одернула и замолчала, так не начав. Ее пугал этот мужчина – зверь, настоящий хищник: расслабленная поза, зеркальный ледяной взгляд, лежащие на мощных коленях руки – ему «шли» пистолеты, будто изначально прилагались к нему «в комплекте».

Боже, кольцо… С ним еще кто-то живет. Бедная…

Додумать она не успела.

– Еду с собой не брать, у нас есть.

– Где? – спросила, не подумав.

– Внизу, в «катафалке», – улыбнулся одними губами длинноволосый из кресла, и Райна перевела на него удивленный взгляд. Наткнулась на черные глаза, тут же отвернулась – уперлась взглядом в Аарона – тот равнодушно изучал висящие за ее спиной картины.

– Ладно, начнем инструктаж, – произнес «центральный».

– Подождите-подождите, – замахала руками хозяйка квартиры, кое-как сбросившая с себя оцепенение. – Может быть, вы представитесь? Как вас зовут?

Они почему-то переглянулись.

Я спросила что-то не то?

– Рен, – через паузу ответил «хищник». – Это Аарон – ваш стратег (кивок влево), а это – Баал – на данный момент ваш телохранитель (кивок вправо).

Баал? От этого имени почему-то дохнуло темными затхлыми подземельями, сырой землей, канделябрами и воском.

– А вы?

– Я уже представился.

– Тоже «телохранитель»?

– Киллер.

Ей стало холодно от того, как просто он произнес это слово.

– Теперь можем начать инструктаж?

– Можем.

Кажется, это уже совсем не она хозяйка квартиры, а они – гости. Теперь она – школьница, кое-как допущенная до повторного экзамена за пропуски. Что за странное чувство?

Где же ты, Марго?

– Он будет коротким. Скажу просто: твоя задача подчиняться нашим приказам. Любым. Без вопросов, без слов, без проволочки. Это ясно?

Вроде бы ясно.

Ее предельно внимательно сверлили ледяные глаза напротив.

– Я спросил, «ясно»?

– Ясно.

Голова дернулась вверх-вниз, как будто вот-вот собралась сорваться вниз с шеи и покатиться по ковру.

– Нет, пока не ясно, – киллер был настойчив в разъяснениях. – Давай проясним. Если я скажу тебе стоять – будешь стоять. Скажу бежать – побежишь. Скажу упасть лицом в грязь – тут же упадешь. Скажу прострелить себе ногу – прострелишь.

Райна судорожно сглотнула, ее глаза сделались круглыми – он это серьезно?

– Ногу себе прострелить?

– Если прикажу.

– Вы это…

– Все предельно ясно?

– Ясно. А… а мне дадут оружие?

Брюнет в кресле вновь улыбнулся одними губами; Аарон смотрел на нее ровным ничего не выражающим взглядом. Как манекен. Нет, как своя собственная фотография, – остановленный во времени момент – ни движения, ни моргания, ни тени улыбки.

– Оружие тебе дадут только в крайнем случае. Какой уровень твоей физической подготовки?

На этот раз Баал подал голос – язвительно произнес: «Никакой, разве не видишь?»

Они издеваются надо мной? Кто тут кого нанял?

– Вы меня так… так грубо расспрашиваете! – вдруг неожиданно для себя возмутилась она. И на этот раз рот открыл Аарон:

– Если хочешь выжить в этом походе, уйми эмоции и отвечай на вопросы.

Они все сговорились, что ли? Все против нее? Вот же блин – наняла отряд!

– Нет у меня физической подготовки! – не ответила – обиженно выкрикнула.

– Плохо.

От того, каким словом был подведен этот итог, она пожалела, что не ходила последние шесть лет утром, в обед и вечером в спортзал. А так же в промежутках между утром, обедом и вечером.

– И что, теперь не пойдем?

Забыла про то, что должна держать высокомерную маску, надулась, нахохлилась, как воробей.

– Пойдем, – отозвался Рен. – Просто такие вещи нужно знать заранее.

Сказал обыденно, не обидно, но ей и без того уже хватило – Райна смотрела в сторону.

– Подготовила одежду, рюкзак, обувь?

– Подготовила.

Все, «инструктаж» по «прострелишь ногу» закончен?

– Показывай.

– Зачем?

– Затем, что я должен убедиться, что ты не возьмешь с собой лишнего.

В этот момент она порадовалась, что не сунула в рюкзак, как хотела вначале, крем для лица, любимый парфюм и крохотного плюшевого мишку в качестве оберега.

Перед выходом из дома ее заставили смыть с лица макияж – объяснили, что умываться в следующую неделю, возможно, будет некогда и негде.

Смывать не хотелось, и потому, прежде чем приступить к выполнению первого приказа, Райна какое-то время смотрела на свое отражение в зеркале (сколько времени потратила на подводку глаз), после чего нехотя открыла воду.

Вышла хмурая, подавленная и, несмотря на костюм за четыреста долларов, совершенно неуверенная в себе – зачем, спрашивается, потратила лишние деньги?

– Поторопись.

Квартиру осмотрела впопыхах, не успела даже словить удовлетворение оттого, что вернется сюда, наверное, уже совсем другой – обулась, сгребла в охапку ключи и закрыла дверь. Догонять провожатых бросилась уже в коридоре.

А на улице ждал сюрприз – тот самый «катафалк». Она увидела его и распахнула глаза – они поедут на этом? Огромном приземистом пучеглазом бронированном монстре с бойницами вместо окон?

Черная машина совершенно не походила на все то, что она видела когда-либо до этого, – с двойным рядом колес, с фонарями-прожекторами на радиаторной решетке, со странным креплением на плоской и нелакированной крыше.

– А это для чего?

Райна указала на металлический держатель-зажим непонятного назначения.

– Для пулемета.

Ответ прозвучал так четко и лаконично, что реальность в ее голове однозначно начала походить на фантастический боевик.

Для пулемета?

– Садись.

Перед ней распахнулась тяжелая металлическая дверь – внутри было темно, как в склепе; сиденья оказались прохладными и жесткими, неприятными на ощупь. За руль, вопреки ожиданиям, сел не киллер, а почему-то Баал; Аарон занял место рядом с водителем. А ей, понятное дело, достался в соседи мистер «подчиняйся-моим-приказам».

Мда. Хорошее, судя по всему, выйдет путешествие – исключительно приятное.

Стекло казалось толстым даже на вид – Райна смотрела через него наружу, как через окно темницы, – мимо плыли дома, пешеходы, улицы. Ее пытались разглядеть водители соседних авто.

Интересно, им меня видно?

Джетта, как ее назвал Баал, похоже, пугала внешним видом не только ее, но и всех, кто бросал на нее любопытные взгляды, – не машина – военный танк. Разве что не на гусеницах. Если бы не обильное количество встроенных в приборную панель экранов и радаров, салон окончательно потонул бы во мраке.

На передних сиденьях тихонько переговаривались; сидящий рядом киллер не то дремал, не то размышлял о чем-то, закрыв глаза.

Медитирует.

Низкий гул мотора, тихое попискивание непонятного на вид «эхолота» – такой подошел бы подводной лодке, а не машине; спустя полчаса город остался позади. Выехали на трассу.

– А далеко нам еще? – впервые с начала путешествия подала голос Райна. Чтобы не будить ассасина, наклонилась вперед, поинтересовалась шепотом. – Куда именно мы едем?

– Мисс, ты договор не читала? – раздался равнодушный вопрос слева – Рен не спал.

– Не читала. Я никогда… не читаю.

– Зря.

Он вообще умел хвалить – этот мужик? Одни упреки. И в салоне на неопределенное время повисла тишина; внимательно наблюдал за приборами стратег.

– Траектория Портала, похоже, смещается, – тихо произнес он. – Не выглядит той же самой, какой была в последние двое суток.

– Ты мне не шути, – проворчал водитель, – я не хочу провести на Дрейковой площадке этот отпуск, а потом еще один.

– Я не шучу, – Канн хмурился; Райна видела лишь светловолосый затылок, но чувствовала, когда у Аарона менялись эмоции. – Он сместился, отклонился от траектории.

– Сильно?

– Пока не сильно.

Ее вопрос полностью проигнорировали.

– В договоре написано, что на вопросы мы отвечать не обязаны. А вот доставить тебя до места и обратно – да.

Нет, смотри-ка, сосед не забыл, ответил.

– А попить мне можно? Есть у вас вода?

– Позже попьешь.

И снова «сиди тихо» между строк; Райна поджала губы и прижухла.

А они точно собираются доставить ее до места? С таким-то отношением? А то, может, вывезут за город, высадят у соседних кустов и скроются на своем дорогостоящем космолете-гусенице из вида?

Любопытство, однако, пришлось унять – с такими провожатыми не сговоришься. Какое-то время она смотрела в окно – прогорал вдалеке закат, плыли сбоку оранжевые деревья и поля, тянулись по логам длинные тени. Садилось солнце.

Интересно, сколько займет путь?

Ее взгляд вновь упал на сложные датчики на приборной панели, затем на стянутые в хвост черные вьющиеся волосы водителя, потом вновь на затылок Аарона – Создатель, как же сильно она его чувствовала. Просто присутствие рядом, воздух, которым он дышал, каждый флюид, который испускало его тело.

А он все такой же. Хмурый, неразговорчивый, неулыбчивый.

Таким и любила.

Обнять бы его сейчас. Забыть бы о том, что в машине другие люди, наклониться вперед, обвить бы сзади руками и почувствовать, как тыльную сторону ее руки гладят теплые пальцы. Прижаться бы щекой к подголовнику, закрыть глаза, и катись оно к черту – этот поход, стремления что-то изменить, вообще мир за окном. И пусть бы они остались вдвоем – ее рука в его руке, ощущение единения, покой… И она забыла бы обо всех страданиях, о шрамах, о том, что жизнь неидеальна и порой жестока. Он и она. Иногда большего просто не нужно.

Вот только она здесь не для него. Она – пассажир, сидящий в чужой машине, временно примкнувший к чужой команде. Она им не друг, не чья-то девушка, она просто «объект» – «заказчик», на которого они временно работают. Ничего личного, никакого интереса к ее чувствам или желаниям – лишь надобность сохранить ее живой. Ее тело, не душу.

Райна вдруг поняла, что расстроилась. Она никогда никому не принадлежала, хоть всегда хотела быть частью чьей-то жизни. Нужной частью, особенной. И не просто чьей-то, а его – Аарона – того человека, который сейчас сидел впереди и совершенно не переживал о том, что чью-то душу сдавило тоской от терзаний.

– Тридцать километров до развилки. Мы вовремя?

– Да, точно по часам.

– Как портал?

– Продолжает перемещаться, но не сильно отклонился.

– Создатель, удержи его на месте. Я в эту жопу соваться с самого начала не хотел.

– Не бубни.

Да, друзья. С полуслова понимают друг друга. Пусть со своими фразами, способом общаться, подковырками, но друзья. А она – одиночка. И ей сюда, похоже, не влиться, как ни старайся.

Дора, зачем я пошла? Что мне эти шрамы, если все равно я одна? Какая разница?

И что за привычка всякий раз в моменты слабости обращаться за советом к мертвому человеку?

Закат продолжал тлеть; снаружи все ощутимее синело.

Через какое-то время Джетта замедлила ход и остановилась посреди совершенно пустой дороги.

– Пей.

– Я уже не хочу.

– Пей, потом будет некогда.

Ей подали флягу; Райна огляделась вокруг – справа и до горизонта колосилось травой поле, прямо тянулось шоссе, направо, к горам, уходила едва заметная грунтовка. Джетта, судя по лупатой «морде», смотрела именно на нее.

Стоило отхлебнуть воды, как ей протянули жесткую на вид куртку и штаны.

– Одевайся.

– Мне не холодно.

– Еще раз провести «инструктаж»?

– Не надо, – фыркнула и принялась натягивать громоздкую, сделанную будто из резины, одежду. Они издеваются? Зачем ей такая? Но Райна успокоилась, стоило ей увидеть, что и все остальные члены команды упаковываются в подобные «комбезы».

– Зачем это?

Никто, кроме ассасина, ей не отвечал, потому она повернулась к нему.

– Опять вопросы?

Да уж, на ответы рассчитывать не стоило. Как только пояс на жестких штанах был затянут, а куртка застегнута, к ней подошли с округлой шлем-маской в руках, натянули ее на голову, накинули на плечи поверх того, что уже был, еще один рюкзак.

– Не снимай ни при каких условиях.

– Что это?

Стоило застежке защелкнуться сзади на шее, как ее собственный голос зазвучал глухо и одновременно с эхом – теперь она слышала шум собственного дыхания так громко, будто выдыхала в микрофон, подключенный к надетым на голову наушникам – дурацкое ощущение. Через секунду маска «ожила» – сбоку по прозрачному экрану побежали непонятные символы; мигнула зеленым точка – то бишь все в порядке?

Простор до горизонта, машина-танк, четыре человека в странных костюмах и инопланетных масках – зачем все это? Почему так сложно?

Райне все сильнее казалось, что ее окружают актеры, создающие подходящий по сценарию антураж – ведь собрались в Великий Поход, значит, должно быть сложно. Конечно, сложно, но ведь не настолько?

Или настолько? Куда мы, черт возьми, во всем этом собрались?

Проводники выглядели серьезнее некуда, и мысль об актерах улетучилась, стоило ей встретиться со стальным и лишенным всякой теплоты взглядом Канна.

Из-за тебя, – как будто говорили его глаза, – мы идем туда из-за тебя.

Ей хотелось спрятаться за Джетту.

Идем куда?

И почему они постоянно говорят о тестировании некого кислородного оборудования? И не то ли самое оборудование сейчас у нее на голове? Фильм ужасов, ей богу. А ведь дойти-то всего лишь до озера…

– По местам, – жестко скомандовал стратег, и его голос прозвучал в маске Райны особенно резко. – Время пошло.

Все тут же заторопились обратно в Джетту.

Мы должны куда-то успеть? С точностью до минуты? Почему все так запутано?

Обмозговать происходящее ей не дали – запихнули обратно в салон, захлопнули дверцу.

– Теперь сиди тихо, что бы ни случилось. Будет страшно – закрой глаза, – посоветовал занявший соседнее место ассасин, и Райна выпучилась на него в изумлении.

Да что такого собирается случиться дальше?

– Черт, ненавижу это дерьмо, – проворчал водитель.

Завелся мотор, сиденье мелко задрожало.

– Идем вовремя, – Канн снова смотрел на приборы. – Портал на площадке почти на месте – ушел чуть влево. Не критично.

– Не мог Дрейк обойтись без своих дрючных спецэффектов? – продолжал цедить Баал.

Киллер слева фыркнул. Или ей показалось?

По позвоночнику вдруг прошла холодная дрожь – что-то собирается случиться, и ей это не понравится. Ей уже не нравится, когда все вокруг такие серьезные. Когда и без того серьезные ребята становятся слишком серьезными.

– Ну, что, покатаемся?

Пассажиры синхронно пристегнули ремни безопасности; за Райну это сделал Рен.

– Дерьмо-дерьмовое, – водитель, вопреки неприятным словам, погладил Джетту по рулю. – Давай, родимая, не подведи.

И принялся разгонять машину по грунтовой дороге.

Двадцать километров в час. Тридцать. Пятьдесят. А через полминуты уже восемьдесят – они неслись в сторону высокого каменистого нагромождения.

Черт, а там вообще есть поворот? Какой-нибудь объезд, сворот влево или вправо, дорога наверх, на худой конец?

Стрелка спидометра пересекла отметку «100» – вездеход трясся и дрожал; дрожали у пассажирки зубы; стремительно неслись на Джетту жутко твердые на вид скалы.

Куда они собираются свернуть? Когда?!

В наушниках грохотало.

Райну вдруг пробил озноб – да они же не успеют свернуть, попросту не успеют; скорость сто двадцать; куда они, черт подери, несутся?

– Вы что делаете? – заорала она дурниной, когда поняла, что увернуться прочь от каменистой гряды они не смогут в любом случае – слишком высока скорость. – Вы что…

Последние секунды перед столкновением – три, два, один; кажется, киллер сказал что-то похожее на «ненавижу этот переход». Точно перед тем, как морда вездехода со всего маха врезалась в острую бетонную по прочности стену-уступ, Райна зажмурилась и что было мочи завизжала.

– Дураки! Дураки! Предупреждать же надо!

Тишина была ей ответом. Ее трясло, ее корежило от пережитого шока, ее едва не вывернуло наизнанку от паники. Блевотина прямо в маске – разве здорово?

А по обе стороны от Джетты, которая непонятным образом несколько секунд назад не встретила на пути никакой преграды, теперь плыл совершенно другой пейзаж – другой настолько, что Райна, приглядевшись, резко оборвала громогласный поток обвинений. И глазам своим не поверила – только что было поле, сумерки, синеватый воздух и сырая трава на обочине, а теперь… Теперь их окружали пустота и мрак – так ей поначалу показалось.

Она напрягла глаза, и один шок сменился на другой – нет, не пустота: каменистая равнина, черное небо над головой. Небо? Или его отсутствие? Теперь через лобовое стекло перед водителем не виднелось ничего, кроме пустынного пейзажа до горизонта. Другая планета? Другой Уровень? Где они?

– Площадка, – неизвестно кому пояснил Аарон и посмотрел на датчики. – У нас в запасе сорок минут. Гони.

– Гоню, – ровно отозвался водитель. – Быстрее здесь не выйдет.

Экран маски вдруг начал показывать другие символы – что-то пошло на убыль. Кислород? Только не это; Райна вцепилась в подлокотник справа – ей почему-то стало очень страшно.

Поверхность этого места напоминала пустошь до начала времен – здесь не было ничего, совсем ничего. Ни травы, ни строений, ни даже холмов – лишь темная россыпь разнокалиберного гравия, насколько хватало глаз.

«Где мы?» Даже если бы она задала этот вопрос вслух, ее горло спер бы спазм. «В нигде», – ответила она самой себе. «Мы в нигде».

Тихий писк приборов, шорох шин, пробивающийся в наушники, тряска жесткого сиденья; мужские голоса отдавали металлом.

– Восемьдесят семь километров до точки. Скорость нормальная. Все четыре датчика пока в норме.

Тряска. Тряска. Тряска. Их вездеход дрожал, рыхля колесами жесткую поверхность – из-под шин, судя по звуку, летела бетонная крошка.

– Джетта, держись.

Напряженные лица, дрожание корпуса, отсутствие фраз, странная, как будто ненастоящая, темнота за окном – так прошло еще десять минут; нездорово мигала оранжевой лампочкой кислородная маска. Какое-то время Райна вглядывалась в зловещий пустынный пейзаж и ей вдруг показалась, что сбоку от того места в нескольких километрах правее прямо на глазах образовался и исчез целый город – секунда, и мираж рассеялся. Она бредит? Ведь только что вдалеке высились многоэтажки?

– Что это было?

Думала, не ответят снова – ответили; в наушниках раздался напряженный голос ассасина.

– То, что ты видела. Город. Создался и исчез. Здесь время течет иначе.

– Угу, и потому это место называется «строительной площадкой».

Они почему-то говорили с ней. Не то волновались, не то старались ее отвлечь – Райне бы порадоваться общению, однако ей отчего-то еще страшнее.

– Семьдесят километров до точки. Здесь сверни правее. Теперь чуть левее – там будет лог. Не зацепи булыжник.

– Секунду назад его там не было.

– В том-то и задница – тут невозможно предположить формирование ландшафта. А я ведь изучил все карты.

Изучил карты? Аарон?

Создатель, а что было бы, если бы она не послушала совета Информатора и наняла одного из тех «лохов», которые представлялись ей первоклассными стратегами, а на деле понятия не имели, куда идти?

Канн, видимо, знал, что делал. Они все знали.

С другими бы она точно доехала только до соседних кустов.

– Шестьдесят пять километров до точки. Шестьдесят.

«Пятьдесят. Сорок шесть… Сорок один».

Черт, скорее бы – ей совершенно не нравилось то, что она видела. Там снаружи что-то творилось: то и дело будто бы из ниоткуда возникали вдруг объекты – горы, лога, долины – выплывало, словно из другой реальности, солнце – выплывало, и тут же заходило. За секунду вспыхивали и исчезали голубые клочки неба, и все тут же вновь погружалось во мрак. Здесь было не просто страшно, здесь было по-настоящему жутко.

Через минуту один из приборов на панели издал неприятный писк.

– Начала портиться поверхность корпуса, – констатировал водитель, – Джетту разъедает.

– Главное, ось и колеса.

От сказанного Райну пробрал озноб, и она едва соображая, что делает, схватила за жесткий рукав куртки соседа:

– Меня тоже разъест? Мои руки, мое тело?

– Не дрейфь.

Сказано жестко, почти грубо; а ее сердце стучало так, будто до него уже добрался коррозийный воздух чужой поверхности.

– Я не хочу… чтобы разъело, я боюсь.

– Не…

Ассасин не закончил фразу – в этот момент раздался громкий хлопок, и вездеход дрогнул.

– Б%ь, потеряли первое колесо. Главное, ось.

Баал ударил по рулю.

– Гони! – приказал Аарон. – Еще двадцать три километра.

– Я гоню. Но больше не гонится.

Джип трясся и покачивался; что-то однозначно происходило с его корпусом – он щелкал и потрескивал.

«Как будто шелушился», – от такого сравнения волосы на затылке вставали дыбом.

Зачем они сюда заехали? Зачем?

– Давайте повернем обратно!

– Нельзя обратно. Только вперед.

– Мы… сможем обратно!

– Не сможем – там односторонний проход.

Ей пришлось до крови закусить губу, чтобы не пискнуть, а после не поддаться схватившей за горло панике. Что-то нехорошее творилось с их непробиваемой бронированной машиной – она разваливалась. Такая крепкая, мощная, классная и… разваливалась. Райна уже воочию видела, как крошится на куски ее собственное далеко не такое крепкое тело – тлеет, обвисает, гниет, облепляет кости, высыхает и, в конце концов, крошится прахом. Быстро. Здесь все происходило слишком быстро.

Они все погибнут. Создатель, они все погибнут – зачем она затеяла этот поход? Она ведь всех подставила.

– Я не хочу… умирать, – скулила в маску и думала, что ее никто не слышит.

– Не умрешь, – грубо оборвал стенания водитель. – Е№ать, второе колесо потеряли.

Райна заскулила громче – они все разваливались на части. Еще не сейчас, но скоро, очень скоро!

Один за другим начинали сбоить приборы; послышались злые фразы:

– Вылетел датчик топлива. Проседает вал. Отказал спидометр…

Все сильнее наливался красноватым огонек в маске.

– У меня уходит кислород, да?

– У всех уходит.

Она снова зажмурилась, как будто отсутствие зрения могло помочь им всем перенестись в другую реальность, однако микрофон оставался включен и до визжащего от ужаса сознания доносились страшные слова – «руль держится на честном слове. Правее. Еще правее? Черт, уже заедает… Где я брал эту гребаную Джетту? В салоне. Новую».

– По-моему их стали делать из дерьмовых материалов, – ругался ассаин. – Надо было брать старую модель, она была крепче.

– А я знал?

– Никто не знал.

– Жопу порву продавцу!

– До места шесть километров.

Пауза.

– Пять километров.

Тишина и тряска.

– Четыре…

В тот самый момент, когда Аарон произнес слово «четыре», мотор Джетты заглох – вездеход резко и нелепо дернулся и застыл на месте.

– Приехали, мать его растак!

И самая жуткая тишина из всех, когда-либо ей слышанных. Удар по рулю; неестественно громкое дыхание соседей.

– Баал, заводи Джетту!

– Не заводится.

– Все? Совсем все?

– Совсем.

Они смотрели друг на друга, а Райна слепо взирала перед собой – все, это конец. Она всех подвела.

– Четыре километра – это немного. Мы сможем пешком. Сможем?

На этот раз вопрос задавал Рен. А ведь обычно он на них отвечал; до этого момента она вообще не слышала в его словах вопросительных интонаций.

– Должны. Чем дольше мы сидим, тем меньше шансов.

– Да едрись-оно провались! – Баал.

– На выход. Все на выход. На выход!

Когда ее выпихивали из машины, Райна цеплялась внутри салона за все, что могла.

Дольше всего выгружали что-то из багажника – какие-то кейсы; вездеход – ей не показалось – облупился снаружи. Стал старым.

– Сегодня утром я выкатил его из салона.

Они погибнут. Состарятся за десять минут и рассыплются в прах.

– Пошли-пошли-пошли!

Ее кто-то толкнул в спину.

– Быстро! Бегом. Это приказ!

Приказ? Райна, не разбирая направления, побежала. Впереди спины – мелькают заплечные рюкзаки, жесткая ткань «комбезов», армейские ботинки, – сбоку и позади зловещая инопланетная поверхность «площадки». Она боялась смотреть вокруг – боялась и не могла не смотреть – каждую секунду опасалась, что очередной город возникнет прямо у них над головами. И раздавит. Или что с очередным шагом под ступней разверзнется земля, и тогда снова полет… длинною в жизнь.

Она так и умрет со шрамами.

– Быстрее. Аарон, направление верное?

– Да х№й бы его знал – датчик на руке сломался тоже.

– Ты мне это брось!

– Верное. Наверно…

– Наверно?

– Думаю… что да.

Они задыхались, она задыхалась тоже. Они не знали, верно ли движутся, – она знала – неверно. С самого начала неверно. Вообще не стоило это все начинать.

– Райна, быстрее!

Она даже не обратила внимания на то, что ее не назвали Марго.

– Передвигай ноги, твою налево! Клиент!

Через камень ей помог перепрыгнуть Баал – вовремя обернулся и протянул жесткую перчатку. Всего на секунду вылезло над головой и тут же скрылось ослепительное и неестественно яркое солнце. Пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

– Хреновое место.

– Да уж…

– Где должен быть Портал?

– Не знаю.

– Как не знаешь?

– Не знаю. Я его никогда не видел. Не езжу сюда отдыхать каждые выходные.

Аарон злился. Они все злились, но оставались собранными – бежали настолько быстро, насколько могли; она старалась успевать следом и не спотыкаться. Ассасин грохотал камнями и шумно дышал за спиной.

Райна слышала, как трещит материал ее маски – шелушится.

Скоро и он станет старым.

Потрескивало в наушниках, все сильнее портилась связь, все более зловещими смотрелись непонятные символы на экране; утекал в небытие кислород. Она потела, каждые полминуты отбивала носки ботинок и пальцы в них о камни, уже три раза почти упала, едва держала заданный темп.

Черт, почему не ходила в спортзал?

– До места примерно два километра.

– Но там впереди ничего нет.

Баал был прав – Райна смотрела туда же – до самого горизонта тянулась бесплодная мрачная пустошь.

– Здесь всегда сначала нет. А потом есть.

– Канн, если мы придем, а там так ничего и не появится…

– Появится. Если не сбились с направления.

– Ненавижу тебя, друг. Иногда я тебя ненавижу.

– Это лучше, чем Криала.

– Не лучше.

– Лучше, поверь мне. Здесь хоть мутантов нет.

Она не понимала, о чем шла речь, – чувствовала одно: она не выдержит двух километров. Осядет на землю раньше – откажут уставшие ноги. Сядет и будет слушать, как трещит по швам и крошится кислородная маска. А потом не увидит, как превратится в старуху и сгниет на «стройплощадке» – не увидит, потому что нет зеркала…

– Вставай! Думаешь, самое время и место посидеть?

Ее кто-то тащил. Поднял с почвы – когда она успела на нее осесть? – и теперь бульдозером пер за руку.

– Не останавливайся! Переставляй ноги. Переставляй, я сказал!

Ей на секунду показалось – Аарон. Нет, Аарон бежал впереди – ее тащил ассасин.

– Не хочу, – шептала Райна, – я уже не могу.

– А мне насрать.

– До места полкилометра, – раздалось в маске.

– Давай, давай, пошла!

Ее подгоняли, словно кобылку.

У Райны горели легкие, слезились глаза, запотело в маске. Грохотал в висках пульс, спину почему-то жгло, ноги гудели, как электросеть под напряжение, – казалось, из них вытащили все пружины.

Шаги, шаги, шаги. Она не чувствовала, как бежала, – не понимала, как умудряется делать это.

– Примерно триста метров.

– Там все еще «ничего»…

Ее руку сжимали так сильно, что в перчатке, наверное, осталось кровавое месиво – лепешка из кожи и костей.

– Больно…

По маске пошла трещина.

– Двести метров…

– Там впереди что-то начинает появляться. Дом. Канн, если это «не оно»…

– Сто пятьдесят метров.

Ног нет. Тела нет. Легкие сгорели. Она бы отлупила ассасина за то, что умеет так таскать. Если бы когда-нибудь снова начала дышать.

– Сто метров. Пятьдесят.

На словах «мы на месте» она повалилась на землю.

Через стекло маски уже почти ничего не было видно.

– Минуту. Мы должны продержаться минуту.

Им было не легче, чем ей, – тоже заканчивался кислород.

Теперь они находились внутри какого-то строения – бетонные стены – серые и неровные, – крыша отсутствовала. Над головой чернота, за стенами мрак, вокруг кромешный ад из смешавшегося времени и пространства.

– Где должен быть Портал?

– Где-то здесь.

– Канн, ты не ошибся с домом?

– А что, номер неверный?

– Шутник.

Они хрипло дышали; через их маски тоже уже не просвечивали лица. Голоса становились все более далекими; костюм душил.

– Райна… Райна…

Ее кто-то звал.

– Живая? Дыши. Осталось чуть-чуть.

Кто-то стучал перчатками по маске; звук щелчками отдавался в продолжающих еще работать наушниках.

– Смотри, он появляется…

Она не видела ничего, кроме света на месте незаполненного дверного проема, – уже не чувствовала ни тела, ни эмоций, не была способна породить ни единой мысли. Смертельно устала. Если они выберутся, если они когда-нибудь…

– Он почти доформировался.

Если они выберутся, она…

– Десять секунд до выхода. Первой «клиентка»…

Дамы вперед. Если…

– Пять, четыре, три, две…

Райна так и не додумала, что случится, если они выберутся; как только Канн произнес «один», кто-то в буквальном смысле оторвал ее от земли и со всего маха зашвырнул туда, где сквозь потрескавшийся и запотевший экран светилось белое пятно.