Теперь, когда его ключевой инвестор согласился прилететь на игру, что должно было пойти на пользу его проекту в Акатинии, Аристос смог уделить внимание оставшейся части своего бизнеса.

Это была довольно сложная задача. Владея тридцатью тремя отелями в одиннадцати странах, он полагался на компетентность своих менеджеров, которые управляли ими в его отсутствие. К счастью, ни один из них его не подвел, и за два дня до игры он понял, что у него все под контролем.

К сожалению, он не мог сказать того же о своих отношениях с принцессой. Он думал, что, пока они с Алекс будут заняты каждый своим делом, его влечение к ней ослабеет, но не тут-то было. Он и раньше находил ее привлекательной, но когда во время их совместных ужинов она стала увлеченно рассказывать ему о том, как проходит подготовка к приему, его интерес к ней усилился. Она заражала его своим энтузиазмом и оптимизмом, и он ждал с нетерпением каждого ужина.

Сигнал мобильного телефона прервал ход его мыслей. Бросив взгляд на экран, он увидел имя своего наставника и тут же ответил на звонок.

– Я просто хотел убедиться, что ты еще жив, – сказал Дэвид вместо приветствия. – От тебя давно не было вестей.

Поднявшись из-за стола, Аристос подошел к окну и посмотрел на тонкий серп луны в темном небе.

– Я долго убеждал Дмитрия Смирнова прилететь на игру.

– Тебе это удалось?

– Да. Русский олигарх оказался твердым орешком.

– Ты уверен, что можешь ему доверять? – спросил Дэвид после небольшой паузы. – Я могу подыскать для тебя другого инвестора.

– Спасибо за предложение, Дэвид, но у меня правда все в порядке, – заверил его Аристос.

– Когда ты перестанешь доказывать всему миру свою успешность?

– Возможно, когда построю казино в Акатинии.

Они поболтали еще немного, после чего Аристос убрал телефон в карман, оперся руками в подоконник и уставился на звездное небо.

«Когда ты перестанешь доказывать всему миру свою успешность?»– пронесся в его голове вопрос наставника.

Внезапно он обнаружил, что устал. Устал вести постоянную борьбу с конкурентами, работать как проклятый, чтобы вскарабкаться на вершину успеха. Чтобы его имя было на устах у всех, кто был как-то связан с переменчивой индустрией развлечений.

«Может, мне и вправду притормозить после воплощения в жизнь акатинского проекта?» – подумал Аристос.

Но что, если когда сбавит обороты, он обнаружит внутри себя лишь пустоту? Поймет, что променял свою душу на успех?

Постоянное движение вперед – единственный способ существования, который был ему знаком.

Он начал поворачиваться, чтобы отойти от окна и закончить отчет для инвесторов, как вдруг его внимание привлекло что-то белое в темноте. Приглядевшись, он узнал Алекс, которая доставала из сумки пляжное одеяло. Расстелив его под пальмой, она села на него и запрокинула голову. Он вспомнил, что сегодня ночью ожидается метеорный дождь. Ему следовало доделать отчет, но вместо этого он выключил свет и направился в сторону пляжа.

– В первом ряду еще остались свободные места, – сказала Алекс, увидев его.

– Осторожнее, принцесса. Я не в настроении. Тебе следовало бы меня прогнать, – ответил он, окинув взглядом ее голые ноги, после чего сел рядом с ней.

– Я думала, ты решил проблему с приездом Дмитрия, – произнесла она, притянув колени к груди и обхватив их руками.

– Он все еще может передумать.

– Что будет, если это произойдет?

– Я не получу сотню миллионов долларов. Возможно, другие инвесторы последуют его примеру.

– Причина твоего беспокойства понятна. Но ты сам как-то сказал, что человек может контролировать только то, что находится в его власти.

Его рот дернулся.

– Довольно трудно себя в этом убеждать, когда ты вложил пол миллиарда в новый проект, но я постараюсь, принцесса.

Она откинулась назад и оперлась на согнутые руки, скопировав его позу.

– В новостях сказали, что метеорный дождь начнется в девять тридцать. То есть уже скоро.

Аристос задумчиво наблюдал за тем, как волны ритмично накатывают на песок. Алекс права. Невозможно контролировать то, что тебе неподвластно. Он с самого начала знал, что Дмитрий человек непредсказуемый, играющий по собственным правилам.

– Здесь так тихо, – произнесла она, первой нарушив молчание.

Аристос встретился с ней взглядом:

– В твоей деревне, должно быть, тоже тихо. Сколько людей там живет?

– Две сотни, причем большинство из них мои родственники по материнской линии. Да, это очень тихое место, словно застрявшее в прошлом веке. Обьявления с важными сообщениями все еще развешиваются на столбах, рыбаки возят по улицам тележки со своим уловом, а фермеры доставляют молоко на дом.

– Как… старомодно.

– Мне нравится. Сэм, сын фермера, так же любит читать, как и я. Нам с ним всегда есть о чем поговорить, – улыбнулась она. – По воскресеньям мы с мамой работаем полдня, после чего оставляем в отеле за старшего нашего менеджера и готовимся к большому семейному ужину. Семья для нас понятие расплывчатое. Оно включает не только родственников, но и соседей, а также друзей из близлежащих деревень. Это настоящий праздник общения. Кто-то жарит барбекю, кто-то играет на гитаре. Всюду бегают дети и собаки. Когда ужин заканчивается, у меня так гудит голова, что я забираюсь с книгой в укромный уголок, чтобы отдохнуть перед началом нового рабочего дня.

– Звучит здорово, – пробормотал Аристос.

Он вдруг понял, насколько его одинокое существование отличается от жизни Алекс, наполненной душевным теплом близких и чувством общности.

До сегодняшнего вечера его не волновало, что он разорвал отношения с семьей и жил без привязанностей. Сейчас его переполняли тоска, сожаление и чувство вины. Вины за то, что он сделал и чего не сделал. Впервые за много лет его чувства были так близки к тому, чтобы прорваться наружу.

Алекс тихо сидела рядом с ним. Она чувствовала, что внутри него что-то происходит и его лучше оставить в покое. Она его понимала. В вечер их первой встречи между ними установилась особая связь. Именно поэтому он рассказал ей о том, о чем никогда никому не рассказывал. Ему надо бежать от этой женщины, пока еще не слишком поздно.

Алекс краем глаза наблюдала за мужчиной, который в последнее время занимал все ее мысли. Судя по его мрачному задумчивому виду, внутри него шла борьба, словно он одновременно хотел и не хотел здесь находиться.

– Ты был прав, – тихо произнесла она, когда молчание слишком затянулось. – Я о том, что ты мне сказал тогда в саду. Я говорила себе, что моя жизнь в Стигосе меня вполне устраивала. Она действительно была замечательной, и я рада, что она у меня была. Но этот этап для меня закончился. Мне нужно было познать себя, покинуть зону комфорта.

– И ты это сделала. Ты считаешь, что это было правильное решение?

– Да. Поначалу мне было скучно на острове, но теперь, когда у меня появилась возможность организовать мероприятие, я испытываю душевный подъем. Уверена, что дальше будет еще лучше.

– Я в этом не сомневаюсь. С тобой будут считаться, принцесса.

Его темные глаза смотрели на нее со странной тоской и теплотой, и она опустила взор, чтобы ей было легче справиться со своими эмоциями. Ее взгляд скользнул по татуировке у него на руке, которая была наполовину скрыта под рукавом оливковой футболки. Протянув руку, она прикоснулась к ней кончиками пальцев.

– Откуда у тебя эта татуировка? Я видела такую же у нескольких охранников.

Аристос задрал рукав:

– Это военный парусный корабль, символ уличной банды, в которую я когда-то входил.

– Ты привез на Ларикос своих товарищей и дал им работу?

Он кивнул:

– Я знал, что лучших охранников для моих высокопоставленных клиентов мне не найти. Знал, что могу доверять этим людям как самому себе. Их преданность не вызывает никаких сомнений так же, как их способность сохранить человеку жизнь.

Алекс провела кончиком пальца по контуру рисунка:

– Что означает татуировка в виде военного парусника?

– Эти корабли красивы, но их красота обманчива. Когда их много, они несут смерть.

– Вы тоже несли смерть? – спросила она, встретившись с ним взглядом.

– О чем ты хочешь меня спросить, принцесса? Убивал ли я когда-нибудь?

– Да.

– Нет. Мы не были убийцами. Мы просто восстанавливали справедливость, грабили богатых, пытаясь вернуть то, чего нас лишила социальная среда.

– Что приводило молодых людей в банду?

– Главным образом бедность и домашнее насилие. Банда давала то, чего не было дома – чувство общности. Мы были как братья.

– Расскажи о своей семье, – тихо попросила она, чувствуя, как бешено колотится ее сердце.

– Она была бедной и неблагополучной. Мой отец был механиком, но из-за проблем с алкоголем нигде подолгу не задерживался. Он часто изменял матери, избивал нас с братьями и сестрами.

– Это было причиной, по которой ты ушел из дома?

– Частично. Я повзрослел, стал сильнее и смог оказывать сопротивление отцу. Я боялся, что однажды мой гнев выйдет из-под контроля и я его убью.

– Как отреагировали твои родители, когда узнали, что ты стал членом банды?

– Отец пришел в ярость и поставил мне ультиматум. Я должен был либо вернуться в школу, либо навсегда уйти из дома.

– И ты решил уйти?

– Да.

– Сколько лет тебе было?

– Четырнадцать.

У нее защемило сердце. Он же был совсем юным!

– А как же твои мать, братья и сестры? Должно быть, тебе было тяжело их оставлять.

За этим последовало напряженное молчание, и Алекс начала думать, что зашла слишком далеко в своих расспросах.

– Я боялся того, что может произойти, если я останусь. Боялся того, что может произойти, если я уйду.

– Полагаю, это было очень непростое решение. – Да.

– Ты знаешь, как живет твоя семья?

– Мать бросила отца через год после того, как я стал членом банды. С нее было достаточно. Когда я продал свой первый отель, я купил ей дом и позаботился о том, чтобы ей больше никогда не нужно было работать. После этого мы почти не общались.

Теперь ей многое стало понятно об этом человеке. Он отдалился от семьи, которую любил, запретил себе испытывать чувства, потому что это причиняло ему сильную боль.

– Семья – это главное, Аристос. Семья – это то, что у тебя остается, когда ты теряешь все остальное. Ты сказал, что связи порваны, но ведь это поправимо, правда?

– Нет.

– Но…

– Александра, – произнес он спокойным голосом, в котором слышалось предупреждение. – Я знаю, что ты любишь свою родную деревушку и считаешь ее раем на земле, но так бывает не у всех. Некоторые вместо подобной идиллии получают ад на земле. Какой смысл желать того, чего никогда не сможешь иметь?

Он говорил о себе. О любви и заботе, которых у него не было. Он прожил два года на улице, и когда Дэвид Теннисон дал ему шанс на лучшую жизнь, для исцеления его душевных ран было уже поздно.

– Смотри. – Аристос кивком указал ей наверх, и она увидела яркий шар с хвостом света, проносящийся по черному бархату неба. Вскоре появился еще один, затем еще. Через несколько минут световое зрелище в небе не уступало фейерверкам.

Зачарованная красотой звездного дождя, Алекс указала Аристосу на самую яркую вспышку и случайно опустила руку на его бедро. По ее телу пробежал электрический разряд, и она мгновенно забыла про звезды и сосредоточилась на сидящем рядом с ней мужчине. Аристос встретился с ней взглядом, и когда она увидела в его глазах огонь желания, ее сердце бешено заколотилось.

– Не надо, принцесса.

Алекс посмотрела на него в замешательстве. Тогда он взял ее за руку, встал и помог ей подняться. Затем взял одеяло, стряхнул с него песок, свернул его, повесил себе на плечо и, обняв Алекс за талию, повел ее в дом. Они шли молча. Щеки Алекс горели. Она чувствовала себя униженной.

Когда они дошли до двери ее спальни, она повернулась и посмотрела на него:

– Аристос…

– Это было бы ошибкой, – перебил ее он. – Ты сама все прекрасно понимаешь.

– Ты прав, – ответила Алекс, тяжело сглотнув. – Я снова к тебе пристаю. Приношу свои извинения, – добавила она, потянувшись к дверной ручке.

Аристос схватил ее за плечи и развернул лицом к себе:

– Алекс…

– Забудь об этом, – отрезала она, попятившись и наткнувшись на стену. – Отпусти меня.

Вместо этого он уперся руками в стену по обе стороны от нее, так что она оказалась в ловушке.

– Принцесса, – пробормотал он, прижавшись лбом к ее лбу. – Я тебя не отвергаю. Я просто поступаю так, как мне подсказывает здравый смысл.

Алекс понимала, что он прав, но ей так хотелось продолжить это безумие. Их губы разделяли считаные миллиметры. Его бедра прижимались к его бедрам, и она чувствовала, как он возбужден.

Неожиданно Аристос отстранился и выругался себе под нос.

– Я не знаю, как мне с тобой быть дальше, – произнес он хриплым голосом. – Знаю только, что сейчас неподходящее время для того, чтобы это выяснять.

С этими словами он повернулся и пошел прочь. Алекс тупо смотрела ему вслед. Ее колени дрожали. Когда она перестанет вести себя с ним как идиотка?