К коктейль-бару я подъехал в одиннадцать вечера.

Шейрон заставила меня ждать минуты три, а затем вышла, и мы прошли к моей машине. Затем отправились в венгерский ресторан и выпили шампанского. Я щедро расплатился с официантом, и мы двинули в мотель «Постоялый дворик».

— Мандражируете? — спросил я.

— Есть немного, — ответила она.

— Возьмите себя в руки, — бросил я ей. — Все скоро кончится, и останутся только воспоминания.

— А мы разве не остановимся?

— Где именно?

— По дороге.

— Это еще зачем?

— Чтобы немного пообвыкнуть. Для меня это слишком уж по-деловому: приехать в мотель с мужчиной, с которым даже не поцеловалась…

— Не стоит расслабляться, — прервал я Шейрон. — У вас даже не будет времени, чтобы волноваться на этот счет. Полиция нагрянет к нам еще до того, как вы успеете сделать второй глоток.

— Виски на шампанское?

— Нет, шампанское после шампанского, — возразил я. — У меня там в картонной коробке несколько охлажденных бутылок, упакованных в сухой лед.

— Я думала, что мы без багажа.

— Это не багаж. Это шампанское.

— А бокалы? — спросила она. — Не люблю пить шампанское из стакана.

— Там же и бокалы, — успокоил я. — И тоже холодные.

— Дональд, — воскликнула она, — вы почти обо всем позаботились!

— Почему же почти? — поинтересовался я.

— Потому что забыли о том, что я женщина… ну, что немного ласки мне бы не помешало.

— Это может вызвать нежелательные последствия и отвлечь от сценария, который мы должны разыграть перед полицейскими.

— Ну, быть может, наверстаем потом…

— Вы о чем? — спросил я.

— Ни о чем. Так, к слову пришлось, — бросила она.

Я подрулил прямо к входу в мотель.

— Приступаем, — сказал я. — Вы сейчас с понтом спросите ключ. И помните, на данный момент вы миссис Карлетон Блевет и будете ею до тех пор, пока не прибудет полиция и нас не попросят предъявить наши водительские удостоверения, тогда мы расколемся и назовем наши настоящие имена.

— Господи, — воскликнула она, — я не настолько тупа, чтобы не понимать очевидное!

Шейрон зашла в мотель, прошло минуты две, затем вышла в сопровождении посыльного.

Посыльный побежал перед нами к номеру 27 и остановился там, ожидая распоряжений насчет багажа.

Я послал его за картонной коробкой, чтобы он смог убедиться, что это и есть весь наш багаж. Затем, когда он вернулся, протянул ему доллар на чай, и мы прошли в номер.

Шейрон нервно огляделась и сказала:

— Никогда не чувствовала себя так неловко.

Я открыл картонную коробку и вынул холодную бутылку шампанского.

— Это поможет, — сказал я.

— Плохо, что мы не познакомились поближе, Дональд.

Пробка от шампанского вылетела с хлопком, похожим на пистолетный выстрел, и Шейрон слегка взвизгнула.

— Дональд, вы напугали меня!

Я повернулся, чтобы взглянуть на нее. Она поправляла чулки, демонстрируя ноги.

— О, — воскликнула она, одергивая подол. — Я думала, что вы отвернулись!

— Главное, вовремя повернуться, — ответил я.

— Вы застали меня врасплох, — сказала она и призывно улыбнулась.

— Прошу вас, — пригласил я. — Подойдите и выпьем за успех нашего безнадежного дела.

И я сел в мягкое кресло.

Она подошла и взгромоздилась на подлокотник. Я подал ей холодный как лед бокал для шампанского и наполнил его.

— За нашу аферу! — провозгласил я.

Мы чокнулись бокалами, затем, усевшись, начали потягивать шампанское.

— Дональд, — произнесла она наконец, — как вы полагаете, скоро ли нагрянет к нам полиция?

— Это зависит от того, — пояснил я, — насколько тепленькими они хотят застать нас, когда свалятся как снег на голову, вот и тянут время… пока. Но надолго их не хватит. А портье узнал вас?

— Наверняка. Более того, человек, который в субботу приносил нам выпивку, тоже был в вестибюле. Я чуть ли не физически ощутила его взгляд на себе, когда повернулась к нему спиной.

— Вы настолько восприимчивы, что можете ощутить, когда вас разглядывают?

— Иногда — да. Так и чувствуешь, как некоторые мужчины так и обшаривают глазами каждый дюйм твоего тела.

— И вам это не нравится?

— Скорее, наоборот. Многие дюймы моего тела достойны созерцания, Дональд.

— Пожалуй, да.

— Вам еще предстоит в этом убедиться, Дональд…

Как насчет шампанского?

Я наполнил ее бокал.

— Вы милы, — сказала она, погладив меня по волосам.

Шейрон сбросила туфли, развернулась в кресле и положила ноги, обтянутые чулками, мне на колени.

— Мои ножки замерзли, — пожаловалась она.

— Да, озябшие ноги на этом этапе игры нежелательны.

Она засмеялась и пошевелила пальцами ног.

— Чувствуете, какие холодные?

— Да, прямо как лед.

Она пошевелила пальцами сильнее.

Раздался стук в дверь.

— А что теперь? — спросила она.

— Ваши друзья пожаловали, — ответил я. — Вот и дождались.

Поставив бокал, я взялся за ее лодыжки, бережно снял ее ноги с моих колен, встал и прошел к двери.

За ней стояли двое мужчин.

— Привет, — произнес я.

Один из них вытащил из кармана кожаный бумажник, раскрыл его и показал значок.

— Полиция, — объяснил он. — Мы хотим побеседовать с вами.

— За что? Я… я… О чем?

— Позвольте войти!

Я стоял как вкопанный, преграждая им путь.

— Вы выбрали не самый подходящий момент, — пояснил я. — Могу выйти к вам попозже, если это так важно.

В ответ на это говоривший выступил вперед, оттеснив меня с пути своим широким плечом.

— Я же сказал, позвольте войти, — повторил он. — Вам что, медведь на ухо наступил?

Я попятился назад; они оба вошли и закрыли за собой дверь.

Мне пришлось обернуться, чтобы взглянуть на Шейрон.

Та уже успела снять платье и стояла в бюстгальтере, трусиках и чулках с бокалом шампанского в руке; в глазах — испуг.

Она сумела выбрать позу — и хорошо смотрелась: ее округлые формы и длинные ноги сразу бросались в глаза.

— Этого еще не хватало! — воскликнула она, а затем приказала: — Вон отсюда!

— Мы на службе, и нам нужно поговорить с вами, — невозмутимо ответил все тот же, по-видимому главный.

Шейрон сгребла свою одежду и шмыгнула в ванную.

Главный прошелся, взял бутылку с шампанским, понюхал, на ощупь определил температуру стекла, заглянул в коробку, где увидел дорогую бутылку шампанского и бокалы, засыпанные кубиками льда.

— Красиво жить не запретишь, — сказал он.

Шейрон вышла из ванной, застегивая молнию на платье.

— Что все это значит? — с негодованием осведомилась она.

— Полицейские расселись, один — на моем кресле, другой — на кровати.

Главный повернулся ко мне:

— Ваше имя Карлетон Блевет?

— Нет.

Он повернулся к Шейрон.

— А вы миссис Карлетон Блевет?

— Нет!

— Придется заняться проверкой. Предъявите ваше водительское удостоверение.

— Зачем вам это? — спросил я.

— Ну, на данный момент, — ответил полицейский, — затем, чтобы убедиться, те ли вы двое, которые до этого сняли этот номер в аморальных целях.

— Что за чушь вы несете про какую-то аморалку? — возмутился я. — Мы хотели посидеть немного за шампанским, а заднее сиденье в автомобиле вряд ли для этого подходит.

— И поэтому ваша подружка разделась до трусов, не слишком ли оригинально?

— Она пролила шампанское на платье, когда вы, ребята, забарабанили в дверь, и хотела смыть его, чтобы не было пятен.

— Да, верно, — согласился полицейский. — Она была в одежде, когда мы постучали.

— Не знаю, откуда вам это известно, — подтвердил я. — Главное, что я не вру.

— Ладно, об этом потом. Видите ли, мы производим выборочную проверку водительских прав. Позвольте взглянуть на ваши?

Я вынул бумажник и показал им удостоверение. Полицейский записал имя и адрес. Другой в это время обратился к Шейрон.

— О’кей, сестренка, предъяви-ка свое.

— Что за фамильярность! — возмутилась Шейрон.

— Прошу пардону, если хочешь. А теперь вытаскивай права!

Она раскрыла сумочку, вынула кожаную вкладку с правами и почти швырнула ему.

Полицейский внимательно пролистал их, страницу за страницей. Затем сообщил напарнику:

— Перед нами Шейрон Баркер, двадцати четырех лет, рост — пять футов и семь дюймов, вес — сто пятнадцать фунтов, судя по номеру страховки, работающая в коктейль-баре «Кок и Тхистл».

Другой на это ответил:

— Моего зовут Дональд Лэм… Эй, погоди-ка! А вы, часом, не частный сыщик?

— Попали в точку, — признался я.

— Ну и ну, будь я проклят, — заметил полицейский. — Это меняет дело. Мое имя — Смит. Как насчет того, чтобы расколоться?

— Валяйте, задавайте вопросы!

— Что вы здесь делаете?

— Приехал с Шейрон Баркер, чтобы провести вечерок за шампанским.

— А потом?

Пожав плечами, я ответил:

— В зависимости от обстоятельств. Скорее всего, разъехались бы по домам.

Кто-то забарабанил в дверь. Другой полицейский поднялся, пошел, открыл ее и впустил человека, который, как я понял, представлял службу безопасности мотеля, попросту был местным сыщиком.

Полицейский его представил:

— Это Донливей Рэлстон, ребята. Он здесь работает.

Рэлстон заявил с места в карьер:

— Бабенка — та самая. Я вот насчет мужика не уверен.

— Ты что, тогда его не разглядел? — спросил полицейский.

— Нет. Лицо он от меня прятал, вот габариты — другое дело!

Смит повернулся к Шейрон Баркер.

— Каким рэкетом занимаемся, сестренка?

— Что еще за «рэкет»?..

— Хватит темнить, — оборвал ее Смит. — Мы пытаемся помочь тебе выкрутиться. Ежу понятно, на чем ты подзарабатываешь, и причем не худо. Хочешь, чтобы тебя упекли в кутузку?

— Куда? — взвизгнула Шейрон. — Как вы смеете!..

— Давай без воплей, — перебил ее Смит. — Выкладывай все начистоту — и мы тебя никуда не засадим.

— Что же вы хотите от меня услышать?

— Ты была здесь в субботу вечером. Зарегистрировалась как миссис Карлетон Блевет. Указала адрес: 254, Эль Бельмонт-Драйв, Сан-Франциско. Проживающие по этому адресу даже и не слышали о Карлетон Блевет.

— Признаюсь, что это имя я выдумала.

— Почему?

— Почему я… Да потому, что оно первое пришло мне на ум. Не хотела указывать подлинное имя. Я все взяла с потолка, включая и номер машины.

— Это и так ясно, — сказал Смит. — Ты не девочка и должна понимать что к чему. Если выяснится, что снимаешь за каждую ночь от сотни долларов и выше, считай, что ты влипла.

— Ничего я с этого не имею. Не беру деньги за… за свою дружбу.

— Вот как, выходит, друзей у тебя навалом.

— А что в этом плохого?

— Все зависит от того, что ты считаешь плохим и что понимаешь под словом «дружба». Теперь давай выкладывай о себе.

— Я распорядительница в «Кок и Тхистл». Занимаюсь тем, что слежу, чтобы посетители были довольны и получали то, за что платят деньги. Кончаю работу около одиннадцати вечера и после этого вольна распоряжаться собой.

— С этим пока все, а теперь расскажи нам о субботе.

— В субботу этот мужчина предложил отвезти меня в ресторан. Он страдал от одиночества, я была совершенно свободна. Из ресторана поехали кататься и затем остановились, чтобы полюбоваться на огни ночного города и…

— В обнимку или как? — спросил полицейский.

— Конечно, обнимались, — возмущенно бросила Шейрон. — Не думаете ли вы, что найдется мужчина, который, сидя со мной, сможет взирать на что-либо, оставаясь ко мне равнодушным.

— Так у нас дело пойдет, — одобрил полицейский. — Продолжай в том же духе.

— Затем он отвез меня в мотель.

— Он что, предложил этот вариант?

— Нет, не предлагал.

— Просто отвез и все?

— Да.

— И ты возмутилась, когда поняла, откуда ветер дует?

— Даже не пикнула, — ответила она. — Если вы хотите знать, мне это даже понравилось — как что-то новенькое. Не люблю мужчин, которые добиваются от меня согласия. Не так легко решиться ответить «да» — как-то неудобно. А иногда до чертиков не хочется говорить «нет». Он же просто-напросто взял и поставил меня перед фактом, вместо того чтобы заставить отвечать на дурацкие вопросы.

— Ты мне начинаешь нравиться, — поощрил Смит. — Вот так же и продолжай — открытым текстом.

— Куда денешься, если врать — себе дороже. Мы оформились, получили этот самый номер, а так как багажа у нас не было и в помине, то мой друг заявил посыльному, что сам принесет багаж попозже. Затем мы немного оклемались, и он вытащил пинту виски, мы заказали закусок, а вот этот самый джентльмен доставил нам их, и мы немного выпили.

— А что было потом?

— Потом… как бы это поясней? Я любительница шампанского. Не люблю виски, но раз уж мы здесь оказались — не сидеть же насухую… ну, иногда и пара глотков виски способствует… ну, знакомству, что ли.

— Теперь это так называется? — заметил Смит. — Ладно! Поехали дальше!

— Дальше хвалиться нечем. После виски на шампанское мне стало муторно. Я не из тех, кому становится весело оттого, что пьет все подряд. У меня немного закружилась голова… словом, стало не по себе. Внезапно все до чертиков надоело. Мой друг уж не казался мне таким, как прежде, и он пьянел прямо на глазах.

— Ты отправилась в постель?

— Нет, не отправилась!

— Надо же? — удивился Смит.

— Именно так! — обдала она его пылающим взглядом. — Он начал меня лапать, я пришла в ярость, вышла, вызвала такси и поехала домой. Если вы не верите, можете проверить в таксомоторном парке, выяснить, что я заказывала такси и смоталась отсюда к чертовой матери.

— Примерно в какое время? — спросил Смит, явно заинтересованный.

— Около двух часов ночи.

— А что сталось с твоим другом?

— Понятия не имею. Я от него сбежала и даже не оглянулась. Он уже почти окосел, когда я уходила. Полагаю, что завалился спать.

— Откуда такая уверенность?

— А что ему еще оставалось? Когда проспался, то залез в свою машину и покатил домой.

— А где его дом?

— Не знаю.

— Как часто ты виделась с ним?

— Как-то раз видела его в нашем коктейль-баре.

Смит повернулся ко мне.

— А какова ваша роль в этом спектакле?

— Встретил ее сегодня вечером, — объяснил я. — Договорились на ресторан. Я знал, что она любит шампанское. Заказал в ресторане пару бутылок и бокалы на вынос в коробке с сухим льдом. Думал, она по заслугам оценит мою галантность.

— А чего же вы ожидали взамен?

— Попробуйте догадаться.

— Хватит, — сказал Смит. — Теперь я подведу черту. В субботу вечером или в воскресенье утром здесь произошло убийство. Труп был обнаружен в воскресенье утром. Мы всех проверяем, в том числе и вас обоих. Если вы чисты, вам ничего не грозит. Если же нет, то вам придется туго. Мы можем взять ее под подозрение и вплотную заняться вами. Вы это знаете.

Я кивнул.

— Хорошо. Теперь мы хотим знать все, что произошло в субботу вечером. Малейшие подробности.

— Я здесь не был, — сказал я. — Это единственное, что я знаю.

Смит повернулся к Шейрон.

— Выкладывай все, что видела и слышала, и нам нужно доподлинно выяснить, кто же был тогда с тобой и, главное, где его найти, если он нам понадобится. Усекла?

Она кивнула, понимая, что оказалась в ловушке после моих «показаний», и пустилась в объяснения заново:

— Мы подъехали прямо к офису. Там стояли две или три машины, в которых находились люди. Карлетон, так он мне представился, не захотел выйти из автомобиля. Он попросил меня пройти регистрацию, сообщив портье, что мы муж и жена, что едем из Сан-Франциско и очень устали от дороги.

Я выдумала адрес в Сан-Франциско — 254, Эль Бельмонт-Драйв. Прошла и зарегистрировалась как мистер и миссис Карлетон Блевет из Сан-Франциско и всучила им этот адрес.

— А что по поводу номера машины?

— Я просто выдумала имя Блевет и номер заодно, — ответила она.

— А раньше доводилось этим заниматься? — спросил Смит.

— Чего ради? — ответила она вопросом на вопрос.

— Ради денег, конечно.

— Нет. Я уже говорила вам, что не продаю свою дружбу. За деньги я работаю.

— А теперь еще раз, в какое время ты уехала отсюда на такси? Помни, что мы можем это проверить.

— Мне и надо, чтобы вы это проверили. Было около… около двух часов ночи, так мне кажется.

— Ты звонила, чтобы вызвать такси?

— Да.

— Из офиса?

— Нет.

— Откуда же?

— Из телефонной будки.

— Та, что за бассейном?

— Да.

— Но чтобы добраться до этой будки, надо пройти мимо плавательного бассейна?

— Не совсем мимо него. Бассейн огорожен железной решеткой. Я прошла вдоль ограждения. Ворота бассейна были закрыты.

— Ты в этом уверена?

— Да.

— Ты что, их пробовала открыть?

— Да, хотела срезать путь, пройдя через бассейн. Это короче, но ближние ко мне ворота были закрыты.

— Не ошибаешься?

— Нет, не ошибаюсь.

— Хорошо, ты прошла вдоль ограждения. Теперь ответь, был ли плавательный бассейн освещен?

— Да.

— Он просматривался?

— Не в глубину, а только сверху.

— Была ли в нем вода?

— Да. Бассейн был наполовину заполнен. Помню еще, что в воде отражались огни.

— Был ли кто-нибудь в бассейне: плавал или находился поблизости?

— Нет.

— На дне не было тела?

— Откуда мне знать, что было на дне? Из-за ограждений я могла рассмотреть только противоположную сторону бассейна, да и то не вглубь.

— И ты не заметила ничего необычного?

— Нет.

— Теперь выслушай, — сказал Смит. — Утром, когда было найдено тело, ворота напротив телефонной будки на дальней стороне бассейна были открыты. Замок был раскурочен.

— Уверяю, когда я выходила, те ворота, мимо которых шла, были закрыты и заперты. Я помню потому, что еще поинтересовалась, не удастся ли их раскрыть, но, увидев цепь и навесной замок, прошла вокруг загородки к телефонной будке и вызвала машину.

— А что ты делала после того, как позвонила?

— Ничего, просто стояла возле будки.

— А сколько прошло времени до прибытия такси?

— Около пяти минут.

— Может, все-таки заглянула в бассейн, пока там стояла?

— Я этого не помню. Не думаю.

Но ворота напротив были закрыты.

— Полагаю, что так.

— И заперты?

— Могу утверждать это лишь о воротах, выходящих к офису. Там была цепь и навесной замок на ней. Другие ворота я не осматривала. Не знаю даже, были ли они заперты.

Голос Смита зазвучал по-дружески, и он перешел на «вы».

— Теперь послушайте, мисс Баркер, — сказал он, — вы нам очень помогли. Я хотел бы, чтобы вы еще как следует подумали и попытались вспомнить еще хоть что-нибудь.

Она прищурила глаза, посмотрела с минуту на ковер, затем медленно покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Пока ничего больше. Может быть, потом.

— И тачка приехала?

— Да.

— Выходили ли вы на обочину, чтобы встретить такси?

— Нет, была возле телефонной будки, а водитель такси вылез из машины и подошел ко мне.

— И он спросил вас, та ли самая вы женщина, которая заказывала машину?

— Ну, он спросил, я ли мисс Баркер, и я ответила, что да, и… Минутку, он что-то сказал о плавании.

— Вот как? — спросил Смит; в его голосе слышалось волнение.

— Да, точно. Он спрашивал, не то плавала ли я, не то хотела ли поплавать, словом, что-то в этом роде, а я ответила, что вода мне кажется слишком холодной. Он постоял с минуту рядом со мной, глядя на воду, а затем произнес что-то вроде: «Ладно, поехали».

— Выходит, по вашим словам, возле мотеля в два часа ночи был еще и таксист, который разглядывал бассейн?

— Да.

— И он стоял рядом с вами возле телефонной будки, расположенной напротив ворот с противоположной от офиса стороны бассейна?

— Да.

Помолчав, Смит сказал:

— Вы нам оказали существенную помощь, мисс Баркер. Придется извиниться за то, что плохо подумали о вас. А теперь что вы можете сказать об этом самом Карлетоне Блевете?

— Я ничего о нем не знаю, — сказала она, — за исключением того, что он просил называть его Карлетоном. Фамилию Блевет я выдумала. Как-то раз до этого видела его в коктейль-баре. И уверена, что ничего путного вы от него не добьетесь. Дохлый номер. Тогда он был в умат.

— Женат или холост?

— Об этом он не говорил.

— Ну и что из этого, — заметил Смит, — вы же были с ним. У женщин глаз наметанный. Каким он вам показался?

— Женатым, — ответила она. — И у меня сложилось впечатление, что такого рода делами он занимается не часто. Даже смущался… и, как мне показалось, немного стыдился, кстати, вот это меня здорово раздражало. В конце концов, если мужчина собирается предпринять что-либо подобное, он должен обдумать все заранее. Либо ему это нужно, либо нет, а не терзаться сомнениями. Он причинил мне боль, заставил чувствовать себя чуть ли не шлюхой. Ведь все мы люди, и ничто человеческое мне тоже не чуждо. И, поверьте, черт возьми, что я далеко не святая. Жизнь надо принимать такой, как она есть, что я и делаю. Он сначала произвел на меня впечатление, и мне было ясно, что я ему нравлюсь. Наверху, на Малхолленд-Драйв, где мы останавливались, мне он нравился, понравилось и то, что он сделал потом… просто взял и поехал к мотелю… Тогда я была готова пойти ему навстречу. Затем мы оказались здесь, и выяснилось, что он стремился залить за воротник, чтобы набраться мужества и побыстрее разделаться с этим! Мне захотелось вмазать ему по морде, устроить сцену и смотаться к чертовой матери. Тогда я поняла, что никогда больше не захочу увидеть его вновь, и не сомневалась, что он испытывает ко мне то же самое, хотя и позвонил мне, чтобы узнать, из-за чего весь этот шум.

— А что же вы ему сказали?

— Послала куда подальше.

— Жаль, ведь только от вас мы узнали, что в два часа ночи ворота бассейна были закрыты.

— Да, ну и что?

— А то, что когда он покидал мотель, — заметил Смит, — не исключено, что он тоже мог обратить внимание на ворота.

— Это так.

Смит посмотрел на напарника.

— Есть еще вопросы?

— Спасибо, мисс Баркер, — сказал Смит, — за ценные сведения. Возможно, когда мне выпадет свободный денек, я заскочу в «Кок и Тхистл», чтобы пригласить вас пообедать.

— Вы же женаты, — сказала она. — Вы сами сказали, что у меня глаз наметанный, и я поняла это сразу, как только вы вошли.

Он рассмеялся и заявил:

— О’кей, сестренка, ваша взяла! Это все, ребята. Сожалею, что испортил вам посиделку. Продолжайте развлекаться.

Все трое вышли.

Повернувшись к Шейрон, я спросил:

— Не понял, зачем вы отмочили эту хохму?

— Какую?

— Устроили стриптиз в то время, когда я пошел открывать дверь.

— Разве это стриптиз? — ответила она, — когда снимают только платье.

— Будь по-вашему, а все-таки зачем понадобилось снимать платье?

— Для большей убедительности. Я бы и раньше его сняла, если бы не ваша сдержанность… вы были настолько безразличны… что я даже не представляю, как бы вы отреагировали, если бы я начала раздеваться.

— Понял, — сказал я, — а что у вас следующим номером?

На это последовал ответ:

— Не у меня, а у вас — вы ведь мужчина, значит, инициатива должна перейти к вам.

— О чем вы?

— О, Дональд, Бога ради, не пора ли облегчить жизнь бедной девушки, я не собираюсь все делать за вас.

— Еще шампанского?

— Да, — огрызнулась она, — если вам больше ничего не нужно.

Встряхнув открытую бутылку шампанского, я увидел по пузырькам, что оно еще не выдохлось. Она осушила свой бокал почти залпом и протянула его к бутылке.

Наполнив ее бокал, я немного отпил из своего, чтобы подлить в него свежака.

— Ответьте мне, Шейрон, вы действительно сорвали на этом куш — тысячу баксов?

— Хм… ну да.

— И это не возбудило у вас любопытства?

Что вы имеете в виду?

— Не слишком ли это круто?

— Что… круто?

— Не кажется ли вам, что это довольно высокая цена за несложную внеурочную работенку?

— Стоп, минутку, — сказала она, и ее глаза сузились. — Что вы имеете в виду, говоря о «внеурочной работенке»? Не думаете ли вы, что я понимаю смысл ваших слов.

— Нет, не думаю!

— Ну тогда объясните по-человечески.

— Я говорю о том, что все это отняло у вас несколько часов, и вам даже не пришлось отпрашиваться с работы.

— Послушайте, — возразила она, — а доброе имя женщины разве ничего не стоит?

— А кто же будет в курсе, кроме инспектора Смита?

— Многие.

— Например?

— Дежурная ищейка здесь, в мотеле, во-первых.

— Ему это до лампочки.

— А вдруг мне захочется приехать сюда снова?

— В одиночку?

— Не стройте из себя дурака.

Она снова протянула бокал. Того, что в бутылке осталось, не хватило даже на то, чтобы заполнить его доверху. Она задумчиво посмотрела на меня.

— Зачем вы стараетесь испортить такой превосходный вечер?

— Каким же образом?

— Задавая подобные вопросы.

— Хочу разложить все по полочкам.

— Ради чего?

— Люблю ясность.

— Ну хорошо, Дональд, — сдалась она. — Скажу вам всю правду, и покончим с этим. Сдается мне, что этот тип — шишка на ровном месте. Ему конец, если его накроют за подобными играми. Поэтому он не решается явиться в полицию, чтобы дать там показания, и не может допустить, чтобы копы вышли на него. Вот он и пытается провернуть так свои делишки, чтобы полиция оставила его в покое.

— А как по-вашему — теперь от него отцепятся?

— А то как же? Он проспал всю ночь, уехал утром — что он может знать? Я оказалась единственной, кто видел что-то стоящее.

— Надо же! А что именно?

— А то, что в два часа ночи ворота были закрыты.

— И вы думаете, что это важно?

— Еще бы!

— Вроде бы вам не казалось это столь существенным, пока полицейские не заклинились на воротах.

— По правде говоря, даже и не задумывалась о них.

Меня наняли совсем для другого, и я отрабатывала то, за что мне заплатили.

— А как насчет того, чтобы попытаться выяснить, кто же на самом деле Карлетон Блевет?

— На кой черт мне это знать?

— Ну, хотя бы из любопытства.

— Нет уж, дудки! И еще могу добавить, Дональд Лэм.

Если вам известно, кто он такой, лучше мне об этом не говорите.

— Почему же?

— Потому что информация такого рода бывает опасна. Если я не знаю, то и никому не проболтаюсь, а раз так, то у меня никогда не возникнет искушение поймать его на крючок. То есть даже если и появится подобное желание, то все равно не смогу этого сделать. И это, как говорят, к лучшему.

— Даже так?

— На такой работе, как у меня, слишком много знать опасно.

— А говорят: знание — сила, — подковырнул я.

— Да, вот поэтому в номерах мотелей иногда находят трупы. Не хочу, чтобы меня обнаружили в один прекрасный день задушенной моим же собственным нейлоновым чулком… Дональд, а какой куш вы сорвете с нашей аферы?

— Вполовину меньше, чем хотелось бы.

— Зачем вы темните? Я же назвала свою сумму.

— А я ответил вам, что остался в накладке. Овчинка не стоит выделки.

— Чего вы опасаетесь?

— Того, что все шито белыми нитками.

— Что за чушь! — воскликнула она. — На вас ничего не повесили. Все прошло без сучка без задоринки.

Скажите мне, Дональд, как я выступила?

— До или после?

— Во время! Я говорю о том, как сгребла платье и, держа его перед собой, пятилась в ванную, а затем внезапно повернулась, когда закрывала дверь. Готова поспорить, что копам было на что посмотреть.

— Они видели и не такое.

— Спорим, что и на вас картина произвела впечатление.

— Произвела.

— Судя по вашему тону — не очень.

— В данный момент моя голова занята совсем другим.

— О чем же вы думаете, если не секрет?

— Об инспекторе Смите.

— А что в нем такого?

— Как он вам показался?

— Славный малый. В отличие от вас он не остался равнодушным к моим прелестям. Не зря же он закинул удочку насчет того, чтобы заскочить в «Кок и Тхистл» на досуге.

— Да уж!

— А я ему тут же в лоб заявила, что он женат.

— Смиту это как слону дробинка, — возразил я.

— Зато для меня — это стоп-кран, — сказала она как отрезала.

С минуту мы молчали, затем Шейрон поинтересовалась:

— Почему вы спросили меня об инспекторе Смите, Дональд?

— Не пойму, чем вызвано его поведение. Ведь мы все еще в его руках. Стоит ему усомниться в наших показаниях — и он запросто прижмет нас к ногтю.

— Каким образом?

— Накроет нас в номере, — пояснил я. — И задержит по обвинению в аморалке…

— Почему вы замолчали, Дональд?

— Я сейчас думаю…

— Проклятье, — прервала она. — Нашли время, когда думать. Сейчас та ситуация, когда от мужчины требуются руки, а не голова.

Вместо ответа я промолчал.

Внезапно она вскочила с кресла, оправила чулки и посмотрела в зеркало.

— Вот что, Дональд.

— Что?

— У меня для вас новость.

— Какая?

— Я уезжаю домой.

— Подвезти вас?

— Нет, не нужно. Я уеду на такси.

Я открыл бумажник.

— Я дам вам деньги на дорогу.

— Вы что, даже не пытаетесь задержать меня?

— Ну, если вам хочется остаться?..

— Черт бы вас побрал, вы не слишком-то любезны с дамами. С вами себя чувствуешь не женщиной, а какой-то простоквашей. Будьте вы прокляты!

Она набросила на себя пальто, подхватила сумочку и в сердцах пожелала:

— Спокойной ночи и век бы вас не видеть!

Я наблюдал, как она вышла из номера.