Дваджи и Чо, устроив перерыв, подкреплялись. А Перкинс, устроившись поудобнее возле узла связи, стала прислушиваться к приказам Мэннинга. Тот, бедняга, был напуган и зол, но старался держаться.

Он пытался найти дорогу к шахтам, она пыталась ему помочь, но ничего толкового сделать не могла. Вся получаемая ею информация была повреждена. Чертовы показания приборов не считывались. Его группа где-то передвигалась, но она не могла отследить их жизненные показатели и место, где они находились. Она могла только рассказать ему последние новости о происходившем на базе.

Перкинс занималась этим три часа, когда наконец подошел Чо и снял ее с дежурства. Она села перекусить, но напряжение не спадало. Лутц и Фогель следили за периметром, остальные просто бездельничали. Никто не спал, просто пытались немного отдохнуть, особенно Петрович – у него дико болело обожженное лицо. Он не принимал ничего, чтобы облегчить боль. Притупленные ощущения не самый хороший помощник в кризисной ситуации.

Доктор Сайлас смотрел на останки инопланетян, от беспокойства его лицо покрылось глубокими морщинами. Едва она собралась спросить его, о чем он думает, как он заговорил:

– Кто-нибудь занялся… телом Коллин? – спросил он, сохраняя при этом полное спокойствие. Несколько наемников переглянулись.

– Боюсь, нет, док, – сказала Фогель.

– Понял, – Сайлас молча кивнул, повернулся и тихо побрел к полуразбитому фургону. Перкинс взяла рипер и пошла вслед за ним.

Фургон восстановлению не подлежал. Два колеса были пробиты, одно разорвано в клочья. Кислота из жуков прожгла в корпусе несколько дыр, и хотя металл уже прекратил плавиться, заделать их было невозможно – слишком уж они огромные. Так что машина годилась разве что на запчасти, да и то немногое осталось в целости.

Сайлас забрался в фургон и, кажется, очень удивился, увидев Перкинс рядом с собой. Он пристально посмотрел на нее, потом улыбнулся слабой извиняющейся улыбкой:

– Коллин была очень хорошим человеком, – сказал он. – Хочу позаботиться о ней в последний раз.

Перкинс кивнула.

– Можно я? Ладно? – сказала она и прошла мимо него. – Давайте я это сделаю, а когда закончу, поможете мне перенести ее в другое место.

Он кивнул, гримаса горя исказила его лицо. Он попытался скрыть ее, не выдать свои чувства, но Перкинс было совершенно ясно, что эта погибшая женщина была для него кем-то большим, чем просто коллегой по работе.

За годы ей тоже несколько раз пришлось с этим столкнуться. Уокер был ее другом и сексуальным партнером без обязательств, пока его не убили, а Д’Анжело – даже чем-то большим, пока не решил, что не может больше вести такую жизнь. Иногда, поздно ночью, когда она лежала с открытыми глазами и не могла заснуть, она немного ненавидела его за это. Она понимала его решение, но легче от этого не становилось.

В фургоне были кое-какие припасы, она покопалась в них и нашла кусок материи, достаточно большой, чтобы можно было завернуть тело. Только она собралась этим заняться, как Сайлас заговорил, и так внезапно, что Перкинс подпрыгнула от неожиданности.

– Подождите секунду, – сказал он, и, подойдя вплотную, уставился на рану в груди у трупа. Вытянув руку, немного помедлил, потом перевернул тело и посмотрел на спину, и при этом все время хмурился.

– Что там? – спросила Перкинс.

На его лбу появились морщины, выражение скорби сменилось любопытством… и еще чем-то, что она не могла расшифровать.

– Дело не в случайном попадании, – сказал он. – Мы предположили, что она из-за этого погибла, но это не так. Что бы… что бы с ней ни случилось, это был не выстрел.

– Откуда вы знаете?

Дрожащей рукой Сайлас указал на труп.

– Посмотрите внимательно. Вот здесь – выходное отверстие. А входного нет, – он еще сильнее нахмурился. – То, что ее убило, вышло изнутри ее тела.

Ученый склонился над мертвой женщиной, и его пальцы тщательно и даже как-то нежно стали исследовать ее рот и шею. Потом он попытался повернуть ее голову, но ничего не получилось. Началось трупное окоченение.

Найджел Сайлас, продолжая осматривать тело, тихо плакал. Перкинс стояла рядом, кусая губы. Она была наемником и воевала за деньги. Да и вообще не могла позволить себе роскошь плакать над женщиной, которую никогда не знала, или жалеть мужчину, с которым тоже не была знакома.

Даже если ей очень хотелось.

Потом он отошел, позволив ей завернуть тело Коллин в кусок ткани, и помог вынести его из фургона. Из-за сниженной гравитации на Новом Галвестоне Перкинс было нетрудно сделать это самой, хотя тело и было довольно тяжелым. Но дело было не в том, чтобы показать кому-то свою силу. Нужно было дать несчастному возможность попрощаться и позволить Коллин уйти с достоинством.

Когда они положили тело Коллин рядом с трупами пришельцев, Найджел взял руки Перкинс в свои и поблагодарил ее. Его ладони были мягкими. Ее – мозолистыми. Они жили в разных мирах.

Он снова пошел к фургону, достал коробку с инструментами и что-то оттуда вынул. Потом подошел к твари, напоминавшей паука. И минут на пятнадцать Найджел-мужчина исчез. Появился доктор Сайлас, ученый, который начал разгадывать загадку.

Внимательно осмотрев мертвое существо, он вернулся к фургону и через несколько минут вышел из него, держа в руках узкую полоску полупрозрачной кожи. Она была небольшая, мокрая, и некоторые внешние признаки делали несомненным сходство со взрослой инопланетной особью.

Сайлас внимательно осмотрел ее, и, не проронив ни слова, положил рядом с паукообразной тварью.

Перкинс хотела было спросить, что все это значит, но потом передумала. Скорее всего, она все равно бы не поняла.

«Да и какая от этого польза?»